Иногда после школы я заходил к Эми домой. Мне там нравилось. В их доме царила хорошая атмосфера. Там я чувствовал себя в безопасности. Как будто с тобой никогда ничего плохого не случится. Возможно, все домашние просто боялись что-нибудь вытворить на глазах у Иисуса Христа, который смотрел на всех с креста из любого уголка дома.

Но я помню, что однажды мама и папа Эми на самом деле немного повздорили.

– Я сегодня вечером пойду гулять, Марк, – сказала мама Эми. – У меня в календаре это сто лет назад запланировано.

– А я собирался посмотреть сегодня матч в пабе, – разочарованно отозвался он.

– Дома же можно посмотреть.

– Это не одно и то же.

– Та же самая трансляция. Только не надо говорить, что в пабе показывают другой матч.

– Дело в атмосфере.

Я понимал, что взрослые могут спорить абсолютно по любому поводу. Мы с Эми сидели и слушали их разговор в гостиной.

– И что случится дальше? – спросил я Эми.

– Папа останется дома и будет смотреть футбол по телику.

– То есть он уступит твоей маме?

Эми посмотрела на меня озадаченно.

– Ты хочешь сказать, у вас дома всегда и во всем побеждает Каллум?

– Ну, он же мужчина, так?

– Ты на какой планете живешь, Дэнни? О равенстве что-нибудь слыхал, нет?

Слыхать-то слыхал. Не уверен, что видел. Не мог вспомнить ни одной ситуации, в которой мама поступила бы так, как сама хотела. Любое слово Каллума было для нее законом.

– Просто у нас дома все устроено иначе.

– Очень печально, – сказала Эми и сжала мою руку.

Разумеется, ее папа согласился смотреть матч дома. Через несколько минут они уже спокойно обнимались в прихожей. Никаких обид.

Посмотрев, как жила семья Эми, я убедился, что мне просто необходимо найти своего отца. Я хотел бы жить так, как Эми. У нее дома маленькие размолвки не превращались в чудовищные ссоры. Там никто никого не бил.

Я решил проведать тетю Тину. Они с мамой раньше много тусовались вместе. Не могли же они только о шмотках все время разговаривать. Наверное, и на разговоры о семье время оставалось. Я подумал, есть вероятность, что она что-то знает о моем папе.

Маме я сказал, что пойду к Эми.

На велосипеде до тети Тины было слишком далеко, так что я сел на автобус – и даже с пересадкой. Ехал сто лет. Не то что в Рождество, тогда мы до них доехали секунд за десять.

По длинной подъездной дорожке я подошел к дому и нажал на звонок.

Дверь открылась.

– Привет, Дэнни. Ой, вот это неожиданность, – сказала тетя Тина. Я не был у них с самого Рождества.

– Здравствуйте, тетя Тина.

– А где мама? – спросила она, глядя через мое плечо на дорожку.

– Дома с… – Даже его имя вызывало у меня желание сплюнуть. – С Каллумом.

– Что-то случилось? – спросила тетя с взволнованным лицом.

Можно было целый день рассказывать о том, что у нас случилось. Но я этого не планировал. Ей нельзя было все рассказывать.

Я помотал головой.

Тетя посмотрела на меня с прищуром.

– Ты уверен, что все хорошо, Дэнни? Я разговаривала с твоей мамой, но что-то она совсем на себя не похожа. И к нам она так давно не приезжала.

– Вы и сами у нас кучу времени не были.

Внезапно тетя Тина сделала виноватое лицо, стала скреплять и раскреплять замочки из пальцев.

– Ну, да, после того, как повел себя Каллум, Грег не хочет… Не хочет к вам в гости. Я приглашала ее попить кофе, но она всегда занята.

– Ага, занята.

Ни в какую занятость тетя Тина явно не верила.

– Ты на сто процентов уверен, что не происходит ничего плохого?

Нет, тетя Тина, происходит как раз куча всего нехорошего. Но вы не волнуйтесь. Я все решу.

– Все хорошо, ага.

– Не «ага», а «да», Дэнни.

– Да, тетя Тина.

Ее лицо снова стало беззаботным.

– Дядя Грег повез Табиту и Маркуса на теннис.

– Я не к ним приехал, а к вам.

Ее пышные коричневые брови поползли вверх.

– Ко мне?

– Да, к вам.

– Тогда тебе лучше войти.

Я снял кеды у входной двери. Дома у тети Тины было даже чище, чем у Каллума или у бабули. В уличной обуви входить внутрь было нельзя. Как будто она в чем-то провинилась.

Мы вошли в гостиную. Я снял пиджак и повесил его на спинку стула.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Хочу чего-нибудь, да.

Идиотский ответ, но когда нервничаешь, голова вообще плохо варит.

Тетя Тина вернулась со стаканом апельсинового сока. На вкус он был странноват.

В нем плавали кусочки апельсина.

– В общем, твой приезд большой сюрприз, – сказала тетя, села на диван, и кожаная обивка скрипнула под ее весом. Настоящий сюрприз будет, когда она узнает, зачем я приехал. – Так для чего ты проделал этот путь?

Я сделал глоток сока, и дурацкие кусочки попали не в то горло. Тетя Тина стучала мне по спине, пока кашель не затих.

– У меня к вам вопрос.

Тетя Тина наклонилась ко мне.

– Я вся внимание.

– Хочу знать, где мой отец.

Тетя Тина откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Она уже не выглядела так, будто очень рада меня видеть.

Она долго молчала, думала, что мне ответить.

– Откуда вдруг такой вопрос?

– От меня.

– Я поняла, что от тебя, Дэнни, – вздохнула тетя Тина. – Хотелось бы знать, почему ты его задаешь.

– Мне в следующем марте исполнится пятнадцать. Кажется, самое время узнать, кем был мой отец. Точнее, кем он до сих пор является.

– Боюсь, я не могу тебе сказать, – сказала тетя, теребя бусы на шее.

– Почему?

– Об этом тебе мама должна рассказать. Ты у нее спрашивал?

– Тысячу раз. Она не отвечает. Где он?

Тетя Тина выглядела как участница викторины, которая понятия не имела, какой ответ выбрать. Она очень хочет получить денежный приз, реально хочет, но какой ответ правильный?

– Дэнни, ты уверен, что дома все хорошо?

Теперь я почувствовал себя участником уже другой программы, где копы по кругу задают одни и те же вопросы.

– Да, – сказал я, возможно, слишком громко и быстро.

– Просто после того, что произошло у нас дома… – Об этом мне необязательно было напоминать. – Ты бы рассказал мне, если бы что-то случилось, да, Дэнни? Рассказал бы?

– Конечно. Но сейчас я хочу найти своего папу.

Тетя Тина поерзала, как будто у нее где-то чесалось.

– Мы с тобой разговариваем об очень сложной ситуации.

– В том-то и дело, что мы о ней не разговариваем.

Тетя встала и медленно пошла по комнате, по-прежнему теребя бусы.

– Ох, Дэнни, Дэнни, Дэнни.

Что-то подсказывало, что она очень хочет мне рассказать. Я решил ей помочь.

– Скажите хоть что-нибудь.

Тетя Тина улыбнулась. У нее обалденно белые зубы, как у людей из рекламы.

– Невозможно рассказать только часть, Дэнни.

– Значит, расскажите все.

Она покачала головой, и бусы зазвенели на шее. Все это начинало действовать мне на нервы. Я знаю, взрослые скрывают от детей какие-то вещи, но это было просто смешно. Я всего лишь хотел узнать, где мой отец. Не такая уж великая просьба, да?

– Он умер?

– Нет, Дэнни, он жив.

– В тюрьме?

Она покачала головой.

– Но он плохой человек, да?

– Когда-то был.

Мне подходит.

– Так почему я не могу с ним увидеться?

Тетя Тина почесала щеку четырьмя ноготками, покрытыми алым лаком.

– Просто не можешь и все, Дэнни, без согласия мамы. Я тебе помочь не могу.

Я встал. Хотел пнуть ее дурацкий диван и смести все безделушки с полок. Еще один дом, где все безупречно.

– Я хочу его увидеть! – крикнул я.

– Дэнни, успокойся.

– Вы не понимаете.

Тетя Тина подошла и взяла меня за руку. Я вырвал руку. Она принадлежала мне. Не ей.

– Чего я не понимаю? О чем ты говоришь, Дэнни? Почему ты так отчаянно хочешь его найти?

В комнате внезапно стало тихо. Тишину нарушало только тиканье часов на каминной полке и тетино дыхание.

– Можно я тогда ему просто напишу?

– В смысле?

– Напишу ему письмо. Могу без встречи обойтись, хотя бы письмо отправлю.

– Нет, Дэнни. Я не могу, серьезно говорю.

– Ну что ж, тогда я пошел.

Я взял пиджак и пошел к двери.

– Что ты делаешь? – спросила тетя Тина дрожащим голосом.

– Домой еду.

– Можешь еще побыть у нас. Я морковный торт испекла.

– Мне нужен отец. А не торт.

Лицо тети Тины полностью отражало мои чувства. На нем читалась безнадежность.

Она прошла со мной в прихожую, потом попыталась помочь мне с пальто, но я выхватил его из тетиных рук и надел самостоятельно.

– Довезти тебя до дома, Дэнни?

– Нет.

– Как бы я хотела знать, в чем тут дело.

Мечтайте дальше, тетя Тина.

Обычно я ее обнимаю на прощание. Но не сегодня. Не заслужила она.

Она смотрела на меня смущенно, потом обняла меня сама. Я хотел высвободиться из ее рук, но не стал. Не смог. На меня навалилась такая слабость, будто из меня разом вынули все мышцы. Объятия бабушки. Не тети. Не думал, что буду по ним скучать. Но так вышло. Это объятие напомнило мне о тех временах, когда мы жили с бабулей и дедулей. Все дома. Все счастливы. Я чувствовал себя в безопасности. Но я знал, это ощущение долго не продлится. У тети Тины наверняка много дел.

Я смотрел на фото на стене. Тетя Тина, дядя Грег, Табита и Маркус, все прижимаются друг к другу на пляже и улыбаются естественно, не так, как Каллум. У мамы в нашей квартирке тоже висели наши фотки. Но там, где мы теперь живем, нет ни одной. Только фото гоночных машин. А нас как будто не существует.

Фотография и теплое объятие стали последней каплей. Я заплакал. Я не плакса, честно говорю, но не смог сдержать слез. Слезы просто текли из глаз сами собой.

– Ох, Дэнни, – сказала тетя.

Тетя Тина выдавила из меня еще немного слез. Я так тупо себя чувствовал, слезы капали прямо на красивый ковер в прихожей. Наконец тетя разжала объятия и пошла за салфетками. Я поймал свое отражение в зеркале. Сам на себя не похож, глаза красные, как у зомби, волосы растрепаны, лицо печальное в ответ на полное улыбок фото.

Тетя Тина вернулась со стопочкой салфеток. Я высморкался и потянулся к дверной ручке. Но она перехватила мою руку.

– Подожди.

Она поспешила в соседнюю комнату. Я подумал, опять за салфетками. Через минуту тетя снова появилась в прихожей, держа в руке клочок бумаги. Маленький, в такой особо не высморкаешься. Она стояла и смотрела на него, будто не понимая, зачем его вынесла, а потом сунула мне в руку и накрыла ее своими ладонями, словно взяла в тиски.

– Когда напишешь ему, предупреди, чтобы он и не думал кому-нибудь рассказать о том, откуда ты это взял.

– Хорошо, тетя Тина.

– И скажи маме, чтобы позвонила мне. Пожалуйста.

– Хорошо, тетя Тина.

– И что бы ни случилось, Дэнни, не говори маме, кто дал тебе эту бумажку. Понял?

Я смотрел на ее руки поверх моей.

– Понял?

– Да, тетя Тина, я все понял.