Месяцем позже Герберт Готобед покинул родину, чтобы удовлетворить любопытство полиции Нэшвилла, штат Теннесси, по поводу того, что он сделал с двумя миллионами, которые ему дала старая миссис Кинслей на постройку церкви. А как раз в день его отплытия – хотя ни одна из заинтересованных сторон об этом и не подозревала – Эрика давала обед в Стейнсе, с тем чтобы, как она прямо выразилась, убрать неприятный привкус от предыдущего обеда. Единственным дополнением к предыдущему составу участников был Робин Тисдейл. Что касается Гранта, то он – как это ни глупо – вздохнул с облегчением, когда увидел, что ее маленький носик, как и раньше, напудрен небрежно и платьице все то же – школьное. Втайне он опасался, что контакт с красивым, да еще и безвинно пострадавшим Робином мог поселить в сердце Эрики некие романтические мечты и положить конец ее детской непосредственности. Однако было похоже, что Эрику ничто не способно заставить измениться. Она обращалась с Тисдейлом все так же по-товарищески просто, как и тогда, когда сказала, что он носит слишком тесные воротнички. Грант заметил, что Джордж тоже исподтишка посматривает то на Тисдейла, то на Эрику и довольно посмеивается. Их взгляды встретились, и, не сговариваясь, они подняли свои бокалы в молчаливом приветствии.

– За что вы пьете? – спросила Эрика. – У меня есть тост – за успехи Робина в Калифорнии.

Все с готовностью за это выпили.

– Если вам на ранчо не понравится, подождите, пока мне исполнится двадцать один, и я его у вас куплю.

– Думаете, вам придется по душе такая жизнь? – с живостью откликнулся Тисдейл.

– Ну конечно, – ответила она и обернулась к Гранту, собираясь что-то сказать.

– Не дожидайтесь двадцати одного года и приезжайте посмотреть раньше, – не отставал Тисдейл.

– Это было бы очень интересно, – рассеянно ответила Эрика и спросила: – Мистер Грант (почему-то она никогда не называла его инспектором), если я возьму билеты у мистера Миллса и завезу вам их, вы пойдете со мной в цирк на Рождество?

Она слегка порозовела, как будто просила о чем-то слишком рискованном. На Эрику, которая всегда говорила что думала, это было не похоже.

– Конечно пойду! – воскликнул Грант. – И с превеликим удовольствием!

– Значит, договорились. – Она подняла свой бокал и торжественно произнесла:

– За цирк в «Олимпии» на Рождество!

– За цирк на Рождество! – повторил вслед за ней Грант.