13 сентября, пятница

– Бекс! – истошно завопила Иден силуэту в бейсбольной кепке под капюшоном худи.

Охваченная слепой яростью, она бросилась на Ребекку, но та отступила на шаг, еще на один шаг и ловко парировала безрассудную атаку.

– Бекс!.. Что… Что ты натворила?! – крикнула Иден.

Ее любовница ответила взглядом, какого Иден прежде не видела. Теперь перед ней стояла совершенно незнакомая женщина, чужой человек – или даже не человек, – изогнувший губы в насмешливой улыбке.

– То, на что у тебя не хватило духу, бесхребетная ты моя.

Ее тон был холодным и мрачным, как глубокая ночь. Вдруг Ребекка стремительно шагнула вперед и сжала запястье Иден так крепко, будто его закрутили в тиски.

– Хочешь присоединиться к нему? Почему бы и нет? Если так любила его, что не смогла убить, ступай следом, забирай его себе, пусть он будет твой, с головы до ног, отныне и навсегда!

Иден чувствовала, что ее теснят к обрыву, но мозг отказывался воспринимать происходящее, и она совершенно ничего не понимала. Это не Бекс. Это какой-то демон. Толкает ее в пропасть.

– Бекс! Хватит!

Она попробовала вырваться, но после очередного резкого тычка оказалась на самом краю утеса – от падения ее удерживала только железная хватка Ребекки. С усмешкой та развернула Иден лицом к пропасти.

Убежденная, что сейчас полетит вниз, Иден завизжала, но Ребекка, не разжимая руки, провела ее по широкой дуге, по самому краю, а затем обратно и оказалась между Иден и обрывом.

Трепеща на ветру, Иден смотрела на одержимое лицо своей любовницы, вмиг ставшее чужим и незнакомым. Теперь Ребекка стояла спиной к обрыву, в нескольких футах от края, но Иден понимала, что имеет дело с тренированным противником, и если перейти в атаку, все закончится долгим падением с утеса.

Ее охватила животная паника, и Иден сделала единственное, что пришло ей в голову, – отскочила назад, вбок и бросилась на землю, утягивая за собой Ребекку. Свободной левой рукой ударила ее по лицу и, вздрогнув от боли в костяшках пальцев, извернулась в отчаянной попытке вырваться из захвата. Откатилась в сторону и все же сумела высвободить руку, но окончательно потерялась в пространстве, а Ребекка снова накинулась на нее. Обе покатились… Куда? Этого Иден не знала. В сторону обрыва или подальше от него? Обеими руками она вцепилась в землю.

– Бекс!!! Какого черта?!

Лицо Ребекки замерло в нескольких дюймах от ее лица, и Иден почувствовала ее теплое дыхание.

– Ты ни о чем не задумывалась – да, моя любезная Иден? Как мило, что ты оставила мне все имущество, а затем покончила с собой заодно с муженьком! Я буду вечно тебе признательна!

Вдруг она схватила Иден за волосы и притянула еще ближе к себе – глаза в глаза, нос к носу, лоб ко лбу.

– Да, ты жадно заглотила приманку, – говорила Ребекка, – но все же у нас были особенные минуты. Как жаль, что больше их не будет. В другой жизни я бы по тебе с ума сходила.

Иден почувствовала, как ее хватают за уши и болезненным рывком тянут вверх, вверх; замахала руками, засучила ногами, пытаясь хоть за что-то ухватиться, а затем Ребекка молниеносно отпустила ее уши и схватилась за оба запястья.

– Время прощаться, дорогая. За нами не следили, так что тебя никто не спасет. Здесь только ты и я.

Обе вздрогнули от громкого окрика. Ребекка на мгновение ослабила хватку.

– Полиция! Замрите, это полиция!

Мгновением позже Иден почувствовала, как ее вырывают из рук Ребекки, и в смятении рухнула оземь. Ее за шиворот потащили по мокрой траве. Извиваясь и крича, она стала брыкаться.

Наконец ее отпустили. Рядом присел мужчина в скособоченном галстуке.

– Все в порядке, – сказал Рой Грейс. – Я полицейский, вы живы-здоровы, я рядом.

Пару секунд Иден смотрела на него в темноте, думая только о том, что сейчас ее арестуют. Попробовала встать, но мужчина удержал ее, и она начала трястись и визжать будто одержимая, пытаясь вырваться.

– Пустите, пустите, пустите меня!

Понимая, что в нескольких футах от него идет еще одна схватка, Грейс в отчаянии сделал первое, что пришло в голову.

– Заткнись на хрен! – заорал он. – Я не арестовать, а спасти тебя хочу!

Почему-то подействовало. Иден тут же угомонилась и лишь смотрела на него, часто моргая.

– Я полицейский, ясно?

Она кивнула.

Рой отпустил ее – и как раз вовремя, поскольку Брэнсон уже катался по траве, сцепившись с Ребеккой Уоткинс.

Гленну Брэнсону казалось, что с ним борется существо с головой тигра и телом ядовитой змеи. Отработанным движением он попробовал прижать руки женщины к земле, но, к его изумлению, та раскинула ноги, вырвала руки из захвата и вцепилась пальцами ему в глаза.

Боль была страшная. Вдобавок ко всему, Брэнсон перестал что-либо видеть.

В прошлом, работая вышибалой в ночном клубе, он прошел курс самообороны и теперь понимал, что у женщины имеются навыки рукопашного боя, а то и восточных единоборств.

Пытаясь сообразить, где находится пропасть, он выставил перед собой руки, чтобы не подпустить Ребекку Уоткинс, пока возвращалось зрение, но тут же ощутил жгучую боль. Пользуясь случаем, Ребекка дернула Брэнсона за вытянутую руку с явным намерением сломать ему локтевой сустав.

Он метнулся в сторону, вырвался и почувствовал, как Ребекка врезалась ему в бедро, толкая…

Куда? В какую сторону?

Он не мог ее остановить. Во-первых, Ребекка пригнулась, а во-вторых, пользовалась инерцией его движения. Да, она была меньше и легче Брэнсона, но дать ей отпор оказалось практически невозможно.

Включились рефлексы, и сознание перешло в замедленный режим. Думай. Но вокруг только темнота. По лицу хлестнул ветер, и Брэнсон понял, что находится в нескольких дюймах от обрыва. От падения… в никуда.

Надо отбежать от края.

Создать преимущество. Сделать неожиданный ход, чтобы Ребекка растерялась.

Внезапно Брэнсон развернулся и, присев, ринулся на нее изо всех оставшихся сил, но его бросок был встречен сверхчеловеческим отпором, как будто противница только этого и ожидала.

Не прошло и секунды, как Брэнсон тяжело шлепнулся на землю. Под весом тела Ребекки он непроизвольно охнул так, что в груди не осталось воздуха. Громко хрустнули ребра. Одуревший от резкой боли в диафрагме, а также от осознания того факта, что сбит с ног противником вполовину меньше его, Брэнсон отчаянно пытался понять, что делать и как быть дальше. Его унизили, ему нанесли травму и, похоже, неприятности только начинались.

По лицу хлестал ветер. Брэнсон лежал на спине, а Ребекка уселась на него верхом, схватила за горло и стала душить, зарываясь большими пальцами в гортань. Навалилась на него всем весом, Брэнсон отчетливо видел ее напряженное лицо. Несмотря на острую нехватку воздуха, он сообразил, что этим шансом не грех воспользоваться.

Изо всех сил он дернул головой вперед и вниз, ощутил боль во лбу и услышал громкий хруст переносицы. Ребекка взвизгнула, ослабила хватку, а Брэнсон, пользуясь случаем, отшвырнул ее в сторону.

Сдавленный возглас изумления, и он смог дышать, но не прошло и секунды, как ему вцепились в лодыжки и со страшной силой потянули вбок и вниз.

Проклятье… Он очутился на самом краю. А Ребекка уже висит в воздухе и не падает лишь потому, что держится за его ноги. И своим весом понемногу тащит его в пропасть.

Он попробовал взбрыкнуть – бесполезно. Ребекка вцепилась в него мертвой хваткой.

– Помогите! – в ужасе верещала она. – Господи помилуй!

Гленн шарил по земле, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но в руках оставались только пучки вымокшей травы, а тело продолжало скользить к обрыву, все ближе и ближе.

Грудь мучительно болела, во рту стоял привкус крови.

– Рой! – в отчаянии завопил Брэнсон, но его крик унесло ветром.

Соскальзывая по траве, он вдруг понял, что нижняя часть тела уже висит над пустотой, и стал лихорадочно хвататься за поросшие травой кочки, но те оставались у него в кулаках. Правой рукой он нащупал нечто компактное и твердое – камень – и крепко вцепился в него. На несколько мучительных секунд – казалось, грудь раздирают пополам – скольжение прекратилось, но затем, к ужасу Брэнсона, пальцы разжались, и под весом висевшей на его лодыжках женщины он снова пополз в пропасть.

Еще пару секунд, и все. Он чувствовал, как его манят, зовут к себе далекие камни, омытые прибоем.

«Сейчас я упаду и разобьюсь».

Сопротивляться не было сил. Все, пиши пропало.

Он отправится в пятисотфутовый полет. В первый и последний раз.

– РОЙ! – закричал Брэнсон, отчаянно цепляясь за соломинку. – РО-О-О-О-Й!

Тут его схватили за руки, и вопль застрял в горле.

– Я здесь, друг, здесь! – крикнул Грейс. – Держу!

– Помоги!

Брэнсон качнулся на ветру, впился грудью в твердый край обрыва и закричал от боли. Женщина висела у него на ногах, будто гиря, а грудная клетка трещала, и по всему телу раскатывались волны невыносимой боли. Он почувствовал, как руки Ребекки соскользнули. Теперь она держалась за его ботинки.

Почти ослепленный ветром и колючим дождем, Рой Грейс лежал на животе, крепко держа Брэнсона за скользкие запястья и опасаясь, что руки вот-вот выйдут из плечевых суставов. Под неподъемным грузом он размеренно скользил к пропасти.

Лихорадочно думая, что можно сделать, он зарылся носками ботинок в мягкую землю, но через пару секунд те выскочили – и один тут же зацепился за что-то твердое. Меловой выход или камень. Свободным ботинком Грейс ударил в землю, отчаянно пытаясь остановить скольжение. Ноги выдержали, но руки напряглись до предела. Еще чуть-чуть…

«Я не удержу тебя, друг. Не удержу», – думал он.

Мысли перемешались, руки горели огнем, хватка начинала ослабевать.

– РО-О-О-О-Й! ПОМОГИ! – снова закричал Брэнсон и вдруг почувствовал, как ногам стало несравнимо легче.

Услышал тонкий вопль, а затем лишь завывания ветра.

К облегчению Грейса, груз существенно уменьшился – Брэнсона уже не тянули в обрыв. Глядя в темноту, Рой видел очертания его головы и буквально чуял страх, которым разило от насквозь пропотевшего друга. Теперь ему приходилось держать вес только одного тела, но даже так его ладони скользили по запястьям Брэнсона. Правой рукой Грейс нащупал громадную лапу друга.

– Хватайся! В замок! – крикнул он вниз и с радостью почувствовал, как сильные пальцы Брэнсона сплетаются с его пальцами.

– Вытащи меня отсюда, Рой, о господи, не дай мне упасть! – запричитал Гленн.

– Никуда ты не упадешь, просто держись! – выдохнул Рой, всеми силами пытаясь подтянуть Брэнсона к себе, но не продвигаясь ни на дюйм.

Камень у него под ногой пришел в движение, стал приподниматься.

«Господи Исусе…»

Гленн его товарищ, лучший друг на всем белом свете, и теперь его жизнь в руках Грейса. Надо как-то спасти его, не дать ему упасть и разбиться насмерть. Надо что-то сделать. Но с каждой секундой силы убывали. Грейс слабел.

– Спокойнее! – крикнул он. – Хватит дергаться! Ты тянешь меня к себе!

– Рой, долго я не продержусь, руки разжимаются!

Камень подавался все сильнее. Вот-вот он выйдет из земли, а потом…

Грейс чувствовал, как пальцы Брэнсона слабеют, как выскальзывает из руки рука. Неужели все закончится именно так? Нет, он не позволит Гленну умереть. В отчаянии он снова зарылся ботинками в землю – глубже, глубже, сильнее…

– Я больше не могу, – слабо выдохнул Брэнсон. – Все, дружище, отпускаю.

– Хрен тебе, а не отпускаю! – крикнул Грейс ему в ответ.

– Передашь Шивон и детям, что я люблю их?

– Сам скажешь!

– Я серьезно. Отпускаю. Все.

Пальцы Брэнсона разжались. Из последних сил Грейс вцепился в его кисть. На принятие решения – разбиться вместе с Гленном или дать ему погибнуть в одиночестве – осталось несколько секунд.

Грейс, сам не понимая как, продолжал держать друга за руки. Казалось, его собственные руки вот-вот оторвутся. Господи… Если не отпустить, он тоже упадет с обрыва.

Затем крик.

Голоса за спиной. Повсюду яркие вспышки.

Чьи-то крепкие руки схватили Грейса за ноги, потянули прочь от пропасти, но он продолжал сжимать руки Брэнсона, чей вес вдруг существенно уменьшился.

– Можете отпускать, сэр, – сказала женщина, Шэрон Орман. – Гленна держат Марк и другие. Пойду помогу им.

– Тянем-потянем! – выкрикнул Тейлор. – Ну все, порядок.

– Блин, зараза, ну ты и отъелся! – проворчал Клякса, глядя на Брэнсона, лежавшего теперь на траве в полной безопасности.

Грейс кое-как поднялся на ноги, подбежал к другу, встал на колени, посмотрел ему в лицо. В ярком свете фонариков Брэнсон беспрестанно моргал. Он тяжело дышал, из многочисленных ранок шла кровь.

– Все, дружище, ты спасен.

– Да, но как же шмотки? – Брэнсон то ли вымученно улыбнулся, то ли поморщился от боли. – Костюм… Только-только из магазина!

По телу Грейса прокатилась волна облегчения.

– Похоже, у тебя пуговка оторвалась, друг, – ответил он с такой же кривой улыбкой, не отводя глаз. – Ничего, переживешь.