Всю жизнь Макмагон был одержим гордыней. Когда дело касалось гордости, он всегда был начеку. Он всегда тщательно взвешивал и обдумывал слова и поступки. Даже когда был маленьким мальчиком, он действовал так, чтобы никому и в голову не пришло над ним глумиться. Макмагон сидел у себя в машине, откинувшись на кожаную спинку сиденья. Он не мог поверить самому себе, что занимается тем, чем занимается. Макмагон сам себя ненавидел за то, что повсюду следовал за Розой. Но после того, как их снова свело провидение, он совершенно забыл о себе и стал следить за ней. Роза и Пьеро, взявшись за руки, шагали по улице.

Когда был с Розой, Пьеро становился совершенно другим человеком. С него сходила сонная хмарь, он был оживленным и задорным. Разговаривая, он постоянно жестикулировал. Он что-то говорил ей, а она заливисто смеялась. Она на него смотрела с очевидным восхищением. Явно чем-то довольные, они прошмыгнули в дверь гостиницы «Валентин» и скрылись из виду.

Иногда Макмагону казалось, что выпивка и наркотики на деле выявляют истинную сущность людей. Роза не видела Пьеро, когда тот был под кайфом. В таком состоянии это был совершенно другой человек. Тот самый, каким он был в действительности. Дурь соскребает с людей показуху. Наркота отнимает у них внешний лоск. И тогда становится видно то, что от них остается, а это совсем немного.

Макмагон никак не мог смириться с мыслью, что заниматься любовью с Пьеро Розе нравится так же, как нравилось с ним. По правде говоря, он вообще не думал о том, что они этим занимаются. Он не собирался выходить из машины, но сделал это против собственного желания. Он прошел в вестибюль гостиницы «Валентин» и сказал дряхлой консьержке, что хочет снять номер. Дал ей двухдолларовую банкноту, а она ему – ключ от соседней с номером Розы комнаты.

Войдя в номер, он почувствовал себя великаном. Комнатенка была малюсенькой. У него возникло ощущение, будто его запихнули в кукольный дом в дочкиной комнате. Стены там были оклеены зелеными обоями с маленькими коричневыми птичками. В изголовье кровати с каркасом из красного дерева мастер вырезал небольшие розочки. Матрас был тонюсенький, на покрывале красовались коричневые и розовые цветочки. Он не представлял, как можно на такой кровати заниматься любовью. Под его весом она бы сразу развалилась.

Макмагон не хотел садиться на кровать, где раньше кувыркалось бессчетное множество парочек. Вместо этого он устроился в кресле, спинка которого была сделана в форме раковины. Ножки его были тонкими, как у большой птицы. Он удивился, что кресло выдерживает его тяжесть. То, что раньше он считал слабым, теперь на деле оказывалось сильным, без всяких проблем поддерживающим себя и других. Он очутился в иной вселенной, где худой был толстым, слабый – сильным, маленький – большим.

Рядом с умывальником стоял стеклянный стакан. Макмагон взял его и приставил верхней частью к стене. Приложил ухо к донышку и стал напряженно прислушиваться к звукам в соседней комнате. Он подумал о том, какого цвета обои в комнате Розы. Такие же ли они по другую сторону, как у него? Они и в самом деле были зелеными и розовыми, но знать об этом он не мог.

Внезапно в стакане послышались голоса, они плавали там кругами, как две причудливые золотые рыбки.

Звуки, глухо доносившиеся из соседней комнаты, явно служили аккомпанементом к извечной и неизменно имеющей успех одноактной пьесе, разыгрываемой во всем мире в постановках разных режиссеров разными актерами.

Макмагон в ужасе выронил стакан. Стакан упал и разбился. Осколки слов суетливо, по-паучьи разбежались по полу. Он накинул пальто, распахнул дверь и пошел к выходу по покрытому ковром узкому коридору гостиницы «Валентин». Перевести дыхание он смог лишь тогда, когда оказался на улице.

Он им еще отомстит. Он положит конец этой любовной интрижке.

Макмагон не хотел просто убивать Пьеро. Это было бы слишком легко. Тогда любовь к Пьеро наверняка останется с Розой на всю жизнь. По собственному опыту он знал, что самого высокого мнения женщины бывают о тех мужчинах, которые отошли в мир иной. Ему надо было, чтобы их отношения оказались разорванными. Ему хотелось, чтобы Роза чувствовала от любви такое же отвращение, какое испытывал он. Он хотел, чтобы она переосмыслила все сказанное ей Пьеро и решила, что все это было враньем.