Бобик позвонил ровно в ту минуту, когда Сабина ложилась спать.

– Послезавтра мне снимают гипс! – завопил он так громко, что Крысик Борисик обеспокоенно выглянул из своего домика.

– Значит, у тебя начнутся настоящие каникулы… – сказала Сабина со странной горечью в голосе и подумала о красном скутере, который наверняка уже починили.

– А ещё папина фирма выиграла тендер, – добавил Бобик, немного тише.

«И как могло случиться, – задумалась Сабина, – что мне понравился этот дурачок…»

Перспектива провести остаток каникул (или, как минимум, время до возвращения родителей) в обществе бабушек показалась ей совершенно невыносимой.

– А может… я бы пришёл к вам завтра с утра? Ну то есть приехал? Папа завёз бы меня… – проговорил Бобик неуверенно. – Может, мы бы вместе сделали этот, ну, как его?..

– Экслибрис, – подсказала Сабина и украдкой улыбнулась своей тени на стене.

– Папа хотел поговорить с твоей бабушкой или ещё с кем-то из взрослых… чтобы как можно быстрее начать работу.

– О, а я-то думала, вы собирались уехать на Мальту, – бросила она едко.

– Н-ну, д-да… с-собирались… – Бобик почему-то стал заикаться. – Но я сказал папе, что я не… Ну в общем, это же большие деньги, Европейский союз выделяет, – мямлил Бобик. – Поэтому нужно проследить, чтобы кто-нибудь другой не перехватил. Все только и ждут… а первый в очереди…

– …шурин твоего папы, – закончила Сабина, и Бобик подтвердил, что так оно и есть.

«Ничего нельзя сделать без протекции», – прозвучала в голове у Сабины фраза, когда-то брошенная Бобиком.

Закончив разговор, Сабина спрятала телефон под подушку и уже собиралась лечь спать, как вдруг что-то со стуком упало на балкон.

Это оказался камень, завёрнутый в лист бумаги.

Планирую похитить этого вашего монстра, помесь тюфяка и акулы. Он когда-нибудь остаётся на улице один? – прочитала Сабина и захихикала. То, как Борис обозвал Текилу, показалось ей на удивление метким. После прочтения уничтожить, – гласила приписка маленькими буквами.

Сабина вышла на балкон и помахала в сторону зарослей акации, где укрывался Борис Прибыльский. Потом вытащила из ящика стола чистый листок и написала следующее:

Внимание! Важно!

1. Собаку зовут Текила. Имя не связано с алкоголем. Расскажу как-нибудь потом.

2. Один не гуляет. Имеет обыкновение бросаться на велосипеды и бежать за ними. Именно тогда и можно его подманить.

3. Очень любит сыр, нарезанный кубиками.

4. Если разозлится, может тяпнуть. Лучше его не дразнить.

5. Ничем не болен, а хрипит, потому что такой уж он есть.

Завернула камень в листок и бросила в сторону газона. Высокая фигура воздыхателя Тёти Моти схватила послание и тут же исчезла во мраке.

«Интересно, получится у него или нет?» – подумала Сабина.

Она ворочалась на своей постели, а где-то вдалеке загрохотало.

Лежа с открытыми глазами, Сабина слушала звуки приближающейся грозы и думала о Павлине и Петре.

– А всё-таки мне вас не хватает, – шепнула она, закрывая глаза.

Утром её разбудили доносящиеся с кухни громкие голоса. Она мгновенно оделась и выбежала из комнаты.

– Он просто исчез! – кричала Тётя Мотя, мечась от стола к стене и обратно.

– Как это? – Мастер-Ломастер, как всегда с утра, думал с трудом и не очень логично.

– Побежал за каким-то треклятым велосипедом и не вернулся… – Тётя охнула и опустилась на стул.

– Может, он ещё вернётся, – неискренне вставила Баба Грошенька, которая терпеть не могла Текилу, с того самого момента, как он изгрыз её выходные туфли.

– «Лесси возвращается»… – произнесла Баба Мина. – «Дорога домой: Невероятное путешествие».

– Что? – голос Тёти Моти сорвался.

– Дорогая, это фильмы о том, как животные возвращаются домой, – на сей раз внятно и по делу – изменив обычаю – прокомментировал Мастер-Ломастер.

– Жизнь – вовсе не фильм, – простонала Тётя Мотя, и в этот самый момент громко и настойчиво затрезвонил звонок калитки.

Сабина с грохотом сбежала по лестнице, даже не услышав, какие слова в её адрес произнесла из-за двери Ведьмалиновская.

На улице стоял Бобик, а рядом с ним его отец. В руке у Одровонжа-старшего была большая чёрная папка, а из кармана рубашки выглядывал смартфон последней модели.

– Бизнес лучше всего начинать с утра, – сказал он, потирая руки.

Сабина открыла калитку, и оба гостя отправились наверх: отец Бобика решительным и энергичным шагом, а Бобик медленно, всё ещё опираясь на костыль.

– Добрый день, – Бобик вежливо поприветствовал Ведьмалиновскую. Поджидая у приоткрытой двери, она явно планировала прочитать дидактическую лекцию, которая должна была научить Сабину Трубач (двенадцати лет) хорошим манерам.

Сабина и Бобик с костылём ещё не успели добраться до второго этажа, а Юзеф Антоний Одровонж, владелец строительной фирмы, уже восседал за столом, разложив перед собой целую кучу бумажек.

– Прежде всего мне необходимо осуществить инвентаризацию объекта и сравнить с первоначальным состоянием, – сказал он. – Может быть, сохранились какие-нибудь снимки, где видно, как это выглядело раньше? – Он осмотрел кухню и одобрительно закивал. – А что, хата вполне себе…

Мастер-Ломастер выдвинул из комода самый большой ящик и вытряхнул содержимое на пол.

Отец Бобика бросил взгляд на лежащий на самом верху снимок.

– Любопытно, любопытно, – хмыкнул он.

Баба Мина сделала Оскорблённую Мину Номер Восемь.

– Германия, межвоенное десятилетие, – улыбнулся Мастер-Ломастер. – Такого ещё много, если вам интересно, – сказал он, и оба стали перетряхивать бумаги и фотографии. – Вот, пожалуйста, схемы. – Мастер-Ломастер вытащил сильно потрёпанную папку с тесёмочками.

В тишине, которая воцарилась на некоторое время, раздалось тихое хлюпанье: Тётя Мотя деликатно напомнила о своей трагедии.

– Ну… собака это ж не иголка в стоге сена, – изрёк Юзеф Антоний Одровонж, выслушав рассказ о пропаже Текилы. – К то-то похитил вашу псину ради выкупа.

Тётя Мотя побледнела и схватилась за край стола.

В эту самую минуту в открытое окно влетел камень, завёрнутый в листок бумаги. Бобик поднял его и вручил Бабе Грошеньке. Та развернула записку, быстро пробежала глазами и передала Тёте Моте.

– Собака в целости и сохранности. Приходите за ней сегодня вечером в винный погребок «Под Четвёркой». Дресс-код – вечерний, – дрожащим голосом прочитала тётя, внезапно залилась краской и выбежала из кухни, выкрикивая слова, которых никогда не осмелилась бы при всех произнести Сабина.

– Ну, что я говорил? – отец Бобика победно улыбнулся.

– Чап-чап-чап, – подытожила Баба Мина.

Наверху что-то стукнулось об пол – словно кто-то с размаху пнул кресло или выронил какой-то тяжёлый предмет.

– В последнее время атмосфера в доме слегка нервозная, – объяснила Баба Грошенька.

– Ноу проблем, – улыбнулся отец Бобика. – Что же касается реставрационных работ… Мне нужно обеспечить надзор за тем, как они будут вестись… так что, может быть, вы?.. – Он бросил на Мастера-Ломастера вопросительный взгляд.

Подумав о царящем в комнате Мастера-Ломастера вселенском хаосе, Сабина вздрогнула. Это была не комната, а скорее кладбище приборов и запчастей. И где-то там, в этих завалах, затерялся переключатель скорости от её велосипеда, вспомнила она.

Полная самодовольства мина Мастера-Ломастера явно говорила о том, что он собирается принять почётное задание. Инстинкт самосохранения шепнул Сабине, что теперь надо готовиться к самому худшему.

И она принялась обдумывать хитрый план, как бы ей на время ремонта воспользоваться свободной комнатой в квартире Бабы Мины (кроме бабушки там обитал только внушительных размеров фикус, которого все уважительно величали Пан Фикус).

Вдруг сверху раздались пронзительные звуки танго.

На сей раз – Roxanne. А это означало, что Тётя Мотя настроена воинственно. Из размышлений Сабину выдернул Мастер-Ломастер.

– Ты не могла бы всё это как-нибудь сложить? – беспомощно произнёс он, показывая на беспорядочную груду бумаг на полу. Перед тем как уйти, он вытянул оттуда несколько фотографий и быстро спрятал в карман.

Сабина уселась на пол, рядом с ней пристроился Бобик.

В основном тут были старые письма, счета и пожелтевшие фотографии.

– Суперские кальсоны, – захихикал Бобик, рассматривая группу пловцов, выстроившихся на берегу.

– Это мой дедушка, – сказала появившаяся в дверях Баба Мина. – Он был таким красивым, что при виде него женщины лишались чувств.

Сабина стала придирчиво рассматривать снимок. По правде говоря, усы, торчащие в стороны, как у кота, вовсе не вскружили бы ей голову. Но она обратила внимание на кое-что другое, показавшееся ей знакомым.

У дедушки Бабы Мины был – как и у Петра – внушительных размеров нос.

– Это семейное, – вздохнула Баба Мина. – Но когда такой нос у мужчины, это ещё…

Удивительно, что на сей раз Сабина вовсе не испытала привычного набора чувств: у неё не потемнело в глазах от ярости и перед глазами не замаячил образ первой красотки их класса с точёным носиком. Наоборот, Сабина гордо выпрямилась, и на лице её заиграла улыбка.

– Ну что же, по этому признаку можно узнать семью Трубачей, – объявила она торжественно.

– Так же, как династию Габсбургов по выдающейся челюсти, – невинно вставил Мастер-Ломастер.