Тем вечером к нам домой пришли двое копов, женщина и мужчина. Мама и Луиза сели на диван. Я – на кресло в углу, а полицейские – на стулья, принесенные из кухни. Как будто у нас программу про копов в гостиной снимали.

– Вы могли бы рассказать, что произошло вчера вечером, Ким? – сказала женщина-коп и достала блокнот.

Ага, расскажи им, как он сорвал рождественскую гирлянду.

Мама смотрела в пол.

– Не уверена, что могу рассказать много, – ответила она. – Каллум вышел из дома, по-моему, в районе восьми часов. Пошел, как обычно, в «Летучую лисицу».

– То есть Каллум часто посещал этот паб? – Мужик допер. Встречаются среди копов и неглупые ребята.

– Он пытался побороть эту привычку, но да, ходил он туда довольно часто.

– Насколько часто? – спросила женщина-коп.

– Четыре раза в неделю. Иногда пять.

Ага, а после паба он обычно поднимает руку на мою маму. Надо было ей и об этом рассказать. Момент идеальный, два копа у тебя в гостиной, такое не каждый день случается. Но мама не сказала. Может, ей было горько, что Каллум стал жертвой драки, а может, не хотела признаваться в присутствии его сестры.

– А в другие пабы он ходил? – спросила женщина-коп.

– Вроде нет. «Летучая лисица» всего в десяти минутах ходьбы от дома. Каллум не любил долгие прогулки.

– А враги у него были? – спросил коп.

Я.

– Были ли у него враги? – повторила мама и посмотрела на меня. У меня аж кишки слиплись под этим взглядом. Потом она отвернулась. – Кажется, нет.

– А друзья в пабе имелись? – спросил коп.

– Если и были, то он о них не рассказывал. Обычно он брал с собой планшет или журнал «Формула-1». Думаю, он просто проводил там время наедине с самим собой.

Я как-то видел его с улицы через окно паба, он и правда сидел один. В этом мама была права.

– Сколько вы живете с ним вместе? – спросила женщина-коп.

– В этот дом мы переехали в прошлом декабре, так ведь, Дэнни?

– Ага.

И живем тут ровно на год дольше, чем надо бы.

– А вы уже разговаривали с посетителями паба? – спросила мама. Теперь она превратилась в копа.

Женщина кивнула.

– Да, мы опрашиваем всех, кто был там в тот вечер.

Глупый вопрос, мам. Разумеется, они всех опрашивают. Это главная часть их работы.

– Каллум когда-нибудь вступал с кем-то в конфликт? – спросил коп.

Я скрестил пальцы. Ну же, мама, вот твой шанс. Расскажи им. Расскажи, что он с тобой делал. Расскажи, что он вступал в конфликты – с тобой.

– Нет.

Я посмотрел на нее. Но она избегала моего взгляда.

Почему она не рассказала им про рукоприкладство? Почему не рассказала про ту девушку на дороге к побережью? Почему не рассказала, какой он был злющий негодяй? Я изо всех сил хотел, чтобы мама выдала все это и сразу, но она просто молчала, как будто в нашем доме всегда была тишь да гладь.

Я мечтал рассказать им всю правду, но если бы сделал это, они обратили бы свое пристальное внимание на меня и захотели бы узнать, почему я так злился на Каллума и так его ненавидел.

И тогда они точно все раскопали бы.

Потом женщина-коп заметила журнал «Невесты».

– Вы с Каллумом собирались пожениться?

– И собираемся, – сказала мама.

– Извините.

Не такая уж серьезная оговорка, но ее оказалось достаточно, чтобы мама расплакалась. Луиза подошла к ней, шаркая ногами, и обняла.

– Все хорошо, Ким, – сказала Луиза.

Мама быстро успокоилась. Бывали у нее слезные эпизоды и подлиннее.

Копы сразу возобновили работу.

– А в прошлом у вас были бойфренды? – спросила женщина.

Мама немного заерзала.

– Совсем недолго. – Мама посмотрела на меня, будто чувствовала себя в чем-то виноватой. – У меня была пара кратковременных романов.

Суперкратковременных, видимо. Я их даже не запомнил.

Женщина-коп перевела взгляд на меня.

– А отец Дэнни?

Вот блин.

Мама посмотрела на свои ногти, как будто эти воспоминания понемногу выносили ей мозг.

– Мы не общаемся. Я много лет его не видела, в последний раз мы встречались еще до рождения Дэнни.

Пожалуйста, не говори, пожалуйста, не говори, пожалуйста-препожалуйста, не говори, что он живет в Шотландии, прошу, прошу, умоляю. Я так надолго задержал дыхание, что думал, в обморок упаду, но мама больше ни слова не сказала. Бог Ни-За-Что-Не-Говорения услышал меня.

Луиза почесала татушку в форме рыбки на ноге.

– У вас есть какие-нибудь зацепки?

Ответил мужчина.

– Мы опираемся только на показания женщины с улицы Эмберли-Клоуз. Она выносила мусор и услышала, как мужчина с шотландским акцентом выкрикивает ругательства и оскорбления. Когда она подошла ближе, Каллум уже лежал на земле, а обидчик успел скрыться.

Женщина-коп взглянула на маму.

– У вас есть предположения, почему кто-то мог затаить на него такую злобу?

Мама не смотрела на меня. Она просто пожала плечами.

– Он работает в сфере информационных технологий, любит смотреть автомобильные гонки, он ни с кем не в ссоре. Не торгует наркотиками или чем-то там еще.

– Каллума что-нибудь связывает с Шотландией?

– Раньше он ездил в командировки по работе, но чаще на юг. В Бирмингем, Рединг, Лондон. Мне кажется, он вообще никогда не бывал в Шотландии. Не помню, чтобы он об этом упоминал.

Тишина.

У копов закончились вопросы. Как это типично. Я лично мог бы спросить еще кучу всего. Они взяли фуражки и встали. Прежде чем уйти, коп сказал еще кое-что, как в программах по телику:

– Я знаю, вам сейчас очень нелегко, Ким, но если вы что-то вспомните, любую мелочь, пожалуйста, свяжитесь с нами.

Мама кивнула.

Женщина-коп положила руку на мамино плечо.

– Уверена, все наладится.

Мама слабо улыбнулась.

– Да, Каллум выкарабкается, – сказала она. – Он крепкий, как буйвол.