Вернувшись в Орхус, Трокич обнаружил, что стал героем. Газеты пронюхали об убийствах, и СМИ заполнили кричащие заголовки, один громче другого: «Датский полицейский побеждает американского маньяка», «Убийство ученого-вулканолога в США раскрыто датской полицией». Целую команду с TV2 послали в Анкоридж, чтобы снять документальный фильм о жестоком преступлении, жертвой которого стала датская семья на Диком Западе. Телевизионщики вникли в материалы дела до мельчайших подробностей и поговорили со всеми вовлеченными сторонами. В результате Трокича провозгласили самым настоящим героем. Но ему было абсолютно на это плевать, когда он, засыпанный поздравлениями, пришел в офис Карстена Андерсена.

– Вы посмотрите, кто к нам пожаловал, – сказал директор полиции, чье лицо иллюстрировало многочисленные газетные заголовки. – Только что прилетел?

Трокич ответил утвердительно. Его внутренние часы снова совершенно сбились с курса.

– В семь утра, – добавил он. – Заехал домой ненадолго. Мой автоответчик забили сообщения с приказом явиться сюда. Я устал, вымотался, хочу домой и спать.

Директор полиции улыбнулся.

– Поспишь еще. Не думал, что скажу это, но народ тут скучал по тебе. Они мне жутко надоели, постоянно спрашивая, нет ли новостей. Я весьма доволен твоей работой. Ты практически возвел полицию Восточной Ютландии в героический статус.

Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю из новостей. Не сказать чтобы я получил много отчетов от тебя в ходе дела.

Трокич вздохнул и начал рассказывать. Это заняло почти два часа, в течение которых Карстен Андерсен сидел тихо, как мышь, и ловил каждое слово. Потом они молчали. Трокич смотрел в окно и думал, что он сидел на этом месте две недели назад и был тогда другим человеком. Еще он думал, что деревья за окном сбросили почти все листья. Он не знал, потерял ли он сам многое или, наоборот, что-то нашел.

– А что Мария? – спросил Андерсен взволнованно.

– Дедушка с бабушкой встретили нас в аэропорту и забрали ее.

Трокич все еще чувствовал детскую ручку, сжимающую его ладонь весь долгий путь через Атлантический океан и четыре пересадочных аэропорта; девочка выпускала его руку, только когда прижималась к нему, свернувшись клубочком, и дремала. А Зенна все время сидела в багажном отделении под ними. Он никогда так не боялся, что багаж потеряется, и вздохнул с облегчением, когда счастливую, не травмированную перелетом собаку выпустили из клетки в аэропорту Биллунн.

– Я говорил с ними вчера, – сказал Андерсен. – Лично ездил к ним и снова съезжу, когда все немного уляжется. Ей будет тут хорошо.

Трокич скептически пожевал щеку изнутри.

– Иногда жизнь бывает к нам жестока. Я помню Марию маленькой сильной упрямицей. Она наверняка справится, к тому же она у своих бабушки и дедушки, которые любят ее больше всего на свете.

– Верю вам, – сказал Трокич. – Но она не хочет жить здесь. Она хочет к Энджи, моей коллеге. Хочет обратно на Аляску.

– Ну так она сможет туда поехать, когда вырастет. А до тех пор она может летать туда на каникулы. Ее бабушка и дедушка добрые люди, и денег у них хватает. Если она будет канючить, то наверняка добьется своего.

– Уверен, она так и сделает, – сказал Трокич, вспоминая совершенно раздавленную Энджи в аэропорту Анкориджа. Ее взгляд будет еще долго преследовать его.

– И что теперь? – спросил Андерсен. – Какого черта мне теперь с тобой делать, национальный герой? Я бы тебя повысил, если б не знал, что ты бы скорее предпочел, чтобы тебя понизили. Да и прямо сейчас больше похоже на то, что ты бы хотел, чтоб тебя уволили.

– Не стоит беспокоиться. Я больше ничего не умею делать.

Директор полиции долго разглядывал его, вращая большие пальцы один вокруг другого сначала в одну сторону, а потом в другую. Знакомое движение.

– Знаешь, это ведь не так уж и необычно. Множество датчан убивают за рубежом, или они бесследно исчезают. Может, я бы отправил тебя в командировку в другой раз.

– Не знаю, – сказал Трокич. – Я пока ничего не знаю.

Но Андерсена очевидно воодушевил тот факт, что полицейский из Орхуса удостоился статуса героя всей страны.

– Возможно, мы могли бы создать целую команду, которая выезжала бы по необходимости за границу и решала различные задачи.

– Я бы хотел поскорей добраться до дома и завалиться спать, – вздохнул Трокич, у которого не было ни малейшего желания думать о чем-то, что могло бы подразумевать дальнейшие перелеты.

– Возьми недельку отпуска.

– Спасибо, не надо, – сказал Трокич с ужасом в голосе от одной мысли, что ему придется сидеть дома одному со своими мыслями, своей болью и пустотой внутри.

Уголки рта Андерсена опустились.

– Как хочешь. Но не гони лошадей, ладно?

Уже вечерело, когда он вышел с вокзала. Небо было ясным, стояла теплая для этого времени года погода. Желтые автобусы урчали дизельными моторами. Спешили куда-то люди. Запах моря… Но казалось, что кипящего жизнью города вокруг него не существует.

Все его мысли заполнял Редаут, дремлющий беспокойным вулканическим сном, пока американцы сметают пепел с улиц. И раздавленная женщина, которую он покинул.

Трокич сунул руку в карман и вытащил оттуда цепочку. Перед ним раскачивался маленький ворон из черного камня. Он не смог надеть его и ответить на все толкущиеся в голове вопросы.

Мгновение он стоял на месте и думал. Потом развернулся и пошел в направлении улицы, где находился ближайший татусалон. Он чувствовал, что пришло время сделать первую татуировку, и, когда ему набьют на руке птицу, он сможет отдать ворона маленькой девочке, которая, он знал, будет ему рада.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая изготовление фотокопий, аудиозапись, репродукцию или любой иной способ, или систем поиска и хранения информации без письменного разрешения издателя.