В театре «Океан» выступал клоун в парике с загнутыми вверх косичками, в которые были вплетены ленточки. Выглядел он так, будто прыгнул в воду солдатиком и идет ко дну. На нем был водолазный костюм для глубоководного погружения. Двигаясь по сцене в ластах, он выглядел чрезвычайно неуклюже и нелепо.

По смонтированным на сцене лесам он вскарабкался под потолок. Встав там на маленький выступ, он прикрепил два каната к крюкам, приделанным с задней стороны водолазного костюма, и нырнул! Он летел прямо вниз, но перед самым его падением на сцену сложная система блоков и роликов, соединенных с канатами, натянулась так, что клоун смог приземлиться не без доли изящества. Потом он вновь взмыл вверх и словно по волшебству поплыл в воздухе, очаровывая зрителей грацией неспешных движений, свойственной людям, оказавшимся под водой. Он огляделся по сторонам, потом поплыл брассом. Это было настолько же прекрасно, насколько гротескно.

После представления клоун с Розой сидели друг напротив друга в театральном кафе рядом с вестибюлем.

– Вся жизнь возникла в океане. Вот я и пытаюсь дать людям ощутить вкус бытия до наступления цивилизации.

– Но мы ведь были тогда чем-то вроде амеб и планктона. Все начиналось совсем не с водолазных костюмов для глубоководного погружения.

– Мы все приходим в этот мир с кислородной трубкой в пупке.

– Да, это так.

Роза коснулась собственного живота. Еще совсем недавно там развивалось морское создание, изо всех сил пытавшееся дать представление вместе с ней. Но оно погибло в морской пучине.

Тем временем Макмагон среди своих пустил весточку, что хочет, чтобы Розу нашли. Кто-то в ресторане коснулся его плеча. Это была смахивающая на стриптизершу женщина в белом меховом манто, с жирно подведенными тушью глазами. И все ее лицо было так густо накрашено, что Макмагон принял ее макияж за сценический грим.

– В чем дело? – спросил он.

– Я только что видела Розу. Клянусь, это была она. В театре через улицу, она сидела за кулисами и болтала с клоуном.

Макмагон встал из-за стола, взял пальто, понесся к выходу так быстро, что по пути сбил стул, и, тяжело ступая, пересек улицу. Он прошел через вестибюль в зрительный зал, поднялся на сцену, резко раздвинул занавес и пошел дальше за кулисы. Там распахнул дверь, на которой было написано: Загляни в «Манифик».

– Здесь только что была черноволосая девушка?

– Ага. Вы могли бы ее поймать.

Ее влажные следы еще не высохли, они вели по коридору к запасному выходу и на улицу. Макмагон побежал, хоть ему было больно дышать. Он с силой толкнул двустворчатую дверь. Лишь ветер гулял по переулку. Еще там стояла дрожащая четырнадцатилетняя девчушка с печеньем в форме сердечек, которое сама испекла и принесла какому-то артисту. Одно печенье она протянула Макмагону. Тот осклабился как разъяренный конь.

Пьеро пошел в общественные бани. Пол бассейна там был выложен чередующимися, как на шахматной доске, коричневыми и белыми квадратными плитками. По бассейну неторопливо – шаг за шагом – двигался высокий, старый, худой мужчина, напоминавший фигуру шахматного короля. Пьеро отложил в сторону полотенце, подошел к краю бассейна, сел и опустил в воду ноги. Вода была теплая, кожа на пальцах ног стала помягче. Он скользнул в воду, закрыл глаза и погрузился на дно, безболезненно опустившись на пятую точку. Он представил себе, что Роза вместе с ним под водой. Как она оказалась рядом, было выше его понимания. Но вероятность того, что она находилась именно в этом месте, была такой же, как вероятность того, что она приходила в другое место.

Пьеро лежал на спине, плавая в огромной ванне, его член походил на лист водяной лилии.