Огромное количество информации необходимо принимать во внимание.

* * *

Например, что новорожденный ягненок находится на грани жизни и смерти, он рождается слабым и не может дышать, его нос либо обильно покрыт слизью, либо там киста[1]; что сельдь нужно засолить строго в течение 24 часов после того, как ее выловили из моря[2]; что в 1424 году граф Голландии угрожал уголовным преследованием рыбакам, засаливавшим сельдь, выловленную больше 24 часов назад[3]; что при изготовлении мясного фарша соотношение количества соли к количеству влаги объясняет небольшое количество соли, необходимой для предотвращения размножения многих микроорганизмов[4]; что муниципальные организации здравоохранения пришли к выводу, что пять миллионов бактерий на грамм – это предел, после которого гамбургер становится несъедобным[5]; что если на лезвии ножа расположить колонию, состоящую из одного редкого вида бактерий, и разрезать им шейные кровеносные сосуды свиньи, определенный вид бактерий может выделиться из костного мозга большеберцовой кости и других длинных костей[6]; что в 1514 году губернатор Кубы доложил испанскому королю Фердинанду: поголовье свиней, привезенных им на остров менее двадцати лет тому назад, взлетело с двадцати четырех особей до тридцати тысяч[7]; что в языке южно-американского племени яномами существует два слова, обозначающих голод, одно из них объясняет, что твой живот пуст, а другое, что твой живот полон, но требует мяса[8]; что чудовище Франкенштейна был вегетарианцем[9]; что стограммовый бургер представляет собой приблизительно килограмм кукурузы[10]; что Эмиль Дюкруа, главный ветеринар французской армии, активно выступал за поедание конины; что он раздавал ее бедным и устроил в 1865 году банкет на 135 человек в Гранд Отеле в Париже, на котором все блюда были из конины[11]; что все эти факты можно перегруппировать в зависимости от контекста.

* * *

Меня интересовали обыкновенные вопросы. Зачем мы убиваем животных? Правильно это или нет? Что может определить этичное поведение в мире, в котором нет бога? Но я был не настолько глуп, чтобы думать, что я смогу найти какие-то ответы. Я прочитал все книги, в которых они могли содержаться. Они меня не убедили. Я решил, что вопрос «зачем?» можно поменять на «как мы убиваем животных?», «как мы себя при этом ведем?». На эти вопросы есть ответы. Я решил, что просто фактов должно быть достаточно.

* * *

Нервная система некоторых млекопитающих обладает особыми механизмами, которые в человеческом организме отвечают за передачу ощущения боли. Предположительно это утверждение верно обо всех млекопитающих. Наличие этого механизма – это достаточное подтверждение того, что млекопитающие действительно испытывают боль. Кроме того, животные визжат, сопротивляются и проявляют другие «поведенческие» подтверждения того, что они ощущают боль. Свидетельства второго типа, возможно, менее точны, потому что внешние признаки боли у животных различаются, а у некоторых они и вовсе отсутствуют. И невозможно с уверенностью сказать, что крик животного имеет такое же значение, как и крик человека. Тем не менее мы верим, что физиологические, а точнее анатомические, показания полностью оправдывают и подтверждают, что животные чувствуют боль[12].

* * *

Я говорил людям то, что они хотели услышать. Что мне интересно, как устроена их ферма. Что я был преданным поклонником их еды. Что я думаю, что хорошие фермы могут спасти мир. И я даже не врал; столько раз повторял эти фразы, что почти сам в них поверил. Говорил я все это просто потому, что мне нужно было получить то, что есть у этих людей: факты, связи, ответы на мои вопросы. Не припомню ни одного случая, чтобы я не получил информацию, которая была мне нужна. Я доводил людей, неделями названивал им дважды в день, если это было необходимо. Хотя большинство предоставляли интересующую меня информацию по первому же запросу. Не то чтобы я точно знал, что именно я ищу, нет. Поэтому, когда меня спрашивали, какая конкретно информация мне нужна, я отвечал – вся.

* * *

Телячья рулька отрезается от плеча ровным надрезом так, чтобы стала видна плечевая кость, от грудины же она отрезается по естественному разделу, поэтому в ней могут остаться частички большой грудной мышцы. Чтобы отличить говядину «Спенсер ролл» (изделие № 111) от запеченных без кости говяжьих ребер (изделие № 108), короткая пластина отсекается прямым надрезом в брюшной полости, сделанным не более чем в 5 см от длиннейшей мышцы спины от поясничной до передней части, но не более чем в 25 мм от длиннейшей мышцы спины. Телячья вырезка отделяется от мышц пашины (прямая мышца брюха), поперечной мышцы брюха и наружных косых мышц брюха надрезами по линиям естественных соединений. Свиная вырезка должна состоять исключительно из большой поясничной мышцы, малой поясничной мышцы и подвздошной мышцы[13].

* * *

Разве есть лучший способ понять, как мы убиваем животных, чем попробовать сделать это самому? Если и есть, то я его не нашел. В английском языке у слова «мясо» есть второе значение – то, что находится внутри какой-либо вещи, так, например, его используют, когда говорят про мякоть кокоса – meat of coconut или про суть проблемы – meat of a problem. Мое исследование было рассчитано на понимание жизни, смерти и всего, что находится между этими понятиями, в том числе и внутренности вещей.

* * *

В 1850 году троюродный брат отца Луизы Мэй Олкотт, Вильям Андрас Олкотт, опубликовал в New York Tribune сообщение о недавно основанной группе:

Мы называем себя Обществом Вегетарианцев, потому что мы убеждены, что, хоть человек и может питаться продуктами, происходящими из всех царств Природы, – что одинаково верно как для животных, так и для растений, – наибольшее его развитие обеспечит сознательное решение ограничить себя выверенным рационом, состоящим только из растительной пищи.

Сообщение заканчивалось вопросом:

Вы просите доказательств? Не стоит. Они есть везде: вокруг вас, над вами, под вами и внутри вас[14].

* * *

Седрик играл пару лет в команде колледжа по американскому футболу. Он был настоящим шкафом в линии нападения. Он мог бы остаться в команде на все четыре года и окончить школу, даже если бы не было надежды на то, что его заметят профессиональные клубы, но его мать заболела, поэтому ему пришлось отправиться домой, чтобы помогать семье. Его отец работал на птицеферме на другом конце города, но Седрик пошел работать на скотобойню в Блаффтоне, так как там его размеры давали большое преимущество. Мы познакомились с ним много лет спустя, тогда парни, работавшие с ним на скотобойне, рассказали мне историю, случившуюся в первый месяц работы Седрика: один бык, испугавшись чего-то, пришел в бешенство за воротами. Представьте себе разъяренное животное весом в тонну, которое бьет копытами и зло выдыхает воздух из ноздрей; бык выглядел так, будто был готов выпрыгнуть и раздавить всех как клоунов на родео. История заключалась в том, что Седрик протянул руку к морде быка и заставил его опуститься на четыре ноги одним нежным движением, вроде того, которым мы берем в руку яблоко. Оставляя руку на морде, Седрик присвистнул, бык взглянул на Седрика широкими, мокрыми, черными глазами, и в это короткое мгновение неподвижности Седрик всадил болт в его череп.

Седрик научил меня убивать коров. Он сказал, что это хорошая работа, и он ею доволен, хотя и предпочел бы быть тренером, если бы мог выбирать. Седрик всегда говорил, что с коровами вся хитрость заключается в свисте.

* * *

Большинство крупных скотобоен используют стандартный болт длиной 15,2 см и болт диаметром 10 мм в пневматическом парализаторе, но в продаже можно найти и более длинные болты. Есть гипотеза о том, что более длинные болты наносят слишком большой урон мозгу, поэтому индустрия заинтересована в более глубоком изучении воздействия длинных болтов на мозг. Несмотря на то что после успешной парализации животное редко приходит в себя, есть мнение, что чем сильнее повреждение, тем выше гарантия того, что этого и не случится.

* * *

Моя первая работа на бойне заключалась в том, чтобы переливать кровь из ведра в бочку. Когда бочка заполнялась, я выкатывал ее наружу, где другой человек переливал ее из бочки в бак.

ЖД [ «животное-день»] – это количество еды, необходимой животному на день… «Ското-день» – количество еды, необходимой корове на один день. «Овца-день» – это количество еды, необходимой взрослой овце на один день.

Например, 50 животных, четыре дня пасущихся на загоне в 100 акров (или гектаров), съедят с него 50 × 4 ÷ 100 = 2 жда (г) [ «животное-день на акр/гектар»]. В среднем акр (или гектар) дает достаточно еды для двух животных в день[15].

* * *

1851 год, Лондон. Редакция расположенной на Флит-стрит газеты Punch пишет скептическую заметку:

Вегетарианцы заявляют, что видят прямую связь между огородом и моралью, ровно как и между фруктовым садом и интеллектом… Мы выступаем против всей этой системы, потому что она абсурдна, но признаем, что мы готовы выслушать уточнения; мы обещаем нашим друзьям-вегетарианцам, что если их план не пустышка, то весь следующий год мы будем есть только шпинат[16].

* * *

Я пытался подружиться с парнями со скотобойни. Я сказал им, что готов на все и возьмусь за самую грязную работу. Где-то на первой неделе работы я уронил ведро с кровью в бочку, и все, что было внутри, вылилось на меня. С головы до ног я был в крови. Ребята с бойни смеялись так, будто ничего смешнее в жизни не видели.

«Ты как раз хотел грязную работу», – сказал Седрик.

* * *

Доктор Дж. С. Джексон стоял за кафедрой в Метрополитан Холл в Нью-Йорке, зачитывая доклад Большого вегетарианского банкета в 1853 году. Заметка об этом выступлении появилась на первой полосе газеты New York Herald:

Мы утверждаем, что [есть мясо] значит приближаться в нашем положении к положению более низких животных – тигра, льва и прочих, – это значит отказаться от нашего разума и побуждений, которые сами по себе чисты и благородны, в пользу животных инстинктов тигра, вынюхивающего свою добычу… Мы не желаем мяса, потому что его нельзя добыть, не убивая, а право животного на его жизнь так же свято, как и право на жизнь любого из нас… В этой стране незачем питаться мясом, поэтому мы отказываемся убивать животных. …Животных содержат в ужасных условиях, и все для того, чтобы они достигли определенных стандартов перед тем, как их убьют. В сущности, чем хуже мы делаем им, перекармливая, тем привлекательнее они становятся для нас на вкус. … Например, как обращаются со свиньями? Их помещают в крохотные загоны площадью менее 1 квадратного метра, кормят их на убой, активно наполняют их жиром, а затем их убивают, и цена на рынке будет зависеть от соотношения жира к массе тела. Самые жирные места, конечно, наиболее пораженные из всех … Давайте перенесемся в Цинциннати, где убивают миллионы свиней ежегодно. Люди, занимающиеся убоем, расскажут вам, что среди свиней, выставляемых на витрины, девять из двенадцати страдают от болезней печени. И точно так же дело обстоит с рогатым скотом, и поэтому мы не будем есть мясо. Другая причина состоит в следующем: мясо, независимо от того, что в нем недостаточно питательных веществ, а по сравнению с растительной пищей, особенно с бобовыми, в нем недостаточно питательных веществ, является стимулятором, именно поэтому большинство людей и предпочитают его овощам. Эти люди утверждают, что мясо дает им силы, но оно дает им силы так же, как дает алкоголь; мясо – это стимулирующее средство вроде бренди, и оно точно так же дает людям силы… Мы, вегетарианцы, небольшой и слабый народ по сравнению со всем остальным миром. Но придет время, и наш подход будет принят всеми[17].

* * *

На бойне мне все время приходила в голову старая шутка: мужчина заходит в бар и спрашивает, как они готовят цыпленка. Официант отвечает: «Да мы особо ничего не делаем, просто говорим им, что они скоро умрут». Эта шутка проигрывалась в моей голове так часто, что слова отошли уже на второй план. Я закрываю глаза и вижу картину. За спиной официанта дверь на кухню, где стоит с закатанными рукавами повар в запятнанном белом халате, глядя на стаю кур. У кур белые перья, они кудахчут. Повар держит свои потные руки на поясе. Что-то варится в кастрюле и переливается через край, в мойке лежит гора посуды, а помощник повара сосредоточенно перебирает зелень. Повар, проделавший это уже много раз, наклоняется с красным лицом к птицам и говорит это еще раз: «Скоро вы умрете». О чем думают в этот момент курицы? Они не понимают его язык. Они просто перебирают чешуйчатыми лапками по каменному полу. Скорее всего, они думают о том же, о чем думают все до конца своих дней: «Интересно, что здесь можно поесть?»

* * *

«Красота и ценность птиц обусловлены их абсолютной инаковостью. Они всегда среди нас, но не одни из нас. Это еще один доминирующий вид, который произвела эволюция, и их совершенное к нам безразличие должно бы служить отрезвляющим напоминанием, что мы отнюдь не мера всех вещей. Истории, которые мы сочиняем о прошлом и воображаем о будущем, суть ментальные конструкты, без которых птицы прекрасно обходятся. Птицы живут исключительно настоящим. И в настоящем, невзирая на то, что наши кошки, окна и пестициды каждый год убивают миллиарды их собратьев, а некоторые виды, в частности на океанических островах, исчезли навсегда, их птичий мир жив-живехонек. В каждом уголке земного шара, в гнездах с грецкий орех и со стог сена, птенцы проклевывают скорлупу и рвутся к свету»[18].

«Не существует единого мира, и нет такого времени и пространства, которые были бы одинаковыми для всех живых существ. Пчела, стрекоза и муха, каковых мы в солнечный день наблюдаем возле нас в полете, движутся не в том самом мире, где мы их наблюдаем, и даже не разделяют ни с нами, ни между собой одно и то же время и пространство»[19].

Исследование органических ферм с курами-несушками в Нидерландах показало, что в 50 % стай есть серьезные проблемы с каннибализмом[20].

Насильно кормить голубя лучше следующим образом: когда поймаете его, давайте ему бобы, которые сначала необходимо отварить, а потом обжарить; вдувайте их из своего рта в его; поить его следует так же. Делайте это семь дней[21].

КУКУРУЗА БЕЗ ГМО, ПРЕССОВАННЫЕ СОЕВЫЕ БОБЫ БЕЗ ГМО, МОЛОТЫЙ ИЗВЕСТНЯК, МОНОКАЛЬЦИЕВЫЙ ФОСФАТ, СОЛЬ, ГИДРОКСИАНАЛОГ МЕТИОНИНА, ФИТАЗА, ХЛОРИД ХОЛИНА, ОКСИД МАРГАНЦА, СУЛЬФАТ ЦИНКА, СУЛЬФАТ ЖЕЛЕЗА, СУЛЬФАТ МЕДИ, ДОБАВКА ВИТАМИНА А, ДОБАВКА ВИТАМИНА D3, ДОБАВКА ВИТАМИНА Е, ПАНТОТЕНАТ КАЛЬЦИЯ, ДОБАВКА РИБОФЛАВИНА, ДОБАВКА ВИТАМИНА B12, СЕЛЕНИТ НАТРИЯ, ДОБАВКА НИАЦИНА, ФОЛИЕВАЯ КИСЛОТА, БИСУЛЬФИТ НИКОТИНАМИДА МЕНАДИОНА, БИОТИН, ДИГИДРОИОИД ЭТИЛЕНЕДИАМИНА[22].

* * *

Весной 2014 года в полицейский участок округа Кларендон в Южной Каролине поступил поздний звонок от заводчика с заявлением об акте вандализма в его курятнике. В протоколе записано:

Между 9:30 и 12:30 часами ночи один или несколько человек, чью личность не удалось установить, зашли на частную территорию и взломали главную систему управления и сигнализацию. Подозреваемый/е отключили вентиляцию воздуха и подняли температуру в курятнике. Заявитель доложил, что системы оповещения о взломе подключены к его домашнему телефону, так он узнал о неполадках.

* * *

Следующий звонок в участок поступил уже через несколько часов. И этому фермеру повезло меньше, чем первому:

Мистер Хан рассказал, что, придя сегодня с утра на работу, он обнаружил, что в помещениях номер пять и восемь было приблизит. по 19 тыс. [sic] мертвых кур в каждом. Он утверждал, что в них подняли температуру обогревателей и выключили вентиляцию, сигнализацию и систему дополнительной безопасности[23].

* * *

Третий звонок был уже через несколько минут после второго. Снова выключили вентиляцию и подняли температуру в помещении. Сигнализацию также отключили. В протоколе указано, что нанесенный ущерб оценивается в сто тысяч долларов «только за цыплят».

Первой ночью пострадало только три фермы. Все новые и новые случаи стали происходить: кто-то пробирался в курятники поздно ночью, выключал вентиляцию грязного воздуха, поднимал температуру в помещении и отключал сигнализацию, которая должна была сообщать об ошибках подобного рода. Цыплята варятся вживую. На одной ферме умерло 64 000 цыплят. На другой – 142 000. К концу месяца количество смертей достигло 300 000. Нужно убрать много мертвых цыплят, полы завалены гниющим мясом, его столько, что невозможно убираться вручную. Фермеры вынуждены забрасывать цыплят в вырытые бульдозерами ямы.

Умирающая от перегревания курица дышит быстро и глубоко. Ее клюв широко открыт. Ее пульс можно разглядеть невооруженным взглядом на волнистой шее, красная кожа на щеках хлопает, но не может охладить ее. Она приподнимает крылья от туловища, не разводит полностью, но приподнимает, как полный человек проветривает свои потные подмышки. Ее резкое дыхание продолжает понемногу ускоряться до тех пор, пока птица не впадает в панику. Курица знает, когда она умрет. Ей это не нравится. Она хлопает крыльями. Она кудахчет. Она поднимает шум в надежде, что кто-то сможет ей помочь. Все это, конечно, бесполезно.

Убивать куриц – не преступление. Преступление – это когда куриц убивают не в тот день и не тот человек. В тот год я много разговаривал с шерифом округа Кларендон по телефону, он рассказывал мне все, что делали его люди, все детали засад, расследований и допросов. Но дело округа Кларендон все еще остается нераскрытым.

В 2011 году было убито

8 683 067 000 куриц.

В 2012-м – 8 576 194 000 куриц.

В 2013-м – 8 648 756 000 куриц.

В 2014-м – 8 666 662 000 куриц.

В 2015-м – 8 822 695 000 куриц.

В 2016-м – 8 909 014 000 куриц.

В 2017-м – 9 050 716 000 куриц.

В 2018-м – 9 160 910 000 куриц.

В 2019-м – 9 224 223 000 куриц.

Данные по 2020 году пока недоступны[24].

Куриц убивают по-разному, но все способы начинаются с одного и того же. Вам нужна живая курица.

Чтобы получить живую курицу, вам нужно раздобыть яйцо. Все, кто говорит, что курица появилась раньше яйца, не понимают, как устроена вселенная. Яйцо подобно первому простейшему организму, с которого началась жизнь на земле, Солнцу в центре Солнечной системы, большому взрыву, с которым началось время.

Самуэль Батлер писал, что курица – это лишь средство для яйца получить другое яйцо. Яйцо отлично знает, зачем оно нужно.

Юная студентка медицинского факультета рассказала мне о своих занятиях с трупами. На первом курсе медфака все должны пройти эти пары, чтобы научиться препарировать человеческое тело. Первый день был очень сложным – эти лабораторные занятия известны как определенная проверка для студентов, и многие в этот момент бросают идею стать врачом – да и инструктаж продлился дольше, чем ожидалось. К тому моменту как группа этой студентки закончила занятия, помылась и переоделась, было уже поздно, часов восемь или девять вечера. Они все устали и хотели есть. Кто-то предложил пойти поужинать. Кто-то из ее группы, не она, первым признался, что больше всего на свете сейчас хочет съесть стейк, большой, сочный кусок мяса средней прожарки. Волна облегчения прокатилась по группе. Они были настолько поражены собственными желаниями, что не могли признаться в них. Все они думали об одном и том же.

* * *

Фраза «плотские наслаждения» (carnal pleasures) происходит от латинского caro, carn-, carnalus, буквально означающих «плоть, мясо». Этот термин описывает те наслаждения, которые мы испытываем физически: кулинарные капризы и приступы обжорства, сексуальные контакты и измены – наслаждение плотью, или во плоти, или от плоти. Язык (английский), который, казалось бы, должен четко различать эти удовольствия, может быть неточным. Возьмем, к примеру, такие выражения, как meaty cock и full breasts. Я ведь могу использовать их как говоря о сексуальных предпочтениях, так и о курицах, выбирайте сами.

Очень легко объединить одним словом то, что приносит удовольствие нам, с тем, что приносит удовольствие животным. Они занимаются сексом, убивают и много едят, но все это они делают слишком быстро. Медведь понятия не имеет о вкусовых преимуществах соленой или копченой форели. Быки не задумываются о том, что с телочкой иногда лучше не торопиться. Выходит, что плотское интересует всех, но только люди нашли варианты, как при этом получать удовольствие. Еда и секс для животных всегда однообразны: они проходят быстро и без особых разговоров. Наверняка многие замечали, что спаривание животных похоже на изнасилование. Согласие – это принцип людей. Животные не просят разрешения.

* * *

Мы были в трейлере на куриной ферме. Она приехала сюда из Атланты, чтобы встретиться со мной. Я жил там уже месяц. Это повторялось уже не раз на протяжении года: я уезжаю на исследования, убиваю коров или кормлю цыплят, затем возвращаюсь и говорю, что с этим покончено, а потом опять неожиданно уезжаю в погоне за чем-то, что, мне кажется, я могу найти. Был сильный ливень, шторм с Атлантического океана продвинулся глубоко на континент, гром был настолько сильным, что ящики, на которых мы сидели, тряслись, а ветер был настолько сильным, что прогибались стены. Фермер уехал на выходные и оставил меня за главного. Все, чем мы могли заниматься из-за дождя, – это пить вино и трахаться часами, собственно, этим мы и занимались, пока не закончилось все вино и не начали отваливаться спины. Теперь мы смотрели из окна трейлера на бегающих по двору кур и сгрудившихся под синим навесом овец. Солнце уже заходило. Мы оба лежали голыми на влажных простынях, а вокруг нас стояли бутылки, валялась одежда и две стопки бумаг с моим исследованием.

«Ты должен вернуться», – сказала она.

«Но я еще не закончил исследование», – ответил я.

«Но что ты вообще здесь делаешь?» – спросила она.

«Ну, я просыпаюсь и с утра кормлю сначала цыплят, потом куриц, а потом уток. После этого я иду вместе с Джо в грузовик и кормлю свиней. Я даю несколько сырых сосисок Бакшоту и овчаркам, Номеру Один и Номеру Два. Я собираю яйца и раскладываю их по лоткам. Из треснувших яиц я делаю тако со скрэмблом. Иногда мне нужно полоть сад. После обеда я сижу в поле и пытаюсь читать. Не знаю, что вообще нужно делать с этими овцами, кроме как смотреть за ними».

Она развернулась в кровати лицом и грудью ко мне и спросила: «Ты пытаешься уйти от меня? Это то, чего ты хочешь? Что вообще ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты еще не закончил? Ты хоть что-то из этого можешь закончить? Как, в принципе, можно перестать кормить куриц?»

«Я не знаю. Я не знаю», – сказал я.

«Чего ты пытаешься добиться?» – спросила она.

«Я хочу понять, что такое мясо. Мне нужно разобраться. Мне нужно лишь… Я не могу уйти, пока не…»

«Просто поехали домой. То, что ты говоришь, даже не имеет смысла».

«Понимаешь, мне нужно закончить с исследованием», – сказал я, указывая на книги, на которых стояли пустые бутылки вина.

«Я не понимаю, почему ты называешь это исследованием. Ты просто несешь бред».

«Я знаю, что это кажется бессмысленным. Мне кажется, мне нужно осмыслить бессмысленное, или что-то такое. Мне нужно это все переставлять в разном порядке, пока я не пойму этого. Мне нужно понять, почему именно в этом всем нет никакого смысла».

«Просто вернись домой. Цыплята отсюда никуда не денутся».

«Мне нужно разобраться».

«Просто вернись домой».

Я не помню, что было у нас на ужин в тот вечер. Наверное, какая-то курица, которую я убил. Я убил много куриц на ферме в тот месяц. Я думаю, она хотела сказать, что я уже перестал ориентироваться в том, что делаю. Что я потерялся среди животных. Вскоре после того разговора я вернулся домой.

* * *

Люди покупали билеты на шоу Томаса Эклина, на котором он ел живых кошек. Таррар обыкновенно откусывал голову угря и проглатывал остальную часть полностью. Николас Вуд однажды на спор съел 360 голубей.

* * *

Джо рассказал мне, что открутить голову перепелки не сложнее, чем открутить крышку пивной бутылки, но ее тело продолжает после этого бегать и подергиваться несколько секунд. Он научил меня придерживать их, крепко, но не слишком сильно, так, чтобы тела не убегали далеко. Было понятно и без слов, что это будет непростая работа, особенно когда надо за день успеть разобраться с несколькими сотнями перепелов для милого итальянского ресторана. Многое было понятно без слов.

Через какое-то время я увидел этот привычный жест на перепелиной охоте миллионеров. Чья-то дробь попала птице в крыло, и наш гид быстрым движением добил ее перед тем, как повесить птицу себе на пояс. Я наблюдал за движением его рук, и мне виделась в них какая-то доброта, его прикосновения выглядели успокаивающими – легкое объятие, к чему бы оно ни вело.

100 толстых быков, 1 000 телят и овец из стойла, 14 000 овец, принадлежащих богине Иштар, моей госпоже, 200 быков, принадлежащих богине Иштар, моей госпоже, 100 овец, 1000 молодых ягнят, 500 оленей, 1000 уток, 1000 птиц квирбу, 10 000 голубей, 10 000 черепаховых голубей, 10 000 маленьких птичек, 10 000 рыб, 10 000 тушканчиков, 10 000 яиц, 10 000 буханок хлеба, 10 000 кружек пива, 10 000 мехов с вином…[25]

* * *

Начо научил меня снимать шкуру с быка, делать это осторожно, медленно отводить ее назад длинными движениями от кончика ножа, отрезать копыта от сустава, разрезать грудную кость ножовкой. Его шкуры всегда были такими чистыми; когда он спускал их с быков, они уже выглядели как ковры. Он также учил меня ловить козлов в лассо, но этому мне научиться не удалось, я просто смотрел, как он это делает.

* * *

Для Артемидора, толкователя сновидений, жившего во II веке нашей эры, привлекательность свиньи была совершенно понятна: «Живые свиньи совершенно бесполезны для человека. Но когда они умирают, они становятся привлекательнее других животных, которые, в свою очередь, несут намного больше пользы живыми, нежели мертвыми»[26]. Увидеть, как вы поедаете жареную свинину, – отличный, прекрасный сон.

* * *

Однажды днем я вычищал куриные желудки на птицеферме. Эти цыплята прожили отличную жизнь, гоняясь за жуками на диком выгуле, поэтому их желудки были полны естественных элементов пищеварения: камешки и травинки, куски сверчков и песок. Это была медленная и скучная работа. К концу дня я разрезал один из желудков и нашел маленький свернутый кусок бумаги. Он был размером с те бумажки, на которых пишут предсказания в печеньях в китайских ресторанах. Я подумал: это оно, тайное послание природы, которое я так давно ждал. Я развернул его, оно оказалось пустым.

* * *

Преподобный мистер Шоу из Уильямсберга, штат Вирджиния, часто читавший молитву перед приемами пищи своего местного Вегетарианского Общества, испытал откровение в 1853 году. Он сказал собравшимся членам группы: «Если ввести строгую вегетарианскую диету, люди снова будут жить по семь или восемь сотен или тысяч лет», прямо как Мафусаил из Ветхого Завета[27].

* * *

От Брендона у меня появилась привычка приносить пару упаковок сигарет для ребят с бойни на местном заводе; если принести им сигареты до семи часов утра, они займут для тебя место в очереди.

* * *

Гелиогабал, римский император-подросток, кормил своих собак гусиной печенью, своих львов – попугаями, а гостей своего двора – мозгами куропаток. Сам он питался рыбьим фаршем, петушиными гребешками и языками павлинов. Своих людей он предпочитал вешать.

Персы не воздвигают алтарей и не возжигают огня. Нет у них ни возлияний, ни игры на флейте, как нет и венков, и жертвенного ячменя. Если кто-нибудь пожелает принести жертву указанным богам, то приводит жертвенное животное в «неоскверненное» место и призывает бога, причем чаще всего украшает свою тиару миртовыми ветвями. Приносящему жертву не дозволяется просить о даровании благ только себе одному: он молится за всех персов и за царя, так как и сам принадлежит к персам. Затем он разрезает жертву на части и варит мясо, а потом подстилает самую свежую траву (чаще всего – трилистник) и кладет на нее мясо. Тогда подходит маг с песнопением «теогонии», как они называют это заклинание. Ведь без мага совершать жертвоприношение у них не положено. Через некоторое время приносящий жертву уносит мясо домой и поступает с ним, как ему вздумается[28].

* * *

Генри С. Клабб, британский эмигрант на должности внештатного автора газеты, заявил, что по его заданию несколько человек отправились на запад с целью оценить, насколько местность подходит для долговременного проживания. На первой полосе газеты Herald of Freedome от 28 апреля, выпускавшейся в Лоренсе, штат Канзас, он раскрыл планы своей «Кампании Помощи Эмиграции Вегетарианцев в Канзасе» на основание в самом центре Соединенных Штатов постоянного пристанища для вегетарианцев, где легко доступны все приспособления для производства излюбленных пищевых продуктов, фруктов, мучных изделий; а именно: плодородная почва; здоровый и полезный климат; чистая вода и т. д.[29]

* * *

Предполагалось, что поселение займет 640 акров, его территория будет восьмиугольной формы. На ней будут расположены общественные и муниципальные здания, возведенные вокруг центрального парка. Сараи, дома и прочие здания также будут восьмиугольными. За несколько лет до этого френолог Орсон Сквайер Фаулер популяризировал идею строительства восьмиугольных домов, настаивая, что большее число сторон оставляло меньше темных углов. Он считал, что темные углы вредны для слуха и зрения и, следовательно, для разума. Небольшая гравюра с изображением предполагаемого поселения была выполнена, и несмотря на то, что она была весьма схематична: просто несколько геометрических линий без конкретных деталей, несколько копий все же были проданы, чтобы заработать деньги. В следующие месяцы более ста человек заявили о своем желании присоединиться к поселению: врачи, художники, сапожники, фермеры, торговцы, строители и т. д.

Оценщики Клабба выбрали землю площадью приблизительно семьдесят восемь квадратных километров вдоль реки Неошо. Место показалось подходящим для мельницы и, согласно записям Клабба, «там было изобилие древесины, которого бы с лихвой хватило на несколько лет жизни поселения, а почва на участке была неистощимой»[30]. Первые поселенцы стали прибывать весной 1856 года, и вскоре местный кузнец-вегетарианец был настолько занят, что в день ему приходилось делать по сто двадцать лошадиных подков. Среди поселенцев было восемь детей, включая одного малыша, который родился по дороге. «Его мать, будучи практичной вегетарианкой, задержала карету всего лишь на день»[31]. Поговаривали, что все члены общины считали акции фирмы хорошим вложением. Клабб просил тех, кто еще не оплатил свои членские взносы, сделать это как можно скорее.

В ближайшие месяцы в это место, также известное некоторым как город Октагон, приехали новые люди. В газетах печатались истории о том, что состояние многих горожан за неделю увеличилось в четыре раза. Несмотря на положительный настрой инвесторов, в августе стало ясно, что предыдущая весна была изнуряющей, и запасов воды не хватит ни на вновь прибывших, ни на нужды их урожая. Еды стало мало, особенно у тех, кто не хотел охотиться. Молодая мать Мириам Колт нехотя обменяла свои тыквы на вяленое мясо бизонов у проходившего мимо племени коренных американцев. Сама она его не ела, но ее муж и ребенок продолжали им питаться. Некоторые горожане утверждали, что племя осейджи крало их урожай. Более подробное исследование, проведенное через несколько лет, постановило, что эти земли были украдены у племени осейджи.

Невозможно установить точную дату тайного возвращения Клабба из Канзаса в его безопасный дом в Нью-Йорке. Возможно, он уехал летом, когда на поселение напали комары и лихорадка. Возможно, когда один из местных фермеров узнал, что на все предприятие был куплен лишь один плуг, а покупать новые никто не собирается. Может быть, когда поселенцы стали ломиться к нему в дом, требуя вернуть их инвестиции, а он мог предложить им лишь кукурузный крахмал и перловку.

Клабб в итоге выжил, поселение – нет. Мельницу так и не возвели. Зимой на тех, кто остался, обрушились болезни. Дети умерли. Весной 1857 года, когда сошел снег, на месте поселения остались лишь тела некоторых людей да небольшая струя воды, известная как Вегетарианский ручей.

* * *

Впервые увидев американских бизонов, полковник Ричард Ирвинг Додж написал:

Вся земля выглядела как единая масса бизонов, медленно движущихся на север; только оказавшись среди них, можно было убедиться в том, что казавшаяся единой масса состоит из множества бесчисленных небольших стад, размером от пятидесяти до двухсот животных[32].

* * *

Через несколько лет началась его кампания по уничтожению этих животных. Он раздавал патроны каждому солдату, который обещал использовать их против бизона. Целью полковника было не сократить популяцию этих животных, а заморить голодом племена коренных американцев, которые существовали на этом мясе.

«Каждый убитый вами бизон – это минус один индеец», – говорил он своим подчиненным[33].

Я не мог оставаться на одном месте. Я пытался найти способ, чтобы понять, когда закончить с книгой, поверить, что я собрал всю необходимую информацию. Я купил ружье. Я позвонил другу из Миссисипи и сказал: «Привет, я приеду к тебе пострелять оленей». У него был старый разваливающийся домик в полной глуши в сотне акров от Натчез-трейс.

* * *

Он сказал: «Я в Калифорнии, погода здесь отличная. Но ключ лежит под ковриком».

Мне нужно было остаться там на какое-то время. В последние пять дней до отъезда из Атланты я ел в ресторанах семнадцать раз, этого материала было достаточно где-то на месяц работы. Ружья и одного месяца, как я тогда думал, вполне может хватить, чтобы со всем разобраться.

Охотники и другие хищники предпочитают откормленных животных с жировым слоем, потому что жир необходим для усвоения белка и получения калорий из еды. Если жира мало, то для поддержания того же количества энергии необходимо съесть большее количество мяса. Если в рационе совсем нет жиров, то необходимо воздержаться от постного мяса, так как оно требует большого количества энергии для усвоения, поэтому хищники, включая человека, легко теряют вес, если их рацион построен на постном мясе. В условиях нехватки ресурсов получать жир важнее, чем получать мясо.

Копытные теряют жир в строго определенном порядке. Сначала используется жир со спины, затем жир, окружающий внутренние органы, и только в конце костный мозг. Костный мозг нижних конечностей и челюстей – последнее хранилище жира, у умирающих от голода животных это может быть единственная часть тела, которую стоит есть.

Охотники эпиграветтской культуры, похоже, особенно ценили лошадиные черепа. Головы легко отделить от тела. Головы можно разбить, разрезать и расцарапать так, чтобы достать оттуда мозги, языки, глаза и чтобы достать костный мозг из челюсти. Для того чтобы избавиться от плоти, жира и сосудов, головы можно жарить или варить[34].

* * *

Целыми днями я бродил между деревьев в поисках оленей или мест, где можно выжидать оленей. Я пробродил так целый месяц. Я был потерян, особенно потому, что я не знал, чего я ищу, кроме оленя. Я даже не мог с уверенностью сказать, искал ли я оленя, или вся эта затея была лишь метафорой, которую я проигрывал в лесу.

Долгое время большинство бывших охотников предпочитало отдаваться прекрасному самообману о том, что великое стадо просто «ушло на север» в британские владения и однажды вернется во всем своем величии. Порой ходили какие-то слухи о том, что кому-то встретилось стадо, и поначалу этим слухам верили с большим энтузиазмом. Но когда прошел год или два без единого бизона и даже без каких-либо достоверных данных о существовании стада какого угодно размера даже на британской земле, мясники, убивавшие и продававшие бизонов, либо повесили свои старые винтовки на стену, либо продали их торговцам оружием и стали искать себе другие источники средств к существованию. Одни из них тоннами собирали на продажу кости бизонов, другие стали ковбоями[35].

* * *

Олень всегда был где-то на периферии моего зрения. Я не хотел стрелять в оленя. Я хотел выстрелить в оленя. Я стрелял в банки. Я ел замороженные сосиски. Весь день я спал в лесу, а всю ночь лежал с открытыми глазами в кровати.

* * *

В 1874 году в нескольких газетах появилась следующая шутка:

Как лучше всего сохранить мясо? – Пригласить на ужин только вегетарианцев.

* * *

В газете Weekly Calaveras Chronicle заголовок вышел куда хуже:

В городе Дейтон, штат Огайо, основано Общество Вегетарианцев. Во главе его женщина, заверяющая, что последние пятнадцать лет весь ее рацион был растительным. Видевший ее корреспондент говорит, что в это легко поверить, стоит только взглянуть на нее[36].

* * *

Иногда я винил плохое зрение в том, что не могу увидеть оленя, на которого приехал охотиться. Я знал, что где-то в этом лесу должен быть марал, и стоит моим глазам сосредоточиться, я смогу различить его рога среди веток. Порой мне казалось, что прицел моей винтовки сбит. Иногда я мог попасть в банку с расстояния в сотню метров. Иногда не мог. Было совершенно непонятно: моя проблема носила технический или же психологический характер. В любом случае было ясно, что я плохо видел. В конце концов я отложил ружье.

Глаза умершего животного обычно открыты. Если животное не моргает от прикосновения ветки к его глазу, значит, оно точно мертво[37].

* * *

Чем дольше продолжалось мое исследование, тем меньше было понятно, чего я пытаюсь добиться.

Несколько газет в Соединенных Штатах перепечатало письмо Уильяма Дж. Уорда, обращенное к лондонским газетам. Так он описывал мир, в котором вегетарианское движение добилось успеха:

Вегетарианство победит нищету и уничтожит почти все страдания. Оно сделает чрезмерную роскошь, с одной стороны, невозможной, с другой стороны – нежеланной. Прекратятся все войны. Человечество станет единым братством.

Все лжецари и лжетроны исчезнут как видение, и только Он, чье право править, станет королем обновленных людей в обновленном мире[38].

* * *

В 1892 году миссис Ле Фавр рассказала репортеру «Лос-Анджелес Хералд»:

Все сражения в этом мире ведут люди, потребляющие мясо. Плоть порождает ярое беспокойство, находящее выход в войне. Вегетарианцы же, беспрестанно работая, не являются борцами, но они выигрывают свои сражения добротой и убеждением[39].

* * *

В апреле 1895 года преподобный Роберт Уоррен Стюарт написал из своей миссии в китайской провинции Фуцзянь:

Утром десять дней назад нас разбудил местный священник, перебравшийся через реку, чтобы донести до нас пугающие вести о том, что повстанцы-вегетарианцы нападут на Ку-Ченг с восходом солнца. Для предотвращения взятия города на воротах были возведены препятствия из бревен и камней. За воротами города с нами было сто мужчин и женщин с детьми. Мы провели ужасную ночь до первых лучей солнца, когда начался сильный дождь, отсрочивший нападение. На четвертый день ворота открыли, и командовавший здесь мандарин провел переговоры с лидерами вегетарианцев. Никто не знает, что произошло во время этого разговора, но все думают, что дела еще далеки от завершения[40].

* * *

К тому времени как письмо Стюарта доехало до Лондона, он уже умер. Томас Джерниган, глава американского консульства, написал в Государственный департамент следующее:

Собственность американской миссии в Йонсу сожжена. Детали резни в Ку-Ченг ужасны. Дома были тайно окружены, и спящие женщины и дети заколоты насмерть. Положение не разрешено[41].

Для поклонения Владыке Небес необходимо заколоть свинью и преподнести ее целиком, чтобы выразить глубочайшее почтение[42].

Само слово «агрикультура», в конце концов… значит «культивация земли». У слов «культивация», «культура» и «культ» общий корень. Получается, что идеи вспашки и поклонения объединены в «культуре». И все эти слова происходят от общего индоевропейского корня, обозначающего одновременно «вращаться» и «пребывать». Жить, выживать на земле, заботиться о почве, поклоняться Богам – и все это связано в основе с идеей цикла… Сама по себе почва жива. Конечно, это еще и могила[43].

* * *

Джон научил меня высчитывать корова-дни перед тем, как перегонять стадо скота. У него был забор, который устанавливается на точную площадь поля. Перед тем как стать фермером, он был архитектором; это проявлялось в том, что все измерения он проводил дважды. За то время, что я был у Джона, я понял, насколько просто быть фермером, если у тебя хорошее стадо, хорошая земля и хорошо наметанный к измерениям глаз. Однажды вечером Джон спросил меня – это был уже второй раунд напитков, которыми мы наслаждались на закате, – правда ли я пишу книгу или я тут для чего-то еще. Я так и не понял, каким был бы честный ответ.

* * *

На одной из встреч Женского Вегетарианского Союза миссис МакДауэлл высказала следующее мнение:

недостаточно стать вегетарианкой, потому что это полезно для пищеварения или просто помогает сэкономить. Это важные по-своему причины, но общественный прогресс возможен, только когда вегетарианство проникнет в головы людей и станет великой идеей, ради которой они готовы идти на великие жертвы. Все разделяющие эту идею достигают значимого единства в существовании[44].

Ощипли фламинго, вымой, выпотроши, положи в сковороду, добавь воды, соли, укропа и немного уксуса. Приготовив наполовину, добавь пучок порея и кориандра. В самом конце для цвета добавь сироп. Положи в ступу перец, кумин, кориандр, корень лазерпиция, мяту, руту, разотри, полей уксусом, добавь фиников и жидкости со сковороды. Добавь крахмала для густоты и подавай. Так же готовят и попугая[45].

Бакалейщики говорят, что из собачатины мясо пуделя во много превосходит всякое другое и рекомендуют не брать бульдогов, потому что они жесткие и безвкусные[46].

* * *

Я научился не задавать свои вопросы в моих ресторанных обзорах. Мы с коллегами бесконечно обсуждали вопросы этики и то, как этика должна влиять на наши тексты. Наши имена были вписаны в профессиональный кодекс; периодически мы отдавали в печать пустые, полные формальностей тексты, по сути, это были своеобразные жесты в сторону этических суждений. Знаете, такие общепринятые истины, почти всегда исключительно однозначные. Работа над поиском и исследованием, а также попытка понять, чем же мы на самом деле занимаемся, – мы редко находили на это время.

Количество слов. Сроки сдачи. Запросы читателей. Всегда находилось подходящее оправдание. Мы сдавали тексты к установленному времени, высчитывали количество строк и отбрасывали все, что могло помешать. Ни разу я не встретил журналиста, позволяющего себе думать, что то, чем он занимается по работе, было неправильно.

* * *

На пятой полосе утренней газеты Los Angeles Herald от 17 июня 1906 года отметили необычное явление. «КЛИЕНТЫ ОСАЖДАЮТ ВЕГЕТАРИАНСКИЕ КАФЕ», – значилось в заголовке. В колонке под этим названием говорилось о ресторане под названием «Вегетарианское кафе», расположенном на пересечении Третьей улицы и улицы Хилл. «Не надо меня рекламировать», – огрызнулся менеджер кафе на репортера. «Ты же видишь, у меня клиентов и так больше, чем можно обслужить, особенно во время обеда. Несколько раз мне приходилось вставать у дверей и не давать людям пройти, пока не освободится место. Иначе они забивают все проходы и ждут, пока кто-нибудь доест, и усаживаются сразу, как увидят свободное место».[47]

Популярность кафе, в котором подавались мясозаменители, в газетах описывался как паника, ажиотаж и неизбежное следствие опубликованной за несколько месяцев до этого романа Эптона Синклера «Джунгли». Синклер надеялся, что его описания скотобоен подстегнут социальную революцию. Случай распорядился иначе: революция стала кулинарной. Репортер газеты Los Angeles Herald скептически просматривал меню «Вегетарианского кафе». О «протозном стейке»[48] он отзывался так: «Если завязать глаза, заткнуть нос и проявить изрядную долю воображения, вы сможете отдаленно различить родство в двадцать четвертом колене между крупой в своем рту и стейком портерхаус».

Следующая колонка называлась «СТОЧНЫЕ ВОДЫ ОТРАВЛЯЮТ И ОВОЩИ».

* * *

Сейчас, по прошествии столького времени с моего исследования, неизбежно кажется, что многие из фактов, собранных мной за тот год, не имеют никакого отношения к тому, что я пишу в итоге. Если вы попросите назвать точные цифры, я не смогу этого сделать. Я отвечу вам, что они есть у меня на какой-то бумажке, которая лежит в одном из ящиков в моем офисе вместе со всей прочей собранной информацией. Важная информация, та, что осталась со мной и все еще имеет смысл, – это вовсе не статистика. Вещи, о которых я все еще размышляю:

Отрубленную голову коровы можно нести, держа ее за сухожилие, соединяющее челюсть и череп, почти как за ручку чемодана; есть кровь горячая и прозрачная; есть другого рода кровь, густая и холодная; есть кровь плотная и студенистая, если дать ей время скопиться у ног человека, куда она стекает из куриц, она может создать кучу, похожую на гору песка; есть кровь, которую придется оттирать часами, если она засохнет на стене; отрезанный от коровы кусок мяса может двигаться и сжиматься еще несколько минут или часов после того, как его отрезали от тела; и я не знаю, считать ли этот кусок живым или мертвым; сколько научных текстов об этом мне ни дали бы прочитать, я не смогу понять, мертв он или жив; смерть – это не единичное явление, как мне всегда казалось, а скорее несколько последовательных явлений или стадий небольших смертей, ведущих к более крупной смерти; всем нам повезет, если первым умрет мозг, как это происходит с коровами на бойне; мало кому так повезет; коровы почти никогда не догадываются, что скоро умрут; курицы всегда это знают; один фермер посадил меня к себе в грузовик у скотобойни и сказал, что совсем не гордится ею; другой фермер сказал, что убийство – это уже пережитки; еще один фермер рассказал, как он убивал куриц-несушек, которые жили у него на заднем дворе, чтобы приготовить из них жаркое, и это было совсем не то, что убивать куриц, которых он не знал; он не знает, в чем именно была разница; все фермеры, которых я встречал, признавались, что они живут, каждый день сталкиваясь с противоречим; это противоречие никогда не становится более понятным; ты просто к этому все больше привыкаешь; эти противоречащие друг другу факты могут одновременно быть истинными; информацию можно группировать и перегруппировывать без конца; достоверность не то же самое, что смысл.

Если бы можно было, я бы и вовсе ничего не писал. Оставил бы только фотографии. Только фрагменты одежды, кусочки хлопка, клочки земли, записи речи, куски дерева и железа, банки с запахами, тарелки с едой и экскрементами[49].

Прекраснее всего кости выглядели на синем фоне – на той Синеве, что всегда останется и что уже есть после завершения всего человеческого разрушения[50].

* * *

Единственный способ объяснить это вам, который у меня есть, это рассказать об одном утре с Деном на ферме мистера Вилла. В тот день я не был на бойне. Четыре коровы оказались в одном выгуле, хотя должны были быть в другом. Как они туда попали? Я не смог бы это объяснить. Мы не знали. Где-то была дыра в заборе, иначе коровы не попали бы на другую сторону. Но ферма была площадью в несколько тысяч акров, заборы длиной в много километров, и поиск и починка этой дыры были вторым по важности делом. Первым было вернуть коров туда, где они должны были быть. Ден был тогда молод, едва за тридцать. Он рос не в деревне, коровы не были частью его жизни, работа была ему в новинку. Он сказал, что планирует оказать на коров небольшое давление.

Это работает так: ты подходишь к корове, она отходит от тебя. Если встать к востоку от быка, он наверняка пойдет на запад. Встать к северу от телки, она, скорее всего, пойдет на юг. Расстояние, на которое можно подойти, меняется от коровы к корове. Это называется зоной побега. Окажись в ней, корова точно уйдет. У стада в открытом пространстве зона побега может быть радиусом почти в километр. На пастбищах поменьше эта зона обычно меньше. Можно подойти поближе. Это можно использовать как преимущество.

Ден думал, что вдвоем будет проще. Я буду наступать на коров с одной стороны, а он с другой. Медленно и настойчиво продавливая их зону побега, мы заставим их пойти туда, куда нам надо. В этом процессе важны знания геометрии, примерно так же, как в игре в бильярд. Ты видишь, куда нанести удар, рассчитываешь угол, и как шары падают в лунку, коровы залезают в загон через открытые для них ворота. По крайней мере, все должно было быть так.

Утро началось в грузовике Дена. Все еще стоял туман, солнце пока не взошло, в свете передних фар мы не торопясь попивали кофе. Коровы, чьи темные силуэты виднелись вдалеке, заметили, как к ним подъезжает «Форд». Коровы отвернулись от нас и двинулись вперед. Он двинулся вслед за ними вдоль забора, держась с края зоны побега коров, где-то в тридцати метрах от них. Мы направляли их к воротам в юго-восточном углу, где был вход на нужное пастбище.

Поначалу это работало – коровы шли на юг, – но грузовик был с восточной стороны забора. Скоро коровы стали двигаться на юго-запад. Ден остановил грузовик и сказал, чтобы я пошел и встал с запада от коров. Сложность была в том, что просто идти на запад мне было нельзя, это напугало бы коров и заставило их дальше двигаться в неверном направлении. Вместо этого мне надо было вернуться туда, откуда мы начали, так сказать, снять с коров напряжение, исчезнуть из их зоны побега, а затем появиться на западе и начать продавливать их оттуда.

Без резких движений. Просто идти по траве. Ден вылез из своего грузовика и стал двигаться параллельно мне к центру пастбища. Коровы двигались, как и ожидалось, собираясь в кучу, реагируя на три точки давления: черный грузовик, Дена и меня. Шли они, и шли мы. В тот момент казалось, что мы разговаривали друг с другом, люди и коровы. Давление расстоянием – язык, на котором можно говорить с животными.

Они были уже в двадцати метрах от ворот. Ден медленно шел на юго-запад. Я медленно двигался на юго-запад. Коровы шагали к воротам, через которые мы хотели их провести. В тот момент бык решил, что его шанс настал. Может, Ден был слишком близок ко мне, или грузовик остался слишком далеко, чтобы оказать влияние на него. Бык пробежал между нами и выбежал на север в открытое поле, с которого мы только что его выдавили. Остальные коровы последовали за ним.

Животная иерархия – это очевидное дело. Мы разобрались с этим давно. Но попробуйте проделать то же самое самостоятельно: попробуйте расставить их в ровный ряд, и только вы найдете место для борова, как курицы уже разбредутся, склевывая что-то с земли не в той стороне, где надо. Им не интересны все эти объяснения.

Как бы то ни было, тем утром мы были в южной части загона и разглядывали коров к северу от нас. Мы вернулись в грузовик и начали все заново.