Я хочу сказать о головокружении. Это чувство испытывает каждый. Следовательно, казалось бы, оно известно, не может быть спору о нем. Но на самом деле это не так. Много есть вещей, которые все переживают ежечасно и все же не знают, не улавливают их. Например, – думать. То же и о головокружении: оно неизвестно.
Если спросить, что такое головокружение, то ответ будет: это когда все начинает вертеться вокруг тебя и качаться под тобой.
Но этот ответ неверен.
На корабле, на карусели, на «чертовом колесе», при аттракционе «вращающаяся комната», для летчика, когда самолет переворачивается через крыло, – для каждого из них все начинает вертеться и качаться под ним. Но это ощущение еще не есть головокружение: оно может привести к головокружению, но само не есть оно.
Если бы это было не так, то не было бы разницы между тем, у кого закружилась голова на карусели, или на корабле, или в самолете, и у кого – нет.
На сказанное могут возразить: одно дело, когда действительно имеется вращение, свое или обстановки; и другое, когда оно иллюзорное, его только чувствуешь, но понимаешь, что его нет. Последнее и есть головокружение.
Но это не верно: тут дело не в понимании, не в мысли, а в ощущении.
Да и бывают такие случаи, когда не понимаешь, что вращение иллюзорное, и все же есть ощущение головокружения. Так бывает с тем, кто испытывает в это время действительное вращение, маскирующее иллюзорное, – на самолете, на карусели. Так бывает также с тем, кто впервые в жизни испытывает головокружение: в первый момент он принимает вращение за действительное; но уже в этот первый момент есть ощущение головокружения.
Таким образом, ощущение вращения не есть или еще не есть ощущение головокружения.
Можно к этому выводу прийти и другим, более простым путем: приглядеться внимательно к самому ощущению головокружения.
Но прежде, чем сделать это, определим точно, в чем состоит ощущение вращения.
Ощущение всякого движения, в том числе и вращательного, состоит из двух связанных друг с другом ощущений: смены и направления.
Если мы, скажем, стоим на перроне, устремив взгляд прямо вперед, на вагон, то мы ощутим движение поезда тогда, когда та часть вагона, которую мы видели до тех пор, сменится иной, один вагон пройдет за другим мимо глаз. При этом с несомненной достоверностью ощутится и направление движения: слева направо или справа налево.
В этом случае движение было уловлено глазом. Оно могло бы быть уловлено и наощупь, пальцем. Принципиальной разницы здесь нет.
Важно то, что при движении имеется всегда ощущение смены и направления.
Вспомним, имеются ли они при головокружении.
Об ощущении направления.
Иногда оно имеется, например, после карусели, вальса, вообще после реального вращения.
Иногда же его почти или совсем нет.
При качке или опьянении стены комнаты (каюты) начинают плыть. Но спросите пьяного или страдающего морской болезнью, куда они плывут, вправо или влево, вверх или вниз, навстречу или вдаль, – он затруднится дать ответ.
Так же при дурноте: чувствуешь, что уплываешь, а в какую сторону, не чувствуешь.
Если верно, что при головокружении имеется ощущение вращения, то это вращение, это движение очень странное: оно не имеет направления.
Бывает ли такое движение?
О смене одних предметов (или частей их) другими.
Его при головокружении нет. Как бы ни кружилась голова, все равно, если смотришь на дверь, будешь все время видеть дверь, на смену ей не придет никакая соседняя часть стены.
Получается, следовательно:
с одной стороны, все утверждают, что при головокружении ощущается вращение, движение обстановки;
с другой стороны, чувство движения состоит из ощущений смены и направления;
но при головокружении первого ощущения – всегда, а второго – часто нет.
Непонятно, почему все же возникает иллюзия, будто имеется ощущение вращения.
<Нач. 1930-х>