Позже вечером Роза решила открыть верхний ящик комода, который постоянно заклинивало. Ей пришлось несколько раз сильно дернуть за ручку, чтобы его выдвинуть. Она достала из ящика жестяную коробку из-под сигар, в которой хранила деньги и презервативы. Там же лежала подаренная Макмагоном заколка для волос с оловянной розочкой, единственный его подарок, про который барыга-скупщик сказал, что он гроша ломаного не стоит. А еще там был план, который Роза когда-то придумала вместе с Пьеро.

Каждый раз, глядя на этот кусочек бумаги, она приходила в смятение, потому что план казался ей эксцентричным до абсурда. Он тешил ее самолюбие, потому что это она выдумала такую несусветную диковину. Ей импонировала мысль, что в детстве она была совсем не такой, какой стала теперь. Это очень распространенное явление. Оно объясняется тем, что люди недовольны собой, полагая при этом, что, в сущности, сами по себе они добрые и хорошие, а грешат потому, что жизнь их к этому вынуждает. И потому, оглядываясь назад, на время, когда они были детьми, люди представляют самих себя в идеальном свете – красивыми и непорочными.

Чем безумнее ей казался этот план в последнее время, тем незауряднее она представлялась сама себе в детские годы. Однако на этот раз, глядя на свой план, Роза решила, что на самом деле в нем заложен глубокий смысл. Почему бы ей не попробовать осуществить его теперь? Если он был задуман тринадцатилетней девочкой, то сейчас воплотить его в жизнь было бы легче, а не сложнее.

Цирковая труппа давала представление «Леда и лебедь». Роза смотрела, как девушка подпрыгивает с мускулистых плеч мужчины, делает в воздухе двойное сальто и возвращается на его мощные плечи. Ни один ученый на земле не был в состоянии объяснить, как оказался возможным такой номер. На сцене, видимо, была другая атмосфера. Сцена становилась как бы другой планетой. Там в атмосфере был не кислород, а печаль. Печаль была плотной, вроде как жидкой. На сцене человек мог гораздо выше подпрыгивать, а иногда даже зависать в воздухе.

Большинство из нас скрывают свою печаль, подумала Роза. Но артисты печалятся на публике. Ей была по душе их откровенность. Они раскрывали свои сердца и души. Артисты обнажали все чувства – независимо от того, насколько они были незначительны, жалки или странны, – и воздавали им должное. Как будто каждый выполненный ими трюк представлял собой попытку самоубийства, доказывая тем самым, что на деле можно выжить наперекор человеческому опыту.

Цирковые артисты были обнажены в значительно большей степени, чем Роза, когда она снималась в порнофильмах. Сомнений в этом не было никаких. Смотреть на это было гораздо тяжелее. Роза знала, что может создать еще более дерзкое собственное представление, поскольку печаль имеет совсем другие, чудесные стороны. Если человек не чувствует печали, он никогда не сможет ощутить некоторых оттенков счастья, сострадания, мучения и озарения. Печаль несет в себе все оттенки истины, позволяющие человеку испытывать радость. Роза вспомнила, как они с Пьеро читали объявления о представлениях гастролирующих цирковых трупп. Они приезжали из многих дальних стран и городов, таких как Польша, Новый Орлеан, Москва, Лондон, Бомбей и Гонконг.

Ей хотелось создать такую труппу в Монреале. Чтобы побуждать людей воображать, какая она – жизнь на заснеженном острове. Где нет ничего, кроме рыдающих беременных девушек. Где можно переспать с девушкой, на которой, кроме меховой шапки и носок, нет другой одежды. Где есть церкви, где есть кони, слишком много детей и слишком много снега. Где каждый человек влюбляется только раз в жизни.

Она решила найти себе партнера. Он должен был где-то выступать, потому что без этого не мог жить. Он должен был быть печальным клоуном в каком-нибудь скромном спектакле. Как только эта мысль пришла ей в голову, выгнать ее оттуда она уже не могла. Роза вышла из театра. На улице шел град, как будто кто-то опрокинул с полки банку с леденцами.