Энджи с Трокичем встретили группу из шести криминалистов, проигнорировали разошедшегося соседа, кричавшего им вслед: «Что я говорил? Что я говорил? Он сам во всем виноват!» – и уехали.

На протяжении многих километров не было произнесено ни слова. Они ждали сообщения дежурного о том, что преступника задержали. Но хороших новостей не услышали.

У Трокича в голове лихорадочно крутились мысли. Внутренним взором он видел только одно – окровавленных членов семьи Дэвида Гриффина и его самого. Энджи казалась спокойной, когда сворачивала на широкую дорогу. Но она уже видела подобное раньше. Хоть и в другой версии.

– Адама Коннолли доставили в участок, – сказала она. – Забрали его из университета.

– Он мог успеть убить Гриффина с семьей?

– Это возможно, если он сделал все быстро и если у него с собой была запасная одежда. Коннолли говорит, что просидел в офисе весь день, но никто из коллег не может это подтвердить. Команда полицейских обыскала его дом и его комнату в пансионате. Ни следа Марии. В принципе он мог убить их всех.

– Он ни в чем не признался? – спросил Трокич.

– Не-а. Пришлось его отпустить. Чертово дерьмо. Но я с ним еще не закончила. Вызову его на допрос завтра.

– А сейчас что? – поинтересовался Трокич.

– Будем ждать. Поедем ко мне, – сказала она наконец. – Я просто труп.

– Ладно, – кивнул он. У него совершенно не было желания в одиночестве сидеть в гостиничном номере с головой, полной жутких образов.

И тем более он не хотел оставлять ее одну.

Они запарковались перед ее трейлером. Энджи вошла внутрь, он за ней. В трейлере было немногим теплее, чем на улице.

– Я включу отопление, – сказала она. – Не могу себе позволить держать его включенным, когда меня нет дома, и тут мгновенно наступает собачий холод.

Трокич чувствовал себя здесь одновременно чужим и как дома. Он находился на другом конце света в совершенно иной культуре, приехал сюда, чтобы разобраться с трупами, а ее жилище было странным, но в то же время уютным местом, где отдыхаешь душой. Он никак не мог решить, нравится ему тут или нет.

Энджи включила музыку, и из маленькой колонки, стоящей на полке над скамьей у стола, полилась печальная поп-баллада. В высоком голосе чувствовались боль и тяжесть бытия. Сам Трокич обычно предпочитал совсем другой жанр – тяжелый рок. Но Энджи быстро выключила проигрыватель.

– Не могу сейчас слушать музыку, – сказала она устало.

Он сел за стол в отделении трейлера, служившем гостиной, и вскоре Энджи присоединилась к нему, сев напротив. Долгое время они просто сидели так. Шли минуты. Он рассматривал тонкие черты ее лица.

– Что это за чертовщина? – пробормотала она наконец. – Убиты две семьи. Я была уверена, что мы найдем Марию и положим конец этому кошмарному делу. Я была так уверена!

– А вместо этого все стало еще хуже.

– Мне реально надо выпить, – сказала она, вставая. – Не могу дождаться, чтобы завтра утром допросить этого Коннолли.

Она бросила быстрый взгляд в зеркало и потрогала щеку. Отек спал, и на ее лице отразилось облегчение. Потом она стала рыться в шкафчиках.

– Красное вино или виски? И не говорите, что хотите пива, потому что его у меня нет.

– Красное, спасибо, – сказал Трокич.

– Надо поесть, – продолжила она. – Я позвоню и закажу что-нибудь. Китайская кухня сойдет? Лосятины сегодня не будет.

Она не смогла выдавить из себя улыбку, а у него не было сил скорчить разочарованную гримасу.

– Значит, Дэвид Гриффин все же не наш убийца, – сказала она вскоре после того, как доставили еду. – Тогда вопрос в том, что общего между двумя семьями или что с ними общего у Адама Коннолли, если убийца он. Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы.

– Но если это не он, – сказал Трокич, накладывая жаренных во фритюре креветок себе на тарелку, – то, возможно, целью убийцы была вся семья, а не отдельный ее член?

Энджи выпила полбокала вина одним глотком. Она все-таки взвинчена, хоть и кажется невозмутимой, отметил Трокич.

– Вначале мы говорили только об Асгере Ваде, – сказала Энджи, – потому что решили, что преступнику нужен был именно он. Кто-то хотел наказать Асгера, изнасиловав его жену. А кукольный домик на столе был просто дурной шуткой. По другой версии преступнику нужна была дочь, а семья ему помешала, и он решил запутать следы, расправившись со всеми.

– Но теперь все выглядит иначе. – Трокич перевел взгляд на чернильную тьму за окном. – Две семьи, два кукольных домика. Вопрос только в том, откуда убийца знал жертв. Коннолли становится тут наиболее очевидным подозреваемым.

Энджи навалила себе на тарелку большую порцию риса и овощей, приправленных соевым соусом. Ее ноги под столом коснулись его, но она не отодвинула их. Трокич почувствовал, как тепло ее тела просачивается сквозь ткань брюк, и пульс слегка участился. Они оба молчали, пока она смотрела ему в глаза. Долго. Изучающе. Наконец она опустила взгляд и продолжила:

– С другой стороны, нельзя исключить, что это кто-то совсем другой. Не обязательно кто-то, кто хорошо знал убитых. Возможно, просто кто-то, кто был вхож в оба дома.

– Плотник, который купил кукольный домик? – предположил Трокич, взявший свой пульс под контроль.

Энджи протянула руку за телефоном, лежавшим на столе, и позвонила.

– Здорово, Марк. Это я.

Возникла небольшая пауза, в течение которой шеф, очевидно, разразился длинной речью.

– Да уж, хреновина полная. Но мне надо знать, нашли ли в Анкоридже плотника, имя которого начинается на «Ха»? Того, что купил кукольный домик в Талкитне. Нет? Вот же дерьмо! Да появилась тут одна идея. Да, мы приедем в участок завтра. Ждем заключения криминалистов.

Она еще послушала, кивая словам шефа, и закончила разговор.

– Возможно, вы правы насчет этого плотника, – сказала она Трокичу. – Мне бы чертовски хотелось с ним побеседовать. Обычно люди рекомендуют друг другу рабочих. Он мог заходить в дом Асгера, а потом в дом Гриффина. Или наоборот.

– Давайте предположим, что он их знал. Тогда это больше, чем неудачная попытка ограбления, закончившаяся убийством. Выходит, возможно, он убивает семьи ради извращенного удовольствия. И, наверное, он хочет что-то сказать с помощью кукольных домиков?

В этот момент в дверь постучали, и оба вздрогнули.

– Вы кого-нибудь ждете?

Энджи покачала головой. Еду ведь уже доставили.

– Кто там? – крикнула она.

– Это я. Ян. Открой, тут жуткий колотун.

Она выдохнула, выпустила из рук оружие и открыла дверь.