На следующее утро мы сели в дедушкину машину. Сам он остался дома. Я не хотел, чтобы он ехал с нами. Хотел побыть наедине с мамой.

– Ты уверен, Пелле? Точно хочешь посмотреть?

– Да.

Вообще-то уверен я не был, но всё-таки решил собственными глазами увидеть, как выглядит теперь наш дом. Верхний этаж уже почти снесли, рассказала мама. А уцелевшие стены почернели от дыма и сажи. Была суббота, у рабочих выходной. Аран по-прежнему жил у Лотты, мы собирались заодно за ним заехать. Дедушка не против собаки, да и бегать по пляжу Арану понравится. Но сперва домой.

Мы въехали на нашу улицу, увидели наш дом, и у меня перехватило дыхание.

– Мам, прости меня… – пробормотал я.

– Ты не виноват, Пелле. Этот утюг. То был несчастный случай. Мне давно надо было заменить это старье.

Мама затормозила. Я взглянул на ожог. Под прозрачным пластырем виднелась розовая кожица.

Мы вышли из машины. Сердце колотилось как сумасшедшее, в горле застрял комок.

Мы молча стояли рядом и смотрели на дом.

– По крайней мере, от точильщика мы избавились, – заметил я.

– Это да. – Мама усмехнулась. – Точильщика в нашей жизни больше нет.

Запах гари ещё висел в воздухе. Вчера вечером мама показала мне чертёж. Она сама нарисовала, как должен выглядеть наш дом. Если уж строить заново, сказала она, можно с тем же успехом переделать всё по нашему вкусу. В доме будут большие окна, чтобы в комнатах стало светлей. Деревянные балки заменят на стальные. Кухню сделают в два раза больше, и гостиную расширят. Моя комната тоже будет просторней прежней. Мама даже хочет перестроить сарай. Подозреваю, что из-за Джека. Чтобы ему было, где хранить коллекцию насекомых.

– Это когда-то был наш дом. Странно, правда? – спокойно сказала мама.

Она взяла меня за руку, и мы вместе подошли к обугленному и частично снесённому зданию. Его едва можно было узнать! Без второго этажа оно казалось совсем чужим и каким-то маленьким.

Обогнув дом, мы зашли в сад. К счастью, домик на дереве не пострадал! Деревья растут слишком далеко от дома, и огонь не перекинулся на них.

Мама отпустила мою руку и принялась бродить по саду.

Я вздохнул поглубже и полез вверх по лестнице. Держаться обожжённой рукой было больно, но мне во что бы то ни стало хотелось залезть.

Я ведь не был в домике с того вечера, как мы заснули в нем с Эвой.

Наверху так и лежал брошенный спальник. На полу валялись листья.

И тут я перестал дышать.

В углу стояла старая папина шкатулка. Я совсем про неё забыл! Воспоминание вдруг вернулось, как волна, нахлынувшая на берег. Я подполз к шкатулке. От меня во все стороны побежали букашки. Мокрицы. Дрожащими руками я взял шкатулку и сел. Глянул на маму в саду. Она то и дело останавливалась у какого-нибудь растения, обрывала сухие листья. Потом мой взгляд упал на книгу, которую я читал до того, как пришла Эва. Она была наполовину прикрыта спальником. В той книге, вдруг вспомнил я, лежит папино письмо! Послание № 16. То самое, которое я ещё не прочёл и спрятал в шкатулке. Я медленно открыл крышку. И вынул конверт.

Мама спокойно бродила по саду, засунув руки в карманы. Будто по-своему прощалась с тем, что было, прежде чем начать заново.

Я осмотрел письмо. Он слегка отсырело. Это единственное, что осталось от коробки с записками. Единственное, что папа ещё мог мне сказать.

И, пока воздух медленно нагревался в лучах летнего солнца, я открыл конверт и начал читать.

Дорогой Пелле!

Удалось мне научить тебя, как быть мужчиной? Я бы так хотел, чтобы у меня было больше времени!

Но, выходит, тут ничего не поделаешь. Человеку даётся столько времени, сколько нужно, чтобы прожить жизнь. Чья-то жизнь длится всего несколько дней или лет, а чья-то – целый век. Мне было дано столько, сколько дано: сорок пять лет.

Я ещё так многому хотел тебя научить! У меня было столько планов! Какие-то я собирался осуществить вместе, всей семьёй. Какие-то – вдвоём с мамой. Я мечтал однажды съездить с ней в Австралию и в Финляндию, увидеть северное сияние. А сколько всего я хотел сделать с тобой! Вдвоём, только ты и я. Вместе бриться у зеркала в ванной, когда у тебя на подбородке появится первая тень той бороды, которая вырастет в будущем. Объяснить тебе, как достроить дом на дереве. И как потом тайком водить туда девчонок, чтобы побыть вдвоём. Хотел дожить до того времени, когда домик зарастёт плющом и мхом, а доски потемнеют от дождей и солнца, и ты будешь стоять под ним со своими детьми. И расскажешь им, что мы с тобой построили его вместе. Может, мы привели бы его в порядок, чтобы твои дети тоже там играли. Я хотел научить тебя завязывать галстук-бабочку, когда ты впервые будешь собираться на школьный или университетский бал.

Я хотел ещё столько всего сыграть с тобой на пианино!

Рассказал ли я тебе достаточно о женщинах и девочках? О том, какие они волшебные. Как бережно и заботливо нужно к ним относиться. И как трудно порой бывает их понять. Иногда кажется, что они говорят на каком-то не знакомом нам языке. Когда я впервые встретил маму, то на самом деле подумал, что передо мной в столбе света стоит ангел. Паул привёл её в гости. А я заикался, и что-то бормотал, и думал, что у меня нет ни единого шанса, но мама улыбалась и спокойно слушала мою несвязицу. Она даже притворилась, что ей понравился ужин, который я приготовил для них с Паулом, хотя рис превратился в клейкую кашу. Она самая добрая и самая красивая женщина, которую я знаю. Она любила меня всем сердцем, и я любил её. Всё это я хотел тебе рассказать, когда-нибудь.

Хотел я тебе рассказать и о том, как порой трудно не испортить отношения с любимым человеком и как сильно нужно стараться. Ведь если ты причинил кому-то много боли, второго шанса тебе могут уже не дать. Иногда, чтобы продолжать кого-то любить, нужно проделать большую работу. И я хотел сказать тебе: это нормально. Любовь как растение: за ней нужно ухаживать. Правда, любить вас с мамой было нетрудно. Наоборот, очень даже легко.

И я хотел познакомиться с твоим ангелом. Интересно, кого ты однажды приведёшь домой?

Я хотел увидеть, как ты, окончив школу, гордо показываешь всем свой аттестат. Хотел утешать маму, когда ты покинешь наш дом, чтобы жить самостоятельно, или отправишься путешествовать. Не сомневайся, мама будет плакать, наплачет целые тазы слез. И я бы плакал вместе с ней, потому что иногда бывает так тяжело, что плачут и мужчины. Может быть, мне стоило чаще плакать… чтобы научить тебя.

Я хотел смотреть с тобой на диване футбол, ходить в походы по выходным. Мы ели бы только фасоль из банки, по ночам соревновались бы, кто громче пускает газы, и хохотали бы до упаду. Я хотел выпить с тобой твою первую кружку пива. Взять тебя на морскую рыбалку. Хотел болеть за тебя на всех матчах и ворчать, если ты пропустил гол. Хотел показать тебе, что я тоже не всё делаю правильно, не всё знаю и ошибаюсь. И что ошибаться нормально. Я хотел злиться, когда ты в первый раз придёшь домой пьяным или тайком возьмёшь мою машину, получив права. Я бы разозлился, потому что беспокоился бы о тебе. Потому что люблю тебя. Любовь порой сложная штука. Можно злиться на человека как раз потому, что любишь его. Странно, но это так.

Я хотел научить тебя, что иногда нужно идти своим путём и никого не слушать. Не бояться быть другим. Позже ты поймёшь, что я имею в виду.

Не знаю, познакомил ли бы я тебя с дедушкой. Может, подождал бы, пока ты повзрослеешь, чтобы ты сам смог сделать этот выбор. Наверное, раньше я слишком злился, но теперь, лёжа в постели и зная, что времени осталось мало, я понимаю, что не имею права решать за тебя, общаться с ним или нет. Прости меня за это, Пелле. Надеюсь, вы уже познакомились. Я отправлю тебя к нему в одной из записок. И надеюсь, ты скажешь ему, что я всегда о нем думал.

Ещё я надеюсь, что всему этому тебя теперь научит другой мужчина. Да, честно! Пусть мама найдёт кого-нибудь, кто сможет её утешить, когда ты начнёшь самостоятельную жизнь. Надеюсь, у вас будет кто-то, кто в ноябре очистит водосток от листьев, кто придёт поболеть за тебя на важном матче, научит тебя завязывать галстук. Кто-то, с кем ты будешь смеяться над дурацкими шутками и кто умеет развести костёр из двух сухих веточек.

Дорогой Пелле, умирать не страшно. Конечно, я бы предпочёл остаться с вами. Но, мне кажется, я останусь. Стоит тебе только обо мне вспомнить – и я уже рядом. А вы с мамой продолжайте жить, я бы очень этого хотел. Смейтесь, плачьте, путешествуйте, любите друг друга, взрослейте и живите дальше.

Ты меня тоже очень многому научил. Ты научил меня, как быть папой. Спасибо тебе за это. Это лучшее, кем я мог стать в жизни. Надеюсь, того, чему я научил тебя за то короткое время, что мы провели вместе, будет достаточно. А остальное тебе придётся открыть, постичь и испытать самому.

Я всегда буду тебя любить.

Папа