Девушка медлила под мерцавшей неоновой вывеской магазина, за ее спиной ярким белым светом сиял главный вход в торговый центр. Она переминалась с ноги на ногу, оглядывалась через плечо назад, как будто надеясь, что кто-то придет и спасет ее. Потом отошла немного назад, посматривая на соседние магазины, – справа от нее расположился «Рейтманс», слева парикмахерский салон, – но когда Брендон был уже уверен, что она двинется дальше по галерее, девушка его удивила, направившись ко входу, оборудованному арочной защитой от воров.

По утрам в рабочие дни обычно было нечего делать. Молодняк маялся на уроках в школе, в торговом центре почти никого не было, кроме прохаживавшихся охранников, справлявшихся у Брендона о том, все ли у него в порядке, и пожилых пенсионеров, бродивших кругами по проходам, опираясь на прописанные докторами ходунки, чтобы поддержать ритм слабеющего сердца. Так что Брендон надеялся, что девушка ненадолго задержится, чтобы еще немного его позабавить.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – крикнул он, стоя за кассой.

Девушка покачала головой, но отважно прошла еще пару шагов вглубь магазина.

«Стрит Стилз» торговал только мужской одеждой, такими вещами, которые ребята покупали, стремясь выглядеть, как рэперы и поп-звезды, перед которыми они преклонялись. «Адидас». «Дики». «Джорданс». Стереодинамики беспрестанно надрывались хип-хопом, стены покрывали граффити, а вся мебель в магазине – полки, витрины, даже стулья в примерочных – была сделана из гофрированного металла. Эстетика заведения была подчеркнуто мужественной, под крутизну, и Брендон не раз замечал, что посетители-женщины нередко испытывают неуверенность, перед тем как войти в магазин. Если мужчины по достоинству оценивали навязчивую рекламу или откровенные высказывания, женщины от такого агрессивного обращения разбегались, как полевые мыши, поэтому он старался поменьше говорить, пока они не доходили до задней стены, где располагались примерочные кабинки. Если ему это удавалось, в половине случаев дело кончалось продажами.

Но эта девица вела себя странновато: осматривала полки и стеллажи, как в музее, где категорически запрещается дотрагиваться до экспонатов. Она остановилась и как завороженная уставилась на хромированные манекены в брендовом нижнем белье, будто это были высеченные в камне боги. Здесь она явно была не в своей тарелке в ее резиновых сапогах, с перекинутой через плечо холщовой сумкой, с пятнами на рукавах красноватой стеганой курточки. Брендон даже подумал, что она бомжиха и слоняется по торговому центру, чтобы согреться. Как бы то ни было, когда она оказалась у задней стены магазина, он решил применить один из своих излюбленных приемов.

– Ты что, – спросил он, – хочешь что-нибудь купить своему парню?

Не уловив в его словах подвоха, девушка извинилась, сказала, что приятеля у нее нет, и скрылась за стеллажом с носками. Брендон слегка удивился, отошел к прилавку и занялся документами, а девушка тем временем снова обошла весь магазин. В этом состояла его другая тактическая уловка: когда он делал вид, что занят, покупательницы немного расслаблялись. Лучше всего не давать им почувствовать, что за ними наблюдают.

Когда она снова проходила мимо прилавка, он впервые заметил зажатый у нее в пальцах листок бумаги. Ага! – подумал он. Так еще лучше.

– Можно мне взглянуть? – спросил Брендон.

– Нет. Не стоит, – ответила она, убрав руку за спину.

– Почему? Разве это не резюме? Или тебе не нужно его показывать, чтоб устроиться на работу?

– Ты здесь торгуешь только мужскими шмотками, а я же не мужик, – сказала она, дерзко стрельнув глазами. – Я к твоему соседу зайду.

– В «Рейтманс»? Не надо, не делай этого. Ты там помрешь.

– С чего бы это мне там помирать?

– Со скуки. А мужчины любят покупать вещи, которые предлагают девушки. Поэтому есть неплохие шансы, что я даже возьму тебя на работу, если ты мне понравишься, – сказал Брендон. Так оно и было: женщины всегда помогали ему увеличивать продажи, и он был не прочь кого-нибудь нанять.

Девушка застенчиво передала ему помятый листок. Он взял его, но тут же отложил в сторону на прилавок.

– Хотя знаешь, мне и читать-то его не надо. Я и так о тебе уже все знаю.

Она насупила брови. Черты лица ее заострились, темные глаза широко раскрылись, как у Бэмби. Она была красива, несмотря на то, что косметики на ней не было, а слева от носа по лицу тянулись скверные шрамы.

– Да ну? Что же ты обо мне знаешь? – спросила она, сбросила с плеча сумку и поставила ее у ног. Брендон обратил внимание на торчащий из-под клапана сумки краешек спального мешка.

– Ну что ж, – начал он отеческим тоном, – у тебя нет ни работы, ни парня, ни дома. – Он, как и раньше, обращался к ней без улыбки. Девушки всегда склонны внимательнее слушать, если их не гладят по шерсти; они стремятся вас переубедить.

– Ты что, телепат или ясновидец какой-то? – усмехнулась она.

Брендон указал на ее битком набитую сумку:

– Ты как раскрытая книга, все свое носишь с собой, как будто всю жизнь запихнула в эту сумку.

Девушка распрямила плечи и, прищурившись, внимательно на него посмотрела.

– Могу поспорить, что тебе только шестнадцать, – добавил он, хотя это была лишь догадка. Ей можно было дать от пятнадцати до тридцати. В ней была какая-то недосказанность, какой-то пробел, как будто на холсте ее кожи можно было нарисовать все что заблагорассудится.

– Вот и нет. Мне почти восемнадцать.

– Почти в точку, – парировал он. – Ты выросла на ферме?

– Что? Как ты узнал?

Он хмыкнул.

– Только доярки ходят в такой обувке.

Она подняла ногу в резиновом сапоге и с силой опустила на пол.

– Замнем для ясности. А еще что?

– Твои ногти. Они отвратительны. У тебя руки как у работяги. – Теперь он смотрел на нее в упор, пытаясь понять, не зашел ли чересчур далеко. Когда она снова встретилась с ним взглядом, он впервые улыбнулся. Нет, сегодня его расчет времени безупречен, а эта девчушка вполне подходит для его игр. А если что, так ей еще маловато будет. – Как тебя зовут? – спросил он после паузы.

– Астра Винтер.

– Врунишка. Это ненастоящее имя. Так может называться аромат зубной пасты или еще что-то в этом роде.

Наконец и она рассмеялась.

– Я не вру. Меня так зовут! – Потом, будто вспомнив, что он сказал о ее руках, она взглянула на ногти и попыталась выковырять из-под них грязь. – Ладно, – сказала она, не отрываясь от своего занятия. – Мне кажется, я очень хочу работать здесь. Ты такой забавный.

Поскольку Брендон был человеком мягким, собеседование он провел очень быстро – задавал Астре вопросы только о ее любимой еде, – без проволочек нанял ее на работу и сказал оставить сумку в задней комнате. Знакомя ее с магазином, он попытался составить себе в общих чертах историю девушки. Она была немногословна, сказала ему только, что росла на скотоводческой ферме, как он и сам догадался, у нее были мать с отцом и пятеро младших братьев и сестер, прошлой ночью она одна приехала автобусом компании «Грейхаунд», в городе никого не знает, остановиться ей негде. Последнее обстоятельство Брендона огорчило, и, когда в конце рабочего дня они закрыли магазин, он предложил ей свою кушетку, сказав, что она совсем сошла с ума, если считает, что снова ночевать на автобусной станции «просто замечательно».

Его подъезд провонял мочой и сигаретным дымом, но Астру это нисколько не смутило. Пока он проверял почту, она плюхнулась в одно из стоявших в вестибюле коричневых кресел и там ждала.

– Не знаю, как бы я отнесся к тому, что ты остаешься с совершенно незнакомым человеком, если б был твоим отцом, – сказал он, засовывая в карман два рекламных проспекта забегаловок, торгующих навынос. – Хотя тебе не о чем беспокоиться. Я не подонок какой-нибудь.

– Я и не беспокоюсь. Это пустая трата энергии, – отбрила она его.

Это она что – всерьез? – спросил себя Брендон, причем уже не в первый раз.

– Знаешь, когда мы поднимемся, если захочешь, можешь позвонить своим. Уверен, тебя так и подмывает сказать им, что ты нашла работу и место для ночлега.

– Не бери в голову. Все путем, – сказала она, поднимая сумку и заходя с ним в лифт.

Войдя в квартиру, Брендон заказал пиццу, открыл себе банку пива, а ей налил пиво в пластиковый стакан для сока с изображением лимона. Она взяла стакан и подошла с ним к окну, восхищенная панорамой искрящегося огнями города, – сказала, что лучшим видом в жизни не любовалась, как будто он жил в роскошном дворце, а не в безликом оштукатуренном многоквартирном доме, построенном в 1950-е годы.

– Знаешь, мне никогда не приходила в голову мысль о ночных огнях большого города. Они так выглядят, будто мы вроде как среди звезд стоим, – как зачарованная произнесла Астра.

Убранство квартиры Брендона состояло из двух стопок компакт-дисков, обитой коричневой кожей кушетки, стереосистемы и кофейного столика с выщербленной с одного края стеклянной столешницей, белой, как серп луны, – он как-то ненароком отбил бутылкой кусок стекла. Брендон прожил здесь уже двенадцать лет, но так ничем и не украсил ни одну стену. Астра отличалась от других девиц; не выпендривалась, не доставала его придирками, казалась вполне довольной тем, что он мог ей предложить. К нему давно уже никто не наведывался. Еще дольше ни у кого не возникало желания его навещать. И потому он по достоинству оценил звук голоса Астры в своем жилье; будто от взмаха крыльев со всех вещей слетела пыль и дом его стал светлее.

Брендон устроился на кушетке, поглядывая на экран телевизора с приглушенным звуком – показывали спортивную передачу, – и попытался расслабиться.

– С чего ты решила искать работу в торговом центре? – спросил он, стремясь поддержать беседу.

Отвернувшись от окна, девушка взглянула на него.

– В своем последнем письме мой бывший надавал мне кучу советов, когда я собралась в Калгари. Он писал, что там легче всего найти работу, потому что в одном месте может быть целая куча возможностей. А это увеличивает шансы на успех.

– Твой приятель, что, был тебе другом по переписке?

– Тут все не так просто, – ответила она и снова обратила лицо к окну. – Может, он весной заедет меня навестить. Было бы клево.

Когда утром Астра сняла в магазине куртку, Брендона чуть кондратий не хватил при виде ее шерстяных рейтуз и подпоясанной на талии и болтавшейся на ней как платье мужской майки с короткими рукавами, самого большого размера, с надписью Led Zeppelin. Весь день ему пришлось прикладывать немалые усилия, чтобы удерживать девчонку за прилавком, когда в магазин заходил покупатель, – он не мог допустить, чтобы кто-нибудь обратил внимание на ее нелепый наряд. На следующий день он планировал пройтись с ней по магазинам и даже был готов выдать ей авансом часть зарплаты, если у нее самой денег не окажется. Ему не терпелось взглянуть на нее в нормальном прикиде.

– Тебе нравится работать в магазине? – спросила она, продолжая стоять к нему спиной.

– Не знаю. Я там уже десять лет работаю.

– Ты так говоришь, будто считаешь, что это плохо.

– Может – да, а может – нет. – Брендон прочистил горло и слегка сжал пальцы, в которых держал банку с пивом. Банка тихонечко хрустнула. Он не хотел говорить, что пытался бросить эту работу и заняться чем-нибудь другим, но в последнее время стал как-то трусоват.

Астра наигранно вздохнула, тепло от ее дыхания замутило оконное стекло.

– У тебя много друзей? – спросила она. Потом, отвернувшись от окна, взглянула на него и добавила: – А подруга есть?

Он прекрасно понимал, что на самом деле ей было до фонаря, и это его немного задело.

– Сейчас нет. Но было много. Я даже как-то был женат, – натянуто ответил он, хотя на самом деле никогда даже близко женат не был. Просто когда он так говорил, в отношении к нему иногда проявляли толику жалости.

– Неужели? – Астра еле удержалась от смеха. – Ты был женат?

Ее реакция Брендону совсем не понравилась. Он не только дал этой девице работу, но и приютил, предоставив ночлег, а она над ним смеется? Он сжимал пивную банку все сильнее, тонкий металл похрустывал под нажимом пальцев, Брендон напряженно соображал, как ей пожестче ответить.

Тем временем она отошла от окна и пристроилась рядом с ним на кушетке, продолжив разговор.

– Поразительно, – сказала Астра, явно не заметив, что ненароком оскорбила его в лучших чувствах. – Эта история с женитьбой и все такое. Мне хочется все об этом знать. Среди моих знакомых нет никого, кто бы и в самом деле на это решился.

Теперь девушка была от него всего в двух футах. Раньше в тот день он уже вдыхал ее запах или, как он мог бы сказать точнее, отсутствие запаха. Никакой косметики, только мыло. Как будто вышел из дома в бодрящий осенний день. Она была совсем худенькая; под весом ее тела почти не смялась лежавшая рядом с ним истрепанная кожаная диванная подушка, на которую она присела. Приступ внезапного гнева прошел так же быстро, как возник.

– Но ведь твои родители должны быть женаты, – справедливо заметил он, откинувшись назад.

– Ну да, конечно. Просто у меня никогда не было женатого друга. Я же приехала из совсем маленького городка… Просто крошечного, – добавила она, слегка покраснев. Потом глотнула из стакана пива, капелька которого вытекла изо рта на подбородок. Она тут же вытерла ее тыльной стороной ладони, но влажная кожа продолжала блестеть. – Мне тоже когда-нибудь всего этого захочется, – продолжала девушка. – Всего вот этого. Выйти замуж. Может быть, и ребенка родить? Просто полный был бы улет, тебе не кажется? То есть я хочу сказать, что какое-то время можно было бы быть счастливой.

– Это не всегда так срабатывает, – пробурчал он.

– А мне и не надо, чтоб сработало. Жизнь ведь не для этого выдумана, – ответила она и последним глотком опустошила стакан.

По ее тону было ясно, что пиво уже дало о себе знать, и он прекрасно понял, что предлагать еще не нужно. Господи, она же еще совсем молоденькая.

– Я даже не возражаю против того, чтобы остаться одной, – между тем развивала она свою мысль. – Мне просто нужен опыт. Я хочу знать, что при этом чувствуешь. Любовь. Раздрай. Может быть, даже ненависть. Неважно, что именно.

– Тебе просто опыт понадобился, – неспешно проговорил он, повторяя ее слова. На самом деле ему хотелось сказать ей что-нибудь правильное, хотелось как-то развить тему. – А если опыт окажется неудачным? Тебе же плохого опыта не хочется, или я ошибаюсь?

– Не в нашей власти править судьбой, – ответила она. – Так не бывает, чтобы в жизни было только хорошее, что-то обязательно будет плохим.

– Думаю, так оно и есть… Знаешь, ты мне напоминаешь одну девушку, с которой я как-то встречался. Она работала в «Альдо», что как раз перед моим магазином, – сказал он, тут же усомнившись в том, что можно было назвать «встречами» три проведенные с девушкой ночи.

У Джессики была широкая куриная грудь, кожа апельсинового оттенка, приобретенного в солярии, и серьга в языке. Когда она что-то говорила, маленький металлический шарик так поблескивал, что Брендон не мог отвести взгляд от ее рта. Как-то раз он ей сказал, что эта штука в языке делает ее похожей на потаскуху, и тогда она показала ему язык. В тот день торговля у него шла довольно бойко – он даже стал вроде как популярен. Конечно, сравнение Астры с Джессикой в каком-то смысле не имело ничего общего с действительностью, но ему хотелось увидеть, как она на это отреагирует.

По выражению ее лица судить об этом было нельзя – она и глазом не повела, даже не улыбнулась, только спросила:

– А что такое «Альдо»?

– Да ты вообще ни о чем понятия не имеешь, так что ли?

– Вроде так.

– Это такой паршивый обувной магазин.

– Ладно. Ну а в чем она была на меня похожа?

Астра весь день задавала такого рода вопросы. Он никак не мог понять, то ли она флиртует, то ли ей просто приятно, когда он говорит о ней. Ей явно нравилось, когда он ее поддразнивал.

– Она была твоего возраста, – сказал он, тщательно подбирая слова. – У нее были такие же большие карие глаза, как у старой грустной коровы.

Астра ухмыльнулась и стала поигрывать прядью растрепанных черных волос.

– Так что же там случилось?

– Да ну ее, – буркнул Брендон, пренебрежительно махнув большим пальцем через плечо. Она выжидательно за ним наблюдала, шрамы делали ее улыбку неоднозначной. Он подтянул штаны, поставил банку с пивом на кофейный столик. – Какая разница. Не переживай за Джессику. Ты мне больше нравишься.

Всю неделю Астра доказывала, что она совершенно не похожа на девушек, которые раньше работали у Брендона. Она все тщательно чистила и приводила в порядок, при этом внимательно выслушивая все его указания. Брендон показал ей, как надо правильно вешать рубашки, застегивая на все пуговицы до самого воротничка, так, чтобы они висели на плечиках в дюйме одна от другой; как говорить клиентам комплименты, когда они выходят из примерочной, чтобы мужчины думали, будто произвели на нее неизгладимое впечатление и покупали в два раза больше, чем им нужно; и как в конце дня шваброй протирать пол, чтобы он блестел в свете лампочек. Астра задавала тысячи вопросов: о билетах на автобус и банковских счетах, о том, как он учился в школе, и механической мастерской, где он работал с отцом, пока тот не скончался. При этом она всегда смеялась, как в тот раз, когда он сказал ей, что был женат, но теперь ему было ясно, что она не высмеивает его – ей просто хотелось дать ему понять, что она молода, что в жизни ее не было никаких трудностей, и потому она смеется с такой легкостью.

Ей нравилось пользоваться карточками из кафетерия ниже этажом, она транжирила деньги на кофе мокко со взбитыми сливками, как будто целью жизни для нее было получить бесплатную дополнительную порцию и все начать заново. Ей нравился лабиринт запутанных, отдававших сыростью бетонированных туннелей, проходивших под торговым центром, куда они выносили мусор, но шататься по другим магазинам самого центра, чтобы убить время в перерывах между работой, она не любила. Говорила, что ей не симпатичны работающие там девушки, что ей противно, как они глазеют на нее и перешептываются. Брендон прекрасно понимал, как она себя при этом чувствовала.

Астра быстро менялась. Аванс она потратила именно так, как он ей посоветовал: на цветастую безрукавку, обтягивающие слегка расклешенные джинсы и сапожки на невысоком каблуке. Когда она подружилась с Табитой – парикмахершей из соседнего салона красоты, все тело которой было в пирсинге и татуировке, – та распрямила и пригладила длинные волосы Астры, украсив их блондинистыми и оранжевыми прядями. Табита показала Астре, как лучше использовать косметику, чтобы скрыть шрамы, и как подводить веки, чтоб они стали фиолетово-голубого цвета. Проработав пару недель в магазине, Астра стала выглядеть, будто выросла в торговом центре, как все девушки Калгари.

Поначалу Брендон не имел ничего против таких перемен, потому что они, конечно, были лишь поверхностными. Он был просто счастлив оттого, что наконец подружился с женщиной, которая по большому счету вполне его понимала. Сложности возникали главным образом по вечерам, когда они вдвоем оставались в его квартире, когда Брендон шарил по полкам в поисках меню доставки еды из ресторанов, а Астра сидела за кухонной стойкой и постукивала голыми пятками по дверцам ящиков. Несколько вечеров он платил за ужин, иногда она настаивала на том, чтобы заплатить, поначалу спрашивая его, сколько нужно давать на чай, всегда благодарная за его советы. Потом они ужинали вместе: Брендон на кушетке, выключив звук телевизора, а Астра стояла у окна, орудуя вилкой в контейнере с едой и глядя на городские огни.

Потому что они были друзьями. Были друзьями, были друзьями, были лучшими друзьями. По всей видимости, Астра была этим счастлива, потому что постоянно об этом говорила. Так оно и было – или, по крайней мере, казалось. Она всегда умудрялась сделать так, чтобы их что-то разделяло: стеллаж, полка, человек или просто несколько футов воздуха. Даже когда она покупала ему кофе и передавала стаканчик, ее пальцы не касались его рук. Но дома, перед тем как лечь спать, она его обнимала.

Впервые это случилось на кухне, когда он стоял у раковины и мыл использованную ими посуду. В другой раз – когда он в ванной чистил зубы. Астра внезапно оказалась у него за спиной и мягко прошептала:

– Спасибо тебе большое. Спасибо, что позаботился обо мне.

Ее маленькие груди прижались к его спине, она обняла его, притиснув руки к ребрам, как всегда, подгадав момент, когда его руки были заняты, когда сам он не мог ее обнять и ничего нельзя было с этим поделать. Потом, прежде чем он оказался в состоянии ей как-то ответить, она умудрилась от него улизнуть и выйти из ванной, снова оставив его в одиночестве. Вот что особенно доставало Брендона: ожидание этого, желание этого, но сильнее всего – непонимание того, что это может значить.

Он лежал в своей комнате под темно-синим стеганым одеялом и через стену прислушивался к Астре. Та тихонько прошлепала по коридору к ванной. Зубная щетка прошлась по жемчужинам зубов. Девушка сплюнула в раковину. Пописала тонкой струйкой. Открыла в прихожей шкаф, прошелестела молнией, расстегивая сумку, чтобы вынуть оттуда ночнушку. Сердце его колотилось, как после пробежки, заснуть он не мог.

Обычно ночами, когда ее звуки стихали и проходило какое-то время, Брендон выходил в гостиную. Зимний ветер бился об окна, в квартире всегда было прохладно, он неторопливо укладывал разметавшиеся руки и ноги Астры в спальный мешок и под горло застегивал молнию. Брендону хотелось, чтобы ей было тепло. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя в целости и сохранности. Ему стоило немалых сил сдерживать свои желания, но все-таки удавалось с ними совладать.

В пятницу Брендон зашел по делам в банк, потом вернулся в «Стрит Стилз» и заметил в парикмахерской мужчину, болтавшего с Мо и Колином – двумя совместителями, которые большую часть рабочего дня обсуждали, как они обдолбаются после работы. На мужчине была форма охранника торгового центра, с пояса свисала портативная рация. Брендон уже собрался было повернуть обратно, но Мо его заметил и жестом позвал зайти в парикмахерскую.

Когда мужчина представился, назвавшись Крисом, новым владельцем охранной фирмы торгового центра, у Брендона засосало под ложечкой. Каждый раз, когда ему казалось, что недоразумение с этими пародиями на полицейских осталось в прошлом, они подлавливали его на какой-нибудь сущей ерунде, на том, что он болтает с новой девушкой, торгующей солнечными очками в одном из киосков около зала с закусочными, или без всякой задней мысли сидит рядом с женским туалетом, и тогда они в одночасье резко напрягали всех охранников, патрулировавших помещения. С тех пор как Астра начала работать в «Стрит Стилз», они стали уделять ему повышенное внимание. Для него было ясно, что теперь их визит – это лишь вопрос времени. По крайней мере, им надо было бы дождаться ее ухода с работы.

– Я зашел просто представиться. Обхожу все торговые точки, знакомлюсь с сотрудниками, – сказал Крис, кивнув Брендону. – Кстати говоря, возможно, Астра уже успела вам рассказать, что мы с ней сегодня уже встречались. Очень милая девушка. – Что-то прохрипела висевшая у него на бедре рация, и он сделал звук тише. – Кроме того, мне бы еще хотелось поговорить о вашем испытательном сроке. Позвоните мне на следующей неделе, и мы договоримся о времени, – добавил он, вручая Брендону визитную карточку.

– С удовольствием, – процедил Брендон сквозь сжатые зубы.

Вернувшись домой, Брендон увидел, что Астра сидит на полу гостиной, скрестив ноги, складывает свои вещи и заталкивает их в рюкзак; позвонки под майкой выпирали, как клавиши пианино. Глядя, как она пакует вещи, он решил, что это Крис, должно быть, что-то ей сказал, но, когда она к нему повернулась, на лице ее играла такая же, как всегда, ничего не выражавшая улыбка.

– У меня хорошие новости, – сказала она, когда Брендон снял перчатки и засунул их в карман куртки. – Тебе не придется больше маяться, когда я буду занимать твою кушетку. Завтра я переезжаю к Табите. Ее соседка только что съехала, и она будет с меня брать всего полторы сотни в месяц.

Брендон тупо на нее уставился, ему даже сглотнуть было трудно. Значит, она съезжает не из-за каких-то глупых слухов, она просто решила жить сама по себе, а это даже хуже. Он бросил сумку в угол, пошел на кухню и стал там рыться в ящике, где лежали меню ресторанов навынос.

Выдержав минутную паузу, к нему присоединилась Астра. Она не стала, как обычно, устраиваться на столе, чтобы поболтать, а с выражением растерянной суетливости на лице осталась стоять посреди помещения.

– Не переживай, – в конце концов произнесла она ему в спину. – Ты же каждый день будешь меня видеть на работе.

Продолжая копаться в ящике, Брендон расправил плечи, сжал руки и представил себе, что он бык. Он еще ни слова не произнес, вернувшись домой, и чувствовал, как в ней нарастает тревога и беспокойство. Ладно, подумал он. Потому что она тут же это сделала – обвила его тело руками, слегка прижав их к животу, но теперь он был к этому готов. Он быстро повернулся в обхвате ее объятия и так крепко ее прижал, что почувствовал у плеча упругость ее ушной раковины. Обратил внимание на ее запах. Он оказался не таким, каким был все эти недели. От нее пахло дезодорантом, немудреной косметикой, кондиционером для белья и потом.

В его объятии Астра вся обмякла. Руки свесились по бокам в ожидании того, что он собирался отчебучить. От этого Брендону вспомнилось, как в семь лет он поймал маленькую птичку и зажал между ладоней. От страха она тогда тоже перестала шебуршиться. Единственным свидетельством жизни птички было ее невероятно быстрое сердцебиение, но и оно вскоре прекратилось. Он не собирался сдавливать ее до смерти, просто не знал, когда сила сжатия станет смертельной. И теперь, когда ему стукнуло тридцать пять, он так этого и не удосужился узнать.

В ужасе от себя самого, Брендон оттолкнул Астру с такой силой, что она чуть не упала. Придя в себя, она оперлась о стол и нервно рассмеялась.

– Я действительно благодарна тебе, Брендон, за все, что ты для меня сделал. Пойми меня, пожалуйста, – сказала она, и на глаза ее навернулись слезы. – Даже если я не буду здесь жить, мы можем остаться друзьями, правда? Мы же будем вместе работать.

Ему было особенно досадно оттого, что она говорила с Табитой за его спиной, что она не обсудила с ним свой переезд – ей и в голову не пришло, что это нужно сделать. Она больше ему нравилась, когда на ней не было столько косметики, когда ее шрамы и другие изъяны были лучше видны. Но Брендон даже не думал зажимать ее в угол. У него и в мыслях не было, что она должна ему что-то за все то, что он дал ей. Потому что он хорошо помнил ее рассказы о том, что ей довелось пережить, и ему совсем не хотелось, чтобы она думала о нем как о «плохом» парне. Он был совсем не такой.

– Брендон. Пожалуйста, – проговорила она.

Отвернувшись от нее, он все внимание сосредоточил на ящике с меню навынос.

– Конечно, Астра. Никаких проблем. Мы всегда будем друзьями.

На следующее утро Брендон приготовил кофе. Позже, хоть у него от этого на душе кошки скребли, он предложил Астре помочь отвезти ее небогатые пожитки к Табите. Он нес битком набитый ее одеждой и обувью мешок для мусора, а она, прижимая к груди рукой в перчатке спальный мешок, заплетающимся шагом шла под тяжестью рюкзака. Они все больше молчали, вид у Астры был бодрый, как будто прошлым вечером ничего не случилось, и ему тоже было недосуг поднимать эту тему.

Они проехали на электричке несколько остановок до промышленной зоны, потом перешли через скоростную автомагистраль. Астра остановилась перед большой автостоянкой, посреди разбитого асфальта которой стоял неказистый двухэтажный домишко. На его первом этаже расположилась шиномонтажная мастерская, в ее окнах поблескивали отраженным солнечным светом хромированные диски колес.

– Это тут, – сказала Астра, указав на окна квартиры на втором этаже. – Мой новый милый дом.

У Табиты была большая коллекция кактусов, три шелудивых приблудных кошки, стены в квартире были выкрашены в густо-бордовый цвет. Под окном гостиной стояла набитая книгами и журналами полка, сооруженная из ящиков для пакетов с молоком и расщепленных досок. Окна квартиры смотрели на юг, поэтому здесь было светлее, чем у Брендона, но ночами тут, видимо, было темнее. На перекрестке остановился грузовик с прицепом, перевозивший скот. Он покачивался под весом томившихся внутри животных, пар от тепла их тел выходил из вентиляционных отверстий.

Пока Табита рассказывала Брендону о своей парикмахерской, он смотрел, как Астра, оставившая их болтать, прошла в примыкавшую к гостиной спальню. Сквозь раскрытую дверь он продолжал пристально наблюдать за тем, как она бросила сумки на желтоватый матрас, должно быть, оставшийся от съехавшей обитательницы квартиры. Как она села на кровать. Как на ее лице заиграла детская улыбка.

– А ты знал, что я в тебя чуть не втюрилась? – спросила его Табита.

Он отвел взгляд от Астры.

– Нет, понятия не имел.

Табита была одета во все черное, коротко подстриженные волосы она выкрасила в кроваво-красный цвет, вокруг глаз залегли морщины. Она, скорее всего, была его сверстницей: оба не молодели, оба понемногу увядали. Ему казалось, что она относилась к тому типу женщин, которые должны были бы его привлекать.

– Ладно, ты не очень-то возбуждайся, – добавила Табита. – У меня все давно в прошлом. Ты не мой идеал мужчины.

– Не сомневаюсь, – ответил Брендон. – И ты не мой тип женщины… Вообще-то странно, что у тебя возникло желание жить вместе с Астрой. Она не слишком молода, чтобы быть твоей подружкой?

– Думаешь, это менее странно, чем то, что она живет с тобой? – сказала Табита, нагнувшись, чтобы погладить ластившуюся к ее ногам кошку.

Он снова взглянул на Астру. Она уже распаковала вещи, раскидала одежду по матрасу и выбросила Брендона из головы.

После ухода Астры что-то в его квартире изменилось. Там стало пусто. Печально. Как будто перед уходом она как-то умудрилась высветить все недостатки его жилья. Но то, как именно она ушла, не испытывая к нему ненависти, оставляло ему какую-то надежду. Когда он попрощался с ней, стоя в дверях квартиры Табиты, Астра дала ему свой новый номер телефона и чмокнула в щеку. Как ни странно было в это поверить, она все еще считала его своим другом. Это потому, что он вел себя с ней достойно. Когда она лежала на его кушетке, он относился к ней с полным уважением. А когда она сказала ему, что уходит, он сумел обуздать досаду, пока не стало поздно. Он не сделал ничего непоправимого, хотя был близок к этому.

Брендон подмел пол, протер столы, на лифте спустился в подвал и отыскал хранившиеся в его чулане старые картины из отцовского дома. Поднявшись обратно, он повесил две из них в гостиной, одну на кухне и одну в коридоре рядом с ванной. После этого достал из ящика большую часть ресторанных меню навынос и выкинул их в мусор.

На следующее утро он надел вязаную шапочку и пошел в новое кафе, открывшееся неподалеку от его дома. Там было полно народа, но он с удовлетворением отметил, что несколько человек сидели за столиками в одиночестве и ему не придется пить кофе стоя. У симпатичной круглощекой женщины за стойкой поблескивали обгрызенные ногти. Когда она случайно уронила его мелочь на пол и наклонилась, чтобы поднять ее, сзади у нее задралась рубашка, обнажив растяжки на талии. Наверное, она мать, подумал он. На какой-то миг представил, что она – его бывшая жена, что он отец ее ребенка и у него появилась возможность хоть как-то возместить нанесенный ей ущерб. Это было просто смешно, но Брендоном так овладели чувства, что он выскреб всю свою мелочь и, перед тем как взять кофе латте с кексом и сесть за стол, опустил все монетки в баночку для чаевых.

Допив кофе, Брендон дошел по легкому морозцу до круглосуточно работающего спортивного зала, мимо которого проходил миллион раз по дороге к станции и обратно. Зашел внутрь, заполнил и подписал все документы для месячного членства. Потом, крутя педали велотренажера, смотрел на проезжавшие по улице машины и думал о женщине из кафе. Вежливой, но не заискивающей. Внезапно ему пришла в голову мысль, что из-за растяжек она казалась сильной, и ему было странно, что от этого она стала ему представляться более привлекательной. На приколотой к кофточке табличке было написано ее имя – Мэриголд, и он решил, что это самое замечательное имя, какое ему доводилось слышать.

В тот вечер Брендон просматривал газетные заголовки, ужиная в скромной закусочной за углом. Дойдя до раздела объявлений о работе и вакансиях, он стал их внимательно изучать. Он решил встретиться с Крисом. Он будет с ним честен, будет сожалеть и раскаиваться. Если после этого охранник от него не отстанет, он бросит работу и найдет себе какое-нибудь другое занятие, может быть, снова устроится в ремонтную мастерскую. Тогда, если Мэриголд не согласится с ним куда-нибудь пойти, он даст собственное объявление. Почему бы и нет?

После ужина он вскоре заснул, и во сне ему вообще ничего не привиделось.

В понедельник утром он сошел с поезда и бросил взгляд на восходящее за торговым центром солнце, напоминающее слепящий апельсин. Ему не терпелось рассказать Астре, как он провел выходные. Как он сходил в спортивный зал и как у него возникло новое романтическое увлечение. Ему хотелось поблагодарить ее за то, что она провела у него некоторое время, и за то, как она от него уехала.

Проходя через вращающуюся дверь торгового центра, он заметил Астру, которая выходила с пассажирского места грузовичка «тойота». Она обернулась, быстро сказала что-то водителю и резко захлопнула дверцу машины.

– Доброе утро, – сказала она, поравнявшись с Брендоном, перекинув волосы через плечо и притопывая, чтобы согреться. Он не виделся с ней всего пару дней, но теперь она показалась ему другой, более взрослой. На ней был шарф, которого он раньше не видел, а ногти покрывал ярко-красный лак.

– Это Табита тебя подбросила? – спросил он, изо всех сил стараясь говорить так, чтобы голос не выдал волнения.

Астра отвела взгляд в сторону.

– Нет, это был Крис. Он сейчас паркуется.

Брендон сглотнул.

– Крис из охраны?

– Угу, – бросила она, обогнав его, чтобы пройти внутрь.

Утром Астра была спокойна, все внимание уделяла работе, отмечая в списке заказов новые поступления. Она вынимала рубашки, потрескивавшие статическими зарядами, из пластиковых пакетов, складывала их как полагается или развешивала на плечиках по своим местам. Когда Брендон спросил ее о квартире Табиты, она ответила резко и кратко. А когда он задал ей вопрос, как она добирается до работы, Астра только пожала плечами и сказала, что нормально. Он решил ничего ей не говорить о том, как провел выходные. Ничего не сказал ни о спортивном зале, ни о Мэриголд. За несколько часов они едва перекинулись парой слов.

Когда магазин закрылся, Астра стала протирать стекла шкафов и витрин, а Брендон занимался бухгалтерией.

– Знаешь, если ты когда-нибудь попадешь в беду или тебе надо будет где-нибудь перекантоваться, ты всегда можешь на меня рассчитывать, – сказал он, глядя на Астру.

Он был совершенно уверен, что ей нет надобности нигде «перекантовываться». Он только хотел напомнить о той поддержке, какую ей оказывал. О том, что он взял ее на работу, позволил спать на его кушетке и никогда ни о чем ее не просил. О том, что он никогда – кроме одного-единственного раза – к ней не прикасался.

Астра не ответила.

– Так что, теперь ты видишься с Крисом? – продолжал Брендон, не найдя в себе сил сдержаться. – Мне этот малый совсем не нравится. Он неудачник.

– Я с ним не встречаюсь, – ледяным тоном ответила она.

– Тогда почему он подвез тебя до работы?

– Мы с ним друзья. Он просто присматривает за мной, вот и все.

Брендон рассмеялся.

– Это один из твоих талантов, да? Находить парней, которые о тебе заботятся, но ты с ними не встречаешься?

Астра отложила в сторону тряпку и флакон с чистящим средством. Теперь она стояла рядом с ним, но напряжение между ними было совсем не такое, как раньше. Выражение на ее лице было натянутым, отстраненным.

– Брендон, я пришла сегодня на работу только для того, чтобы сказать тебе, что не вернусь, – произнесла она.

– Да ну? С чего бы это?

– Крис подыскивает мне другую работу.

– Где? – спросил Брендон, прекрасно понимая, что она ему не скажет.

Позже, когда Брендон вновь будет прокручивать в голове этот разговор и всю историю отношений с Астрой, он скажет себе, что ошибался не только он. В самый первый день, когда Астра сказала ему, что спала на автобусной станции, она, конечно же, знала, что он предложит ей свою кушетку. Ей хотелось, чтобы он так поступил. Но с ее стороны так им крутить было неправильно, потому что все, чего он хотел – и в чем нуждался, – это немного душевной теплоты.

Астра подошла к нему вплотную, казалось, она готова плюнуть ему в лицо.

– Ты знал, что в конторе охранного агентства вывешена твоя фотография? Она там рядом со снимками магазинных воров и других преступников.

Брендон был в курсе. Под цветным изображением его физиономии поместили несколько фраз. Куда ему разрешалось ходить. Какие магазины ему запрещалось посещать. Условия, на которых ему вообще было позволено находиться в торговом центре.

Он положил дневную выручку с банковской ведомостью в небольшую сумку на молнии, как делал это каждый день в последние десять лет. В голове мелькнул вопрос о том, надо ли будет возвращаться сюда на следующий день. Закрыв магазин, он мог оставить ключи под дверью и никогда больше не переступать его порог. Именно этот момент мог стать решающим: пора бросить эту бодягу к чертовой матери.

Первой на него подала официальную жалобу та девушка из «Альдо» с серьгой в языке. Он тогда встречался с Сэмми из «Ле Шато» по соседству. Пару раз они вместе ужинали, потом они с ней не поладили, когда он попытался убедить ее пойти к нему домой. На следующий день он зашел к ней на работу, назвал ее фригидной, наверное, употребил какие-то непотребные выражения, управляющему несколько раз пришлось просить его выйти вон, и в конце концов тот вызвал охрану. Были и другие. Девушки, которые ничего не говорили. Девушки до Джессики и Сэмми. Девушки после них. Естественно, он надеялся, что Астра никогда ничего об этом не узнает.

– Крис считает, что старая охранная компания непрофессионально поступала с жалобами. Если бы он был начальником, он бы вызывал полицейских, – сказала Астра.

– Да неужто? – Он неприятно осклабился. – Чтоб меня в тюрягу засадить за то, что у меня было несколько подружек?

– Дело не в этом, и ты это прекрасно знаешь. – Астра сделала паузу, потом усмехнулась. – Ты подглядывал за мной, когда я спала, – добавила она. – Я чувствовала, что ты был там.

У Брендона вытянулось лицо.

– Ты была в моей квартире. Мне можно смотреть в моем собственном доме, черт побери, куда мне заблагорассудится, или не так?

– Ты и фотки мои делал? – Когда Астра это сказала, у нее оголились десны, и Брендон увидел, что она может быть просто отвратительна.

– Нет. Нет, не делал… – Он ненавидел себя за то, что промямлил эти слова, а не выговорил четко, хотя именно это было чистой правдой.

– Ты и впрямь любишь таскаться за девушками? Говорят, ты заходишь в женский туалет и разовым фотоаппаратом снимаешь, как они писают. – Складывалось впечатление, что ей было приятно его обвинять. Видеть, как он готов сквозь землю провалиться. – Скажи мне правду. Я в самом деле хочу это знать. Ты и мои снимки делал?

Брендон пытался перевести дыхание. Он хотел сосредоточиться и сначала думать, а потом делать, но внезапно его рука сжала ее конский хвост, и Брендон откинул назад голову Астры. Жестко. Пучок ее волос так приятно сжимать в руке. Он толстый. И голова ее запрокинутая, это лицо ее небрежно накрашенное, лоснящееся от жара свисающих ламп, всего в дюйме от его лица. Он крепко ее держит, не отпускает. Шея выгнута. Так близко. Клубничный аромат помады. Ванильного шампуня. Уродина. Прелестница. Дурочка. Кудесница. Девушка.

Но Астра действовала быстрее и была сильнее, чем казалась. Она врезала плечом ему в грудь и вывернулась из его захвата в тот миг, когда он уже был готов прижаться губами к ее губам.

– Не прикасайся ко мне, скотина, – прошипела она.

Когда она отошла на шаг назад, взгляд ее был спокойным и холодным. Вытянув вперед руку, она остановила его там, где он стоял. Брендон удивился, как ей удалось это сделать – как будто она и раньше оказывалась в подобной ситуации миллион раз. Это его озадачило. Кто эта девушка на самом деле? Как она стала такой? Так он там и стоял, вновь пораженный ею и озадаченный.