Прошла неделя, прежде чем Редаут впервые сделал передышку. По словам нового директора вулканической обсерватории Анкориджа, это, скорее всего, была просто временная пауза, и вулкан вскоре снова возобновит взрывную активность. Но воздушное пространство открыли.

За это время Трокичу подлечили поверхностную рану бедра, а Энджи провела в больнице Провиденс три дня, пока врачи не убедились, что в огнестрельную рану над грудью с правой стороны не попала инфекция. Она легко могла бы погибнуть, осознал Трокич.

Мария тоже лежала в больнице, за ней наблюдал психолог. Девочке выделили койку рядом с Энджи, и она плакала каждый раз, когда разговор заходил о том, что ее нужно перевести. Поскольку Энджи не возражала, чтобы Мария лежала рядом с ней, и сам директор полиции позвонил и сказал, что они должны делать то, что лучше для несчастного ребенка, никто из врачей и медсестер больницы не посмел запротестовать. Но когда Мария попросила, чтобы в палату пустили собаку, тут уж коса нашла на камень.

Когда Трокич пришел навестить их шестой раз на третий день, Мария сидела в ногах кровати Энджи и читала вслух «Гарри Поттера» с айпада, который ей кто-то одолжил. Увидев Трокича, она серьезно посмотрела на него.

– Энджи никогда не читала «Гарри Поттера». Она даже фильмы не смотрела. Бедняжка. Моя мама читала… – Она замолчала, опустила взгляд на одеяло, и слезы снова покатились по щекам.

Энджи взяла ее за руку и притянула к себе. Девочка плакала, уткнувшись ей в грудь, пока Энджи беззвучно скрипела зубами от боли. Но наконец Мария затихла и выпрямилась.

– Я хочу остаться с Энджи, – сказала она твердо. – Я хочу с ней жить.

– Но Мария, – начал Трокич тихим голосом, думая о холодном трейлере, – твои дедушка и бабушка в Дании очень хотят, чтобы ты приехала. Мы поедем вместе, ты и я. Зенну мы тоже возьмем с собой. Вы будете жить у бабушки с дедушкой, и у тебя будет своя комната в доме, который совсем недалеко от парка с оленями.

– Но я не хочу. Я хочу быть с Энджи.

И громче, сердитым голосом:

– Я не хочу в Данию. Хочу остаться здесь.

– Милое золотце, – сказала Энджи и прижала ее к себе, – ты можешь остаться у меня, если хочешь, но это решаю не я.

– А кто решает? – спросила девочка.

– Не знаю. Твои дедушка с бабушкой. Власти.

Мария зарылась лицом в одеяло и снова заплакала. Энджи покачала головой, гладя девочку по светлым волосам, и посмотрела на Трокича блестящими растерянными глазами.

– Черт возьми, Дэниель. Что мне теперь делать? С тобой и с ней? Со всем?

Он не мог ответить. Боль была огромной пустотой у него в животе, и он отвел взгляд. Посмотрел в окно. В сторону университета. Прошло всего десять дней, а вся его привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Они охотились на одного из худших убийц в его практике, погибли люди, мир невинного ребенка был разрушен. И еще он встретил ее. Энджи. Дания казалась невероятно далеко, но там был его дом.

– Поехали с нами, – попросил он. – У меня найдется место для тебя, а бабушка с дедушкой Марии живут всего в паре километров от меня. Она сможет приходить к нам в гости.

Она покачала головой:

– Это единственное, чего я не могу. Меня нельзя забрать с Аляски. Так далеко вороны не летают.