Они зашли в уютный ресторан с видом на Редаут и заказали бутылку белого и две порции рагу из мяса северного оленя с чили. Стены тут были деревянные, увешанные старыми фотографиями и открытками со всех концов света. Их посадили в отдельную кабинку, и Трокич обрадовался, что едва ли кто-то сможет услышать, о чем они говорят.

– Значит, он убил ее… Малышку, – сказала Энджи с блестящими глазами. – Подумать только. Он действительно ее застрелил. Марк сказал, что, по словам Адама, он пожалел, что взял ее с собой. Как долго она была с ним и как же страшно, должно быть, ей было?

Трокич взял руку Энджи, лежавшую на столе, потер большим пальцем ее костяшки.

– Думаю, Славомир предоставил ему алиби, потому что хотел, чтобы Адам остался в обсерватории, – сказал он и добавил с гневом: – Быть может, она была все еще жива, когда мы допрашивали Адама в первый раз. Быть может, он прятал ее где-то, а когда Редаут начал просыпаться, он понял, что ему придется больше находиться в обсерватории, и убил ее.

Энджи сделала глоток вина. Большой глоток.

– Мы никогда не найдем ее тело. Он знает, где спокойно можно избавиться от трупа. Он нам сам рассказывал, что в свободное время занимается альпинизмом. Наверняка у него на примете была куча отличных мест. Но все сходится. Быть может, он давно знал, что Асгер и Гриффин могли быть в ответе за те случайные выстрелы. Возможно, они не собирались никого убивать. Быть может, Дебби сошла с тропы. Или заблудилась и забрела на охотничью территорию. Может, Адам рассказал Асгеру о своих подозрениях, и Асгер признался. Кто знает, может, именно после звонка Адама Асгер вел себя так странно в университете в тот день. Как Марк рассказал по телефону, у Адама был двойной мотив для убийства. Месть за смерть семьи и должность директора обсерватории.

– Убить всю семью Асгера Вада и семейство Гриффинов. Это тебе не комара прихлопнуть. У него явно с крышей не в порядке. Вот же больной ублюдок, чтоб его.

Официант принес рагу, и за столом воцарилось молчание. Они дули на горячую еду и думали.

– Что теперь? – спросил Трокич.

– Мы начнем готовить дело для передачи в суд. Это огромная работа.

– Я про нас.

Энджи опустила взгляд в стол и отодвинула тарелку.

– А что тут сказать? – пробормотала она. – Это невозможно. Тебе надо домой, к твоему шефу, в твою страну, в твой мир. А я вернусь в свой трейлер, к той жизни, которая у меня была до того, как ты вошел в нее.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, в котором была тьма. Корни уходили гораздо глубже, чем их безнадежная любовь, и в это мгновение он понял, почему ей приходилось быть такой сильной. Пережить потерю матери и бóльшую часть своей целостности. Одиноко жить в трейлере. А он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ее боль.

– Поедем со мной, – пробормотал он. – Возьми отпуск. Хотя бы на время. Может, мы найдем выход. Может…

Он оборвал сам себя. Энджи забрала у него свою руку, осушила бокал и сказала:

– Но я ведь не могу. Ты же знаешь. Может, и хорошо, что расследование закончилось. С ним закончится и наш роман – страстный и короткий, но обреченный с самого начала. Хотела бы я, чтобы к нам послали тупого урода вместо тебя.

Трокич пораженно уставился на нее. Как она могла такое сказать? Так легко отбросить все то, что между ними было? Неужели это значило для нее так мало?

Она вертела в пальцах маленького ворона на цепочке. Потом отпустила, и кулон начал вращаться в воздухе.

Будто прочитав его мысли, Энджи сказала:

– Осознание невозможности этой любви усиливает твои чувства. Была бы я датчанкой, легко доступной и готовой к отношениям, ты бы не мучился так. Возможно, на самом деле тебе нужна совсем не я.

Он покачал головой.

– Не говори так. К тому же я мог бы сказать то же самое о тебе. Ты же с самого начала знала, что мне надо будет вернуться.

Оба замолчали, между ними повеяло холодом. Энджи не притронулась к остаткам своего оленьего рагу. Снова наполнила бокал вином и уставилась в пространство перед собой.

Наконец Трокич сказал:

– Хотел бы я знать, где похоронены Дебби с дочерью.

Энджи уставилась в точку на стене пустым взглядом, но тут моргнула пару раз и снова обратила на него внимание.

– Думаю, где-то в том месте, которое Гриффин отметил на карте. Может, он иногда ходил туда, потому что в тот день был с Асгером и его мучила совесть. Хотя мне это кажется странным. Может, они делали это вместе, Асгер и Гриффин. Ездили туда.

– Наверное, стоит смотаться туда и осмотреть то место, – предложил Трокич. – Нам бы не помешал свежий воздух.

Она бросила на него скептический взгляд.

– Ну, мы ведь все равно тут. Почему бы и нет.

Энджи взглянула на часы.

– Стемнеет только через три часа. Мы успеем немного осмотреться. Может, Адам не знает, где они похоронены, но, если повезет, удастся выяснить, где искать останки.

– Поешь еще, – попросил он. – Тебе понадобятся силы. Я выпил только один бокал вина. Я поведу машину.

Она посмотрела на свою тарелку. Неохотно подтянула ее к себе и начала есть.

– Молодец, – улыбнулся он.

– Подумать только, если мы их найдем, – сказала она задумчиво, между двумя кусками рагу. – Тогда мы в каком-то смысле замкнем круг.

– Тогда доедай скорей, и поехали, – велел он.