Славомир Ден потряс термосом для кофе, убедился, что тот пуст, и встал, чтобы пойти к кофемашине. Последний час он сидел в своем офисе, глядя в окно, и слушал «Роллинг стоунз» того времени, когда еще был по-настоящему хороший рок. Он наслаждался, предвкушая скорую пенсию, всего через месяц. Славомир ждал этого момента в течение последних десяти лет, пока рыжие волосы все больше и больше седели. Последний час он воображал себе долгие прогулки с собакой и путешествия в прекраснейшие уголки планеты с зелеными лужайками для гольфа и лучшими красными винами. Без малейшего намека на вулкан или какие-либо природные катастрофы. Франция – неплохой вариант для первой поездки. Он не мог припомнить, чтобы слышал что-то неприятное об этой стране.

Славомиру по горло надоели вулканы. Он устал от мобильника, будившего его каждую ночь после малейшего подозрительного сейсмического толчка под одним из множества дремлющих огненных дьяволов; устал от истеричных сотрудников аэропорта, названивавших в обсерваторию, стоило какому-нибудь вулкану изменить статус; и смертельно устал от коллег, неспособных говорить ни о чем, кроме вулканов. Последнее касалось и Асгера Вада с Адамом Коннолли.

Теперь, когда первый почил в бозе, второй был самым очевидным кандидатом на пост Славомира, и если быть честным, то жизнь Славомира стала бы просто чудесной, если бы он передал дела настоящему энтузиасту. Кому-то, кто бы считал эту работу самой лучшей в мире и кто был бы достаточно самостоятелен и горд, чтобы не грузить бывшего директора информацией. Никогда больше он не ответит на звонок. Именно так он себе представлял идеальную жизнь пенсионера.

То, что его отчасти начала подозревать полиция в связи со смертью Асгера Вада, смешило Славомира до колик. Ничего бы он не хотел больше, чем поддерживать жизнь в том, кто собирался сменить его на посту директора. Будь то Вад, будь то Коннолли – не имеет значани.

Славомир почти дошел до кофемашины, когда услышал слабое, слегка возбужденное бормотание из контрольного зала. В общем-то в этом не было ничего необычного, но в последнее время он стал особенно чувствителен к подобным звукам. Он направился в ту сторону, чтобы посмотреть, что происходит.

Двое сотрудников стояли, рассматривая экраны с графиками землетрясений. Славомир сглотнул, у него пересохло во рту. Это были регистраторы с Редаута. Самого мерзкого стратовулкана, с которым он был лично знаком. То, что некоторые сотрудники называли его своим любимцем, казалось ему совершенно абсурдным.

– Что происходит? – строго спросил он.

Молодой длинноволосый парень по имени Ноэль, который работал в обсерватории не так давно, обернулся, с трудом скрывая возбуждение.

– Сегодня тут было довольно много толчков, – сказал он и часто заморгал – видать, слишком долго вглядывался в экран. – А сейчас, буквально мгновение назад, пошла целая серия. Думаю, наша малышка снова начинает просыпаться.

Бен, низкорослый азиат, оттрубивший в обсерватории восемь лет, кивнул.

– Нам придется перевести ее на желтый.

Ее? Славомир скрипнул зубами: его бесило, когда о вулкане говорили в женском роде. Вряд ли дьявол был женщиной.

– Уверены? – спросил он, хотя прекрасно знал, что сомнений тут быть не могло.

– Сопоставив с теми толчками, что мы наблюдали несколько дней назад, думаю, придется заключить, что что-то тут назревает, – уверенно сказал Бен.

Славомир подавил проклятие. Если Редаут собрался снова парализовать штат до того, как кто-нибудь сменит его, Славомира Дена, на директорском посту, он может задержаться в должности на недели. На месяцы! Пока тупая гора будет изрыгать на них свои внутренности. Если бы только это был Малый Ситкин или другой из отдаленных вулканов, в худшем случае способный засыпать пеплом Датч-Харбор на острове Амакнак, ему было бы проще улизнуть. Но только не с Редаутом.

Что еще хуже, полиция почему-то заинтересовалась Адамом Коннолли в связи с убийством Асгера Вада, и теперь молодого человека снова должны были допрашивать в участке. На данный момент лично Славомиру было плевать, кого там убил Адам, лишь бы тот приходил на работу в обсерваторию, выполнял свои обязанности и производил впечатление человека, который знает, что делает. Правление ни в коем случае не должно пронюхать, что главного кандидата на его должность подозревают в убийстве. Эта мысль наполняла его ужасом: ведь если Адама спишут со счетов, что тогда?

Бен оторвал его от мрачных мыслей.

– Мы ведь уже видели такое раньше, шеф. Та же закономерность, что и в прошлый раз. Мало того, мы только что получили два независимых отчета. Один от пилота частного самолета, который пролетал мимо вулкана сегодня утром. Он позвонил и сказал, что почувствовал сильный запах серы и что из горы идет дым.

– А не могло это быть просто облако? – с надеждой спросил Славомир.

– Нет. Пилот опытный и нам знаком, он знает, о чем говорит. Придется нам самим послать туда самолет, чтобы проверить.

Еще несколько сотрудников подошли и встали за их спинами, чтобы следить за развитием событий.

– Но мы видим подобное постоянно, – ввернул Славомир и уже собирался без всякой нужды поведать длинную историю о запахе серы и отчетах о грохоте и громовых раскатах, начиная со времен Джеймса Кука, когда Бен сказал:

– Но шеф… Еще нам позвонили из пансионата у Медвежьего озера. Они говорят, что в горах грохочет так же сильно, как в прошлый раз перед последним извержением. Мы все знаем, как все может обернуться. Я буду настаивать, что нужно немедленно перевести ее на желтый и послать на гору экспедицию, чтобы посмотреть, насколько все плохо.

Славомир тяжело задышал. Пути назад не было. Ему придется вернуть Адама, чтобы тот был готов перенять его обязанности, если ситуация с Редаутом ухудшится. Если это означало, что придется дать Адаму алиби на ночь убийства, то так тому и быть. Боже мой, парень все равно наверняка ничего дурного не сделал.

Славомир достал свой мобильник и стал писать СМС.