Джесс вошла в кабинет, где уже сидела Мьюриел лицом к Картеру, а вдоль стены расхаживал Фил Мортон. Заметив ее, Картер вопросительно поднял брови. Джесс кивнула. Помня о диктофоне, Картер произнес:

– Вошла инспектор Кемпбелл.

Джесс села рядом с ним и сказала:

– Мисс Пикеринг, молоток для глушения рыбы, так называемая балдовка, которую я изъяла в вашем сарае, отправлена в экспертно-криминалистическую лабораторию.

– Делайте с ней что хотите! – ответила Мьюриел и бросила взгляд на Мортона, стоявшего у стены напротив. – Я вас узнала, – объявила она. – Это вы тогда приезжали ко мне в «Средники».

– Мисс Пикеринг обратилась к сержанту Мортону, – пояснил Картер для записи.

Внимание Мьюриел переключилось на диктофон.

– Прямо как человек, – заявила она. – Сидит тут и подслушивает, о чем мы говорим.

– Будьте добры, расскажите о пожаре в «Ключе», – попросил Картер.

– О пожаре? – Мьюриел по-прежнему задумчиво смотрела на диктофон.

Картер покосился на Джесс. Во время путешествия из «Плюща», где протестующего Гамлета оставили на попечение Поппи Трентон, стало ясно, что прежняя словоохотливость Мьюриел сменилась замкнутым молчанием. Может быть, теперь она откажется в чем-либо сознаваться? Может быть, они совершили тактическую ошибку, заехав к Трентонам? Роджера, слава богу, дома не оказалось, зато Поппи так расстроилась, а Гамлет так отчаянно пытался последовать за хозяйкой, что, возможно, Мьюриел впервые по-настоящему осознала, что ее ждет.

– Мисс Пикеринг, это вы подожгли «Ключ»? – спросила Джесс.

Мьюриел перестала разглядывать диктофон и посмотрела на нее.

– Вот все вы такие, – ответила она, – у вас все наоборот. Вам хочется узнать, что произошло в последнюю очередь, хотя еще не слышали, с чего все началось. Как вы можете понять, что произошло потом, если не знаете, что случилось до того?

– Ну, это вы нам уже рассказали, – возразил Картер, – в том числе об аварии с участием пьяного Джерваса Крауна, в результате которой погиб ваш пес Йорик.

– А еще вы упомянули более позднюю аварию, в которой пострадала Петра Стейплтон, – подхватила Джесс. – Вы сказали, что чувствуете моральную ответственность за эту аварию. Если хотите, продолжайте с того места.

– Ладно, – сказала Мьюриел, довольная тем, что все, как ей казалось, движется в том порядке, в каком надо. – После той, второй аварии, когда искалечили всю жизнь несчастной девушке, Джерваса посадили в тюрьму. По-моему, мало он просидел, потому что его выпустили через полсрока. Себастьян после той истории совсем сдал. Пострадали его драгоценное доброе имя и его положение в обществе. А положение в обществе много для него значило. Ему не нравилось, когда приятели по гольф-клубу смущались и отворачивались при виде его. Он даже на некоторое время перестал играть; мне рассказала Поппи. Еще ему, наверное, неприятно было чувствовать себя в долгу передо мной. Он не верил, что я буду честно соблюдать условия сделки. Имейте в виду, я бы его не выдала. Я дала ему слово и сдержала его. Себастьян потерял жену (правда, сам был виноват!). А потом он в каком-то смысле потерял и сына. Человека в его положении можно пожалеть. Но я не жалела его, потому что считала, что он больше всех виноват в том, что случилось. Он все сам на себя навлек. Не надо ему было покупать Джервасу дорогущие спортивные машины. Ну вот… Себастьян умер скоропостижно, когда Джервас еще сидел за решеткой. С ним случился сердечный приступ. Если хотите подробно все узнать, спросите Трентона.

– Роджера Трентона? – хором уточнили Картер и Джесс.

– Его самого. Может, тут вмешалась судьба – сказала свое последнее слово. Себастьян наконец набрался храбрости и снова пришел в гольф-клуб. Роджер Трентон, доктор Лейтон и Себастьян Краун играли втроем. Сыграли и вернулись в клуб. Зашли выпить в бар. И вдруг Себастьян упал головой прямо в свой джин с тоником – и все. Лейтон, его лечащий врач, оказался рядом, но помочь не смог… – Мьюриел помолчала и продолжала: – Примерно так мне рассказала обо всем Поппи. Если хотите, спросите у нее. Хотя какая разница? Он умер… Наверное, из-за смерти отца Джервасу скостили срок. Как говорится, из сочувствия к его горю. Но из наших никто ему не сочувствовал; скоро он понял, что здесь его видеть не хотят. Вряд ли он удивился. Должно быть, и ему неприятно было видеть Петру в инвалидной коляске. И он опять отправился путешествовать. Он ведь уже успел немного пошляться по миру, когда был моложе, до того, как начал увлекаться гоночными машинами. И вот осел в Португалии и даже, как говорили, купил там дом. «Ключ» опустел, и все мы ждали, что его продадут. Но его не продали. Он пустовал и стал настоящей приманкой для всех подонков в округе. – Мьюриел посуровела. – Роджер Трентон будет уверять вас, что он присматривал за «Ключом». Да как он мог присматривать? Из «Плюща» не разглядеть «Ключ» как следует. Зато мне все было видно. Если уж кто-то и присматривал за «Ключом», то это я!

– Как вы за ним присматривали? Ваш дом, «Средники», находится на Длинной улице, – возразила Джесс. – Со стороны «Ключа» «Средников» не видно. Во всяком случае, я не видела вашего дома, когда была в «Ключе»… И удивилась, когда увидела «Средники», повернув на Длинную улицу. Так что вы, как и Роджер, не могли видеть «Ключ» из дома. Вы, наверное, имеете в виду, что заходили в «Ключ», когда выгуливали собаку?

– Опять спешите! – укорила ее Мьюриел. – Ну да, с нижнего этажа «Ключа» «Средников» не видно. Я тоже не увижу «Ключ», если буду стоять у ворот или в саду. А разве я говорила, что присматривала за «Ключом» с первого этажа? Если помните, на крыше «Средников» есть голубятня… Такая, похожая на башенку.

– Да, помню, – кивнула Джесс.

– Ну вот, там и есть мой наблюдательный пункт. Я залезала туда почти каждый день – и чтобы проверить, не прохудилась ли крыша, не нужно ли снова ее латать, и чтобы оглядеться по сторонам. Оттуда открывается неплохой вид на «Ключ». – Мьюриел торжествующе улыбнулась, выпрямила спину и скрестила руки на груди. – Так что я видела все, что там творилось. Там собирались наркоманы, хиппи, бродяги и психи всех мастей. В моих интересах было знать, кто там ночует или просто бывает. Мне приходилось быть начеку. Я ведь в «Средниках» одна. Я боялась, что кто-нибудь из них пройдет по Длинной улице, увидит «Средники» и попробует ко мне вломиться. Они могли решить, что дом пустует, как «Ключ».

Картеру делалось все больше не по себе. Наконец он не выдержал:

– Зачем вы подожгли «Ключ»?

– Вы не лучше ее, – укорила его Мьюриел. – Я еще не дошла до пожара и даже не сказала, что это я подожгла «Ключ».

– А «Ключ» подожгли вы? – тут же спросила Джесс.

– Да… но потом. Погодите немного. Придется объяснить, как это все получилось. Если бы я просто хотела поджечь дом, я могла бы сделать это в любое время. Может быть, так и надо было поступить. – Мьюриел нахмурилась. – Тогда все было бы проще. Жаль, что я давно не догадалась сжечь «Ключ» дотла. Нет, я много лет просто наблюдала. Думала, что со временем дом продадут, хотя он уже начал разрушаться, а такой кто купит! Трентон все писал в муниципалитет, да только напрасно он время тратил! А я смотрела, как дом разрушается, и присматривалась к тем, кто там бывал. Повторяю, там собирался всякий сброд. Пили, кололись… Я все ждала, когда же на воротах появится надпись «Продается», но она так и не появилась. И вдруг, совсем недавно, я встретила Поппи, и она сказала мне что-то очень странное. Ей, видите ли, показалось, будто она встретила у «Ключа» Джерваса Крауна. Она не знала наверняка, что это был именно Джервас, потому что уже темнело, к тому же она давно его не видела. И все-таки она была уверена на восемьдесят процентов… Я вернулась в «Средники», поднялась на голубятню и стала ждать. Через пару дней я увидела его собственными глазами – во всяком случае, мне так показалось. И еще раз он там появился через несколько дней. Я сказала себе: паршивец не просто так осматривает дом, наверняка собирается сюда вернуться! Он затаился, потому что понимает, что его здесь не ждут. Но все-таки хочет вернуться. Как же я разозлилась! После всех бед, которые он причинил, у него хватает наглости думать о том, как он вернется и заживет среди нас!

Мьюриел замолчала, но на сей раз они не повторили прежней ошибки и не стали ее торопить.

– После того случая я не видела его неделю или две. Подумала: вот и хорошо, наверное, вернулся в Португалию. Потом пошли дожди, довольно сильные. Я беспокоилась насчет крыши. Снова начала подниматься на чердак и на голубятню в разное время, проверять, не течет ли. Иногда поднималась даже среди ночи. Однажды вечером я заметила в «Ключе» свет.

Раньше туда часто приходил Альфи Дарроу со своими дружками, такими же сопляками; они там устраивали свои сборища. Я поняла, что с меня хватит. Пошла в сарай и взяла балдовку… Лучшего оружия и не придумаешь. Я не собиралась ни на кого нападать! – Мьюриел смерила их пламенным взглядом. – Взяла балдовку для самозащиты. Вы ведь знаете, когда эти юнцы пьют и глотают свои таблетки, они становятся неуправляемыми. Но я собиралась выгнать их оттуда, пригрозив, что позвоню в полицию.

У Картера вырвалось:

– Может быть, вам стоило позвонить в полицию сразу и не ходить туда самой.

– Ну и сколько вы добирались бы до нас? – язвительно поинтересовалась Мьюриел. – «Ключ» – частная собственность, а вы не любите нарушать ее границы. Наверное, если бы кто от вас и приехал, то только к утру!

К сожалению, в ее словах имелась доля истины. Если бы в ту ночь поступили сигналы о более серьезных происшествиях, вторжение в пустующий дом, где отключено электричество и нет мебели, скорее всего, передвинули бы в конец очереди.

– Поэтому я пошла туда сама, – продолжала Мьюриел. – Если бы встретила там Альфи, уж я бы ему выдала! Он меня хорошо знает. Даже когда он не один, а с дружками, старается держаться от меня подальше. Если бы я увидела, что в «Ключе» не Альфи, а кто-то незнакомый, я бы, скорее всего, поджала хвост и вернулась домой. Не стала бы ссориться с чужаками. Но, когда я подошла поближе, увидела, что у живой изгороди стоит машина, «клио». Я подкралась к дому и заглянула в окно. Внутри был всего один человек. Он переходил из комнаты в комнату и светил себе фонарем. Когда он обернулся, свет упал ему на лицо, и мне показалось, что там Джервас, – вот ведь и Поппи в свое время обозналась. Ну, я и решила: скажу ему все, что о нем думаю. Как попасть внутрь, я знала. Там на одном окне была сломана задвижка. Кажется, Роджер Трентон в свое время предупреждал Реджи Фоскотта насчет окна, и тот распорядился окно забить досками. Но доски очень скоро отодрали, наверное, Альфи с приятелями. В общем, я забралась внутрь и пошла искать Джерваса. – Мьюриел задумалась. – Повторяю, я только хотела сказать ему, чтобы он

убирался, объяснить, что здесь он никому не нужен, и спросить, какого черта он не продаст дом. Он был на кухне. Разглядывал буфеты. Новую кухню собирался купить, что ли? Подумала я об этом – и перед глазами как будто поплыла красная пелена. Вдруг все вспомнилось: гибель Норика, бедняжка Петра, даже то, как он бросил «Ключ» и сделал его приманкой для всяких подонков… И даже все, что случилось до того… Себастьян и Аманда… Тут Джервас, конечно, не виноват, но ведь в Библии сказано, что грехи отцов падают на голову детей. В общем, у меня промелькнуло: ты, Джервас Краун, ходячая неприятность, и если ты сюда вернулся, снова начнутся беды, горе, ты снова поломаешь кому-то жизнь. Ну нет, больше ты здесь жить не будешь! Я тебя остановлю. Я подошла к нему сзади и ударила его балдовкой, он рухнул как подкошенный. На всякий случай я ударила его еще раз. Он упал и весь обмяк… – Мьюриел нахмурилась. – После того я немного протрезвела. Только не подумайте, что я была пьяная. В тот вечер я выпила только пару стаканчиков бузинной настойки. Я хочу сказать, что в голове у меня прояснилось, и я поняла, что натворила. Я убила его.

– Почему вы решили, что убили его? – спросил Картер.

– Я посветила на него фонарем. Он лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, а рот был слегка приоткрыт. Я еще надеялась, что он только потерял сознание, поэтому наклонилась к нему вплотную, но не услышала его дыхания. Я встряхнула его и дала пощечину, чтобы привести в чувство, но его голова упала назад, как у тряпичной куклы. Я даже попыталась сделать ему искусственное дыхание! – Мьюриел наклонилась вперед и посмотрела на своих собеседников, чтобы проверить, поняли ли они, как она старалась. – Раньше я никогда его не делала и только читала о нем; ну и, наверное, видела картинки в пособиях по оказанию первой помощи. Я никогда не видела, как делают искусственное дыхание и не пробовала даже на манекене, и должна сказать, это вовсе не так легко, как вам пытаются внушить в книжках. Потом я стала искать у него пульс и не нашла. Он выглядел совершенно мертвым. Я подумала: ему крышка, ну, и что дальше, Мьюриел? Я решила, что теперь, избавившись от Джерваса, – я ведь еще думала, что прикончила Джерваса, – я довершу начатое и избавлюсь от его дома тоже. Вылезла в окно и снова увидела припаркованную машину. Ключи он оставил в зажигании. Я отогнала машину назад, на Длинную улицу, за «Средники», в рощицу. Туда никто не ходит, поэтому я решила, что машину не увидят, а позже я придумаю, как от нее избавиться. Потом я пошла к себе в гараж, налила бензина в пластиковую бутылку и вернулась в «Ключ». Полила кухню и чиркнула спичкой. Вот и все… – Она помолчала. – Я не думала, что дом так быстро займется, но он загорелся – ффух! Признаюсь, я очень обрадовалась. Правда, потом выяснилось, что я убила не того человека. В ту ночь в доме был не Джервас, а кто-то другой. Поппи вот тоже обозналась, приняла за Джерваса другого, – с горечью закончила Мьюриел. – Она мне все уши прожужжала, что, мол, Джервас вернулся – а он, оказывается, тогда еще не вернулся!

– Кстати, ударом балдовки вы того человека не убили, – сказал Картер. – Мьюриел, он вовсе не умер, что бы вы там ни думали. Вы не медик, было темно, вы не умеете оказывать первую помощь… Нет ничего удивительного в том, что вы не нащупали у него пульс. Но, если бы вы сразу вызвали скорую помощь, его бы наверняка спасли. А вы бросили его, и он погиб на пожаре.

– Мне жаль, – ответила Мьюриел. – В самом деле жаль. Я старалась как могла. Все было так, как я рассказываю. Уж если все начинает идти наперекосяк, то так и идет дальше и наслаивается одно на другое. Но все началось задолго до меня. Вот вы говорите, что я бросила человека умирать в доме. Но мы с тем итальянцем оказались в ту ночь в «Ключе» потому, что Джервас Краун много лет назад бросил свой дом и причинил нам всем много хлопот… Почему же вы его ни в чем не вините? – Неожиданно она наклонилась вперед и объявила: – После того случая ничего у меня не получалось. Хотела избавиться от машины – и тоже все пошло кувырком. На следующий день я собиралась отогнать «клио» куда-нибудь подальше и бросить. Может, я бы и ее подожгла. Но пожарные приехали очень быстро и оставались в «Ключе» почти весь следующий день. И полицейские тоже примчались, потому что труп не сгорел совсем, как я надеялась. Так что на следующий день перегнать «клио» не получилось… – Она с сожалением покосилась на Джесс. – Я надеялась, что пожар полностью уничтожит тело. Ведь как горело! Когда мертвецов кремируют, сгорает все, вернее, почти все, кроме нескольких кусочков кости. Их приходится размалывать, потому что больше с ними ничего не сделаешь. Я думала, то же самое случится и с тем… в «Ключе». Когда я пришла туда с Гамлетом и увидела вас и этого идиота Трентона, узнала, что труп сильно обгорел, но его еще можно было опознать. Ох и испугалась же я! На следующее утро, после того как пожарные вернулись и стали проливать место пожара, я поняла, что надо подождать еще. И только когда они уехали совсем, примерно в обед, я отправилась в рощу, где бросила «клио». И представляете? Кто-то ее угнал! Ну кто мог найти ее там? Я не верила своим глазам. На земле были следы шин. Я заметила две колеи. Одну оставила я, когда въехала в рощу, ну а вторую… наверное, проделал тот, кто угнал машину из рощи. Раньше у нас было так тихо, а теперь нельзя оставить машину на сорок восемь часов в уединенной роще, ее непременно украдут! – Мьюриел возмущенно взглянула на них.

– Мы нашли машину, – сообщил ей Картер.

Мьюриел даже рот разинула от изумления:

– Ну, вы молодцы! Где она была?

– На окраине Челтнема.

– Как она туда попала? – удивилась Мьюриел.

– Мы сейчас как раз выясняем это, – уклончиво ответил Картер.

– Итак, Мьюриел, – перебила ее Джесс, – в результате ваших действий Джервас Краун вернулся из Португалии, чтобы посмотреть, что случилось с его домом.

Придя в себя от удивления по поводу машины, Мьюриел снова повернулась к Джесс:

– Да, Джервас вернулся и начал бродить вокруг дома. Недавно я застала его там вместе с несчастной молодой женщиной, подружкой итальянца. Они оба зачем-то зашли внутрь. Я предупредила ее, чтобы не доверяла ему.

– А анонимное письмо? – спросила Джесс. – Его сочинили и прислали вы?

– Да, мне хотелось его напугать, чтобы он поскорее убрался назад, в Португалию, – простодушно ответила Мьюриел. – Изготовила я письмо и думаю: а ведь по нему полиция мигом вычислит меня! Снимут отпечатки пальцев, сделают анализ ДНК… О таких вещах часто пишут в газетах. Потом я вспомнила, что в библиотеке в Уэстон-Сент-Эмброуз есть ксерокс. Библиотека теперь работает всего два дня в неделю; в основном там трудятся волонтеры. В те два дня, что она открыта, народу там довольно много, поэтому я не боялась, что кто-нибудь заметит, что я делаю. Я поехала туда – как раз был рабочий день. Конечно, там толпился народ. Все переговаривались и подбирали себе книги. Я увидела Миранду Лейтон, но она не из болтливых. Стояла, уткнувшись носом в книгу. Никто не обратил внимания, как я подошла к ксероксу, и я все сделала очень быстро. Нажала кнопку – и готово. Заранее надела зимние перчатки… Чтобы не оставлять своих пальчиков, понимаете? – Мьюриел кивнула в их сторону, довольная своей сообразительностью. – Оригинал я сунула в карман, а позже, когда вернулась домой, сожгла его. Ну а копию, второй экземпляр, я очень осторожно положила в конверт. Потом отправилась в «Королевский дуб» и подсунула конверт под дверь Джерваса. Я знала, где его номер, потому что видела, как он оттуда выходил.

– Он вас не видел, – возразила Джесс. – По его словам, когда он выходил, на этаже было пусто. Точнее, он решил, что уборщица работает в соседнем номере.

– В соседнем номере была не уборщица! – возликовала Мьюриел. – Там была я! Я поднялась на этаж и стояла, не зная, что делать; ведь тогда я еще понятия не имела, где он живет. Вдруг я увидела, как открывается дверь. Ну, я и юркнула в соседний номер. Его дверь была открыта нараспашку; видимо, там начали убирать, но уборщица куда-то отлучилась. Я услышала, как Джервас выходит, и вовремя высунула голову. Увидела его уже возле лестницы. Он спускался завтракать. Я теперь знала, какой номер его, но услышала, что уборщица возвращается. Должно быть, она ходила за пылесосом, потому что волокла его за собой и что-то бормотала. На том этаже есть туалет. Старый такой, викторианский. Его построили задолго до того, как удобства появились во всех номерах, которые они называют «апартаментами». Раньше-то все постояльцы, бывало, выстраивались в очередь в коридоре и не жаловались.

В общем, я юркнула в старый туалет и закрылась на крючок. Если бы уборщица попыталась открыть дверь, то подумала бы, что кто-то снизу решил им воспользоваться… Она прибрала в его номере и поехала со своей тележкой дальше. Я все слышала, потому что у тележки скрипят колеса. И пылесос она тоже забрала. Если вы думаете, что я долго просидела в туалете, вы ошибаетесь. Наверное, та уборщица – самая быстрая в Уэстон-Сент-Эмброуз. Топ-хлоп, плеснула водой, хлопнула дверью – все, в номере чисто. Вжик-вжик – и пропылесосила… Так вот, я вышла, подсунула под дверь записку и ушла. Я подумала: тебя ждет неприятный сюрприз! Никто не заметил, как я спустилась вниз и вышла на улицу. Меня обычно не замечают… Обращают внимание, только когда я надеваю свой желтый костюм. А так… я для всех просто старуха Мьюриел. Я практически невидимка! – Неожиданно она задумчиво улыбнулась.

– Расскажите о нападении на настоящего мистера Крауна, – попросил Картер, испытывая невольное сочувствие к Мьюриел и злясь на себя. Сочувствовать убийце нельзя… Он живо представил, как Мьюриел поливает бензином неподвижное тело Мэтью Пьетранджело, пятится, чиркает спичкой… – Было уже поздно, стемнело, и его ударили сзади. Практически точное повторение того, что случилось с Мэтью Пьетранджело.

– Да, у меня появилась вторая попытка, но и ее я тоже запорола, – проворчала Мьюриел. – И все по его вине. Я ведь велела ему убираться. Но он не послушался моего совета, не испугался анонимного письма. Что ж, я сделала все, что могла! Он снова отправился в «Ключ». Я увидела свет со своей голубятни и снова пошла туда, прихватив с собой балдовку. Только уж решила для начала убедиться, что передо мной в самом деле Джервас Краун. Не хотелось снова бить не того человека, как в первый раз. В общем, я выжидала гораздо дольше, пока не убедилась, что в «Ключе» тот, кто мне нужен. По-моему, он догадался, что за ним следят. Я даже позвала его по имени, Джервас. Я нервничала и окликнула его не очень громко, к тому же от волнения у меня сел голос. Не знаю, услышал он мой шепот или нет… Наверное, все-таки услышал, потому что отозвался. Я убедилась, что это он. Удар вышел не очень сильный, потому что он замахнулся фонариком, и моя рука, в которой я держала балдовку, дрогнула; я его не ударила по-настоящему, а только так, задела… И все-таки он упал на пол. Только я замахнулась во второй раз, как вдруг объявился старый дурень Роджер Трентон! – Голос Мьюриел задрожал от досады. – Нет, вы можете себе представить? Кто бы мог подумать, что Трентон отважится пойти в «Ключ» вечером, когда стемнеет? Пришлось незаметно убираться оттуда… Домой я вернулась кружным путем. Что поделаешь, не судьба. Дважды я пыталась убить Крауна. В первый раз досталось не тому человеку, а во второй раз меня спугнул сосед. Не иначе как Крауну сам черт помогает… Черт не черт, но кто-то его уберег!

– Что ж, – сказал Картер, когда они с Джесс поднялись к себе. – Если на этом молотке… на балдовке… в самом деле обнаружат ДНК Пьетранджело или Джерваса Крауна, дело против Мьюриел Пикеринг можно считать закрытым.

– Теперь понятно, как Альфи Дарроу нашел «клио» в роще возле «Средников», – заметила Джесс. – Так что, похоже, Альфи говорил правду – во всяком случае, частично. По-прежнему не верю, что он взял машину, чтобы просто покататься, а потом бросил…

– А я не думаю, что он в чем-то еще признается, если только мы не найдем человека, которому он ее продал. Но в нашей работе никогда ничего нельзя знать заранее, – более оптимистично добавил Картер. – Может быть, что-нибудь заставит мистера Дарроу передумать и поведать нам правду.