К вечеру войска подступили к реке. Густые заросли кустарников скрывали берег. Обильная трава покрывала здесь всё прибрежное пространство, протягиваясь далеко на запад.
Слева, на востоке, в горах, начиналось широкое ущелье, откуда несла свои потоки эта безымянная река. Отсюда до самого подножья скал, разорванная рекой надвое, раскинулась пустынная равнина. Тщательно осмотрели округу. Встали на ночлег. Разбили лагерь. Чуть в сторону от него для пастьбы под охраной отогнали рассёдланных лошадей. Запылали костры.
Шурдия долго и внимательно вглядывался в сторону гор.
– Здесь нет никого, – тихо произнёс он.
– Всё это очень странно, – согласился с ним подошедший Гурис.
– Как далеко в ущелье прошёл дозор? – повернувшись к нему, спросил командующий.
– Там есть изгиб. Дошли до него. Пусто. Везде обнаружены брошенные инструменты и снаряжение для ведения работ. Глыбы разной породы также оставлены на стадии начальной обработки. Гщё множество каких-то грузов, видимо, приготовленных для отправки. Это всё.
– Что, вообще нет ни одной живой души?
– Нет.
– Куда они все подевались? Ведь так не бывает. Где их охрана? Где, наконец, войска? – Шурдия недоумевал.
Гурис молча пожал плечами.
– Кто-нибудь побывал на дальнем берегу? – командующий перевёл взгляд в сторону реки.
– Да. Там побывала разведка.
– И что?
– Судя по кострищам и брошенному оружию, войск стояло не меньше тысячи. Следы ведут в сторону ущелья или от него. Больше никуда.
– Ничего не понимаю.
Подошёл Бруакер.
– Что теперь скажешь? – Шурдия обернулся к нему.
– Я прошёл по берегу с этой стороны людей не было, – ответил тот.
– Что тут творится? Почему всё внезапно брошено? Если кто-то напал, где хоть что-то, свидетельствующее о сражении? – командующий в который раз задавал вопросы больше для себя, нежели для собеседников.
Те, понимая его, молчали.
Лагерь затихал, погружаясь в долгожданный отдых. Последние отсветы давно закатившегося светила, поблекнув, растаяли на тёмном небосклоне. Наступила ночь.
– Я не знаю, важно это или нет, но мне показалось довольно странным… – неуверенно начал Бруакер.
– Говори. К такому изобилию загадок добавится всего лишь ещё одна, – с иронией отозвался Шурдия.
– Места здесь благодатные. Много звериных троп, ведущих к воде, а крокодилов почему-то нет, – продолжил Бруакер.
Новость была действительно неожиданной.
– Ты уверен? – посерьёзнев, спросил командующий.
– Да.
– И что?
– Кто-то отогнал их вниз по течению или же уничтожил, – Бруакер замолчал.
– Это невозможно, – Шурдия явно растерялся от услышанного.
Он знал, как почитают этих животных в Египте и по всему течению Нила.
– Нужно подальше посмотреть, но, похоже, что всё так и есть. Шагах в тридцати отсюда я видел останки нескольких крокодилов. Вы знаете, что у них нет врагов, – закончил напатиец.
– Ты ничего не перепутал? Может, там что-то другое? – командующий понимал, что тот не ошибается, но, почувствовав смутную угрозу, исходящую от такого сообщения, всё же пытался уловить сомнение в словах Бруакера.
– Нет. Я уверен, – твёрдо ответил тот.
– С водой всё в порядке? – не унимался Шурдия, надеясь найти более простую, доступную и объяснимую причину случившемуся.
– По-моему, вода здесь не при чём. Она чиста и пригодна для питья, – с досадой, что приходится отвергнуть и этот довод полководца, произнёс Бруакер.
– Поистине диковинный край! Что ни шаг – всё какие-то таинства, – Шурдия опять негодовал.
Его собеседники молчали.
– Так. На рассвете с половиной своих войск, показав им эти останки, ты, Бруакер, вступишь в ущелье. Оружие получишь у Гуриса при входе. Узнай всё, что сможешь, а сейчас отдыхай, – решительно повелел командующий.
Бруакер, склонив голову, удалился.
– Гурис, с двумя конными сотнями проводи его туда и только там выдай ему всё его вооружение, но прежде, до его пробуждения, отправь скрытно пятьдесят египтян в горы, по левой стороне. Пусть сверху осмотрят ущелье и за ним проследят, – оставшись наедине с ним, распорядился Шурдия.
– Я понял тебя.
– Не нравится мне эта местность. Ладно, пора отдыхать.
Форкис, Дантал, Гром, Комата, Борус и Савват, как всегда, вместе расположившись у одного костра, крепко спали.
Сотник Сиргс, обойдя посты охраны, присел к огню. Ему, несмотря на усталость, не спалось. Наблюдая издали за поведением Шурдии, он заметил много нового для себя: и его необычное напряжение, и появившуюся в нём тревогу, и даже какую-то не характерную для него раздражительность. Таким он не видел своего командующего очень давно, да и видел ли вообще? Он понял, что следует быть готовым ко всему. Ведь не зря, думал он, такой опытный военачальник ведёт себя здесь не очень уверенно.
«Надо бы усилить дозоры. Пусть люди немного отдохнут. К полуночи подниму ещё два десятка. Не помешает. Потом прилягу сам. Кто знает, что будет завтра, а силы лишними не бывают. К тому же за напатийцами следует бдительнее присматривать. Нет им веры. Было бы гораздо легче без них, но ничего не поделаешь, придётся терпеть», – размышлял сотник, ковыряясь палкой в углях, взметая яркие искры.
Взглянув на соседний костёр, у которого лежали простые люди и откуда доносился чей-то могучий храп, он улыбнулся, подумав: «Эти вон тоже притомились. Вроде не воины, всего лишь мастеровые, а сражались очень даже достойно. Навыка у них особого нет, но крепость тела и духа имеется. Старший у них прямо прирождённый воин, да и человек неплохой, хотя и грек. Оружие делают они действительно отменного качества. Жаль будет, если что-то с ними случится. Таких умельцев беречь надо. Прежний мой меч неплохой был. Ну а этот, от них – так цены ему нет. Да-а-а, прочно изготовлен и удобно».
Он вытащил любимое оружие, с удовольствием повертел его в руке и положил на колени, приятно ощущая его тяжесть и прохладу.
Небо было звёздным и низким. Свежесть, исходящая от воды, плавно разливалась по всей окрестности, наполняя низины и постепенно расплываясь вширь. После знойного дня дышалось легко и бодряще.
Глубоко вдохнув, он мечтательно потянулся: «Эх, искупаться бы! А ведь это хорошая мысль. Уснуть, наверное, не смогу теперь. Что за характер у меня? Как что-нибудь вобью в голову, отвязаться не могу, пока не сделаю задуманного. Ну весь в отца! Не зря мать всегда приговаривала об этом. Как они там без меня? Небось ждут не дождутся. Знаю я их, всё женить норовят. Не выйдет. Не по мне вся эта мирская суета: детишки и разные домашние дела. Вот походы, сражения – это по мне, это моё. Пусть брат их радует своим семейством. Оно у него с каждым разом всё больше становится. Ему такая жизнь по душе, а мне другая. Каждому своё».
Сотник встал, вложил меч, размял ноги, оглянулся по сторонам. Всё было тихо и спокойно. Изредка доносилось лошадиное похрапывание. Всего в нескольких десятках шагов от лагеря журчала вода. Недолго постояв, Сиргс направился к берегу. Из-за ближнего куста появились двое дозорных.
– Как тут у вас? – почти шёпотом спросил он их.
– Рыба плещется сильнее обычного, – ответил один из них.
– Стало быть, кормится, – предположил сотник и направился дальше.
Дозорные проводили его взорами и уселись обратно под куст.
– Чего ему не спится? Ух, я бы сейчас как завалился! – мечтательно прошептал один из них.
– Не говори, я бы тоже, – протянул другой.
– Как думаешь, прочему крокодилов здесь нет? Рыбы-то полно, – первый перевёл разговор на другую тему.
– А кто его знает. Может, и есть они тут? – прошептал второй.
Они замолчали, вглядываясь вслед сотнику.
– Вот рыбки бы наловить, это да. Давно не ели, а? – смачно причмокнув языком, вновь протянул второй.
– Это точно. Не помешало бы, – согласился первый.
– Слушай, может, пойдём за ним, мало ли что? – спохватился второй.
– Нельзя. Сам знаешь. Велено быть здесь, стало быть, не дёргайся, – осадил первый.
– Чего он туда пошёл? – не унимался второй.
– Ему положено всё проверять, – резонно подметил первый.
– Кого там проверять? По нужде небось направился. Представляешь, а мы тут как тут. Вот радости ему, – захихикал второй.
– И то верно, чего мешать такому важному делу, – прыснул первый.
– А мы тоже присоединимся, есть чем кустики обрадовать, – второй уже не мог сдержаться, прикрыл ладонью рот и вовсю хохотал.
– Тише ты. Смотри как развеселился! – одёрнул его первый.
Они замолчали.
Послышался плеск воды, явно не от игривых рыб.
– Тьфу ты, он купаться надумал, а ты заладил: по нужде, по нужде, – прислушавшись, прошептал первый.
– Откуда я знал? Туда и днём в охотку не сунешься. Видел, какие там заросли? Того и гляди, змея какая вцепится, а он взял и пошёл. Вот я и подумал, что по этому делу, – объяснялся второй.
– Вечно у тебя в голове что попало, то жрачка, то… – первый кашлянул. – Сам знаешь что.
– Но ведь время коротаем. Чего ты? – обиженно пробубнил второй.
– Ладно, успокойся. Я это так, к слову, – примирительно шепнул первый.
Всплески продолжались.
– Может, ты и прав. Думаю, стоит подойти поближе, присмотреть за сотником. Река-то незнакомая. К тому же ночь, – приподнимаясь, серьёзно произнёс первый.
– Вот и я про то, – второй торопливо вскочил.
Стараясь не шуметь, осторожно раздвигая кусты, они пошли к берегу. Взошла луна, отбрасывая множество теней от всего, что возвышалось над землёй. Дозорные медленно приближались к дальней окраине зарослей. До воды, судя по доносившемуся её журчанию, оставалось совсем недалеко. Всплесков уже не было слышно.
– Похоже, накупался, – остановившись и прислушавшись, прошептал первый.
– Ага, вышел уже, – так же тихо согласился второй.
– Разворачивайся. Уходим обратно. Он может пройти в другом месте и не застать нас, – первый повернул назад.
– Это точно. Потом не объяснишь, почему покинули схрон, – второй пропустил напарника и последовал за ним.
Они вернулись и присели под куст. Сотник не появлялся.
– Может, прошёл уже? – приподнявшись и оглядываясь, спросил второй.
– Кто его знает? Всякое может быть. Сбился с пути да ушёл по другой дорожке на костры, – пожал плечами первый.
– Вон там не он идёт? – второй смотрел в сторону реки.
– Где? – первый также поднялся.
– Ну вон же, – второй указал рукой.
Вдали над зарослями виднелся чёрный силуэт.
– Ты что? Кустарник гораздо выше нас. Это какой-то всадник, что ли? – первый вытянулся, но не мог понять.
– Откуда всадник там? – удивился второй.
– Быстро беги в лагерь, – встревоженно прошипел первый. – Я разожгу огонь.
Второй со всех ног припустил к стану.
– Ты смотри. Их же там много, – увидев ещё множество появившихся таких же силуэтов, в ужасе произнёс оставшийся дозорный.
Вскоре лагерь ожил. Повсюду стали слышны голоса, бряцание оружия, грохот сотен ног. Всё замерцало факелами. Дозорный не стал разжигать костра. Он внимательно следил за появившимися на берегу всадниками. Те неподвижно возвышались над зарослями. Их становилось всё больше и больше. Ровный ряд добавлялся и расширялся на флангах. Услышав за спиной приближение войск, дозорный оглянулся. По пологому склону надвигалась грозная конница. Увидев командующего, он выбежал навстречу из-за куста.
– Говори, – повелел Шурдия, осадив скакуна.
– Вон, на берегу, за зарослями, какие-то всадники. Их много, – указывая рукой, на одном дыхании громко доложил дозорный.
– Вижу, – командующий приподнялся в седле.
– Туда ушёл сотник Сиргс. Больше мы его не видели, – дополнил дозорный.
– Сиргс! Ко мне, – не поворачивая головы, выкрикнул командующий.
Сотника не было. Шурдия взмахнул рукой. Первый ряд конницы осветился горящими стрелами, и уже через миг, описывая дугу, они просвистели в сторону противника. Было видно, как некоторые из них вонзились в тела. Никаких звуков оттуда не последовало.
– Они не смогут пройти сквозь эти заросли, – уверенно произнёс Гурис.
– Тем хуже для них, – командующий вновь махнул рукой.
Полсотни огненных стрел молниями просияли в полумраке.
– Гурис, пусть одна сотня обойдет слева, – скомандовал Шурдия. – В открытый бой не вступать. Бить издали. Вооружи напатийцев. Египтян в горы не направляй.
Гурис удалился. Вдали, где находился противник, запылал сухостой. Лучники по команде Шурдии продолжали обстрел. Через некоторое время обошедшая сбоку конница также стала осыпать врага зажжёнными стрелами. Персы придвинулись к зарослям.
– Почему нет ответа их лучников? – удивлялся командующий.
Появился Гурис.
Он был в ужасном состоянии.
Заметив это, Шурдия повернул к нему коня и, поражаясь его виду, спросил:
– Что случилось?
– Шурдия, я был там, ближе к ним. Это не люди.
– Что-о-о? – не понимая сказанного, протянул полководец.
– Это великаны.
– Ты что, обезумел?
– Они уходят в воду.
Резко ударив пятками скакуна, огибая кустарники, Шурдия помчался в сторону отправленной сотни. Находящиеся поодаль телохранители устремились за ним.
Очень быстро добравшись до сотни, проскочив сквозь её ряды, он осадил коня. Отсюда на фоне бушевавшего огня хорошо проглядывался весь берег. Там никого не было.
– Где они? – взревел командующий, вертясь на разгорячённом скакуне.
К нему тут же подлетел сотник:
– Властитель, эти гиганты исчезли в реке.
– Да что это с вами творится? Какие ещё там гиганты? Вы что, все ополоумели? – вскричал он.
– Нет, властитель. Я говорю правду, – склонив голову, твёрдым голосом ответил сотник.
– Выжечь всё дотла, – прохрипел командующий и удалился к войскам.
До самого рассвета полыхали заросли. Подходить к воде было запрещено. Все находились в полной готовности. Вдоль берега на восток, почти до середины расстояния от входа в ущелье, где не росло ни единой травинки, разожгли костры. Конные полусотни постоянно проносились до самого последнего из них. На заре, когда посветлел небосвод, над всей округой, затмевая землю, клубился едкий дым. Обмотав головы тканью, уже посеревшей от гари, полностью покрытые копотью, сверкая покрасневшими глазами, сохраняя ровную линию, стояли отступившие на север войска. На месте кустарников кое-где из сплошного пепла торчали почерневшие одинокие оголённые ветки.
Более не откладывая, Шурдия и Гурис в сопровождении двух десятков конников приблизились к берегу, где ночью появились странные существа.
На покрытом сажей песке повсюду виднелись огромные глубокие следы, схожие по виду с человеческими.
Другого ничего обнаружено не было.
– Сиргс пропал. Видимо, решил искупаться и попал к ним. Очень жаль. Я знал его с давних пор, – устало произнёс командующий.
– Они передвигаются под водой. Вот почему здесь нет никого, даже крокодилов, – Гурис спрыгнул с коня.
– Не стоит находиться в этом месте, – Шурдия посмотрел на близкую воду. – Если всё обстоит именно так, как мы думаем, то они обитают выше по течению. Там, в ущелье.
Гурис, осмотрев след, вскочил в седло.
Всадники развернулись и неспешно направились обратно.
– Всё, что случилось в рудниках и копях, связано только с этими, что появились ночью. Теперь я уверен, что там, в ущелье, мы не найдём людей: ни воинов, ни рабов, – Шурдия взглянул вдаль и повернул к войскам.
– Вот так пропали те, кого мы ищем и за кем пришли в эти земли, – Гурис вздохнул и посмотрел на старого товарища.
– Странно, если они питаются людьми и крокодилами, то почему скот-то остался почти нетронутым и сумел выжить? – вспомнив доклады о поисках египтян, недоумевающе произнёс командующий.
– Наверное, оттого, что эти слишком медлительны. Получается так, что пройти незамеченными они могут везде, где есть вода, а эта река впадает в Нил, – задумавшись, ответил Гурис.
– На том побережье от их внезапного нападения, видимо, и случилось непоправимое. Даже не представляю, что было бы с нами, не будь дозора со стороны реки, – командующий ускорил ход.
– Теперь нужно проверить воду, напоив какую-нибудь лошадь. Если она пригодна, нам следует запастись и отойти на безопасное расстояние. Людям требуется отдых, – предложил Гурис.
– Хорошо. Командуй.
Ничего не предпринимая, два дня войска провели в бездействии. Случившееся в ту ночь, когда общим для всех врагом оказались отнюдь не сородичи напатийцев, а какие-то странные существа, вдруг само по себе неожиданно стало объединяющей силой в войсках. Отныне никто из персов и египтян не видел в лице напатийцев своих противников. Вскоре такое отношение было уже взаимным и значительно изменило к лучшему состояние духа каждого человека. Даже проводники-нубийцы попросили выдать им оружие. После этого всякую службу безраздельно и равно, не имея каких-либо исключений, начали нести все воины.
Бруакер по достоинству оценил оказанное ему и его людям доверие и чувствовал себя гораздо увереннее. Он понимал, что раздор между своими и столкновение с победителями ещё не так давно были неминуемы. В прошедшие дни и ночи от незнания того, что ещё предстоит перенести в столь опасном будущем, он сильно страдал, не находя бескровного выхода. Теперь всё сложилось как нельзя лучше. Единственное, что породило в его душе новую волну тревоги, было появление неизвестного доселе врага. Все его воины для удобства управления уже были разбиты на сотни и десятки.
Назначенные в них военачальники обучались однообразным сигналам, присущим персидско-египетским войскам. Такое новшество диктовалось возникшей необходимостью, от которой напрямую зависела жизнь их всех. Но истинных размеров нависшей над ними угрозы по-настоящему пока не понимал никто.
– Пришли мы в эту землю с иной, совершенно мирной целью, но теперь нам всё-таки доведётся вступить в сражение с неизведанной силой, чтобы добиться лишь одного – прекратить творящееся здесь зло, – Шурдия начал беседу с полководцами и военачальниками, обращаясь к ним на египетском языке.
Гурис, Бруакер и все сотники внимательно слушали командующего.
– Я, как и вы, не знаком с нею, но понимаю, что иного выхода у нас нет. Что бы ни случилось и какой ценой нам бы ни пришлось заплатить, мы должны сделать всё для её уничтожения. Как поведёт себя враг? На что он способен? Никто не знает. А это означает только одно: прежние навыки ведения войны могут не пригодиться, и в этом случае очень важно быстро и точно исполнять все мои указания, какими бы странными они ни показались. Ну а какими они будут, покажет сражение. Всего предусмотреть нельзя даже в обычной битве. Здесь же всё предстоит по-другому. Такого никто из нас ещё не испытывал. Что ж, воины достаточно отдохнули. Если до восхода солнца они не потревожат нас, мы сами войдём в ущелье. Идите к войскам. Готовьтесь.
Оставшись в шатре с Гурисом и Бруакером, Шурдия задумчиво спросил:
– Скажите мне, как вы представляете наши действия?
– Исходя из того, что у них нет ни луков, ни другого метательного оружия, мне кажется верным держаться на расстоянии от них, и с этой целью всех наших воинов следует подобающе вооружить. К тому же, как мне показалось, они медлительны, значит, предпочтение нужно отдавать конным воинам. Хотя моё мнение может быть и ошибочным. Так или иначе, открытая местность для пеших войск не годится, они менее маневренны и более подвержены опасности, – уверенно высказался Гурис.
– Что предложишь ты, Бруакер? – командующий перевёл взгляд на напатийца.
– Я всё думаю, почему они ушли? Дальний обстрел не мог причинить им существенного вреда. Тогда что же побудило их к отступлению? Наша численность? Нет. На том берегу было не меньше войск, но это, как известно, не остановило их. Полагаю, что они остереглись огня. Другого ничего в голову не приходит, – выразил свои предположения Бруакер.
– Да, я считаю, вы правы. Ваши наблюдательность и рассудительность верны и очень пригодятся в предстоящей битве, – командующий, расхаживая перед ними в своей излюбленной манере, замолчал, анализируя всё услышанное. – Вот что, – он развернулся. – Будем поступать следующим образом. Первое. В случае их атаки мы должны находиться у горного подножья, причём все пешие войска заранее расположим на вершине скал. Конные воины заманят туда противника и, рассеявшись, ударят с флангов и с тыла. Пехотинцы нанесут удар стрелами и копьями сверху. Второе. В случае нашего вступления в ущелье пешие воины по-прежнему будут продвигаться поверху вдоль северных склонов. Конные войска, разбившись на полусотни, войдут в расщелину, держась на отдалении друг от друга, дабы иметь место для манёвра или же обладать возможностью для беспрепятственного отступления. Третье. Бруакер, ты возглавишь всех пехотинцев. Высылай вперёд дозорных. Обо всём сообщай мне. Двигайся не опережая нас. Из всего, что пригодно, изготовь как можно больше верёвок и ремней для быстрого подъёма и спуска в горах. Запасись на длительный срок водой, едой, вооружением и факелами. Мы с Гурисом поведём конницу, – Шурдия перевёл дыхание и продолжил. – Теперь о самом главном. Никто из нас и тем более из наших воинов не видел истинного обличия этих существ. При столкновении с ними может случиться паника. С этого момента очень многое зависит от нас и от остальных военачальников. Тщательно подготовьте войска к предстоящим неожиданностям. Других путей и решений нам не дано. Надеюсь, каждый из нас однажды с лёгким сердцем будет вспоминать это сражение.
Полководцы встали, склонили перед ним головы и вышли из шатра.
– Форкис, ты понимаешь хоть что-нибудь из случившегося и сказанного нашим десятником? – Дантал был как никогда возбуждён.
– Только то, что необычный враг пытался ночью напасть на лагерь. Больше ничего. К твоему сведению, наш десятник теперь сотник, – ответил тот, обходя коня и проверяя упряжь.
– Ты слышал, о чём все говорят? Что за огромные существа могли появиться из воды? Разве такое может быть? – юноша ходил за ним по пятам.
– Слухи разные ползут. Люди бывают низкие и высокие. Вон, посмотри на Грома, видишь какой у него рост? То-то. Его среди ночи можно принять за гиганта, вот и почудилась дозорным от страха всякая чушь. Ты лучше делом займись. Поутру в ущелье двинемся. Да разложи понадёжнее еду, другую не дадут, – старший брат был спокоен и рассудителен.
– Ты совсем не веришь никому, а между тем никаких тел на берегу не нашли. Куда они, по-твоему, могли исчезнуть? – Дантал продолжал донимать его расспросами.
– Куда-куда, течением унесло, вот куда. Хватит попусту время тратить, иди проверь своего коня и оружие. Слышал, что сотник велел нам, вот и исполняй, как положено воину, – отмахнулся от него Форкис.
– Я не просто спрашиваю у тебя. Нужно знать того, с кем собираешься сражаться, – отходя, пробурчал Дантал.
– Иди уж. Есть кому подумать о врагах, – шутливо произнёс Форкис и тут же, глядя в спину удаляющемуся юноше, подумал: «А ведь он прав».
К полудню в сторону гор двинулась вся египетская пехота. Следом за ней туда направились полностью загруженные колесницы и навьюченные лошади. Из лагеря было видно, как несколько человек забрались на скалы и сбросили множество длинных верёвок, по которым начали подниматься остальные воины и грузы. Через некоторое время к ним ровными сотнями под командованием Бруакера тронулись все остальные пехотинцы. Они также, дойдя до подножья гор, стали забираться наверх.
Теперь из почти тысячи двухсот воинов в лагере осталось чуть больше четырёх сотен персидских конников, в числе которых были и мастеровые. Двадцать вооружённых нубийцев уже занимались колесницами и всеми освободившимися лошадьми.
Вечером людей сытно накормили. Лагерь постепенно затихал. С наступлением темноты умолкли последние звуки. В полночь все были подняты на ноги. На окраине горных вершин горели костры.
– Всё, мы готовы, – оглядев стан, произнёс Гурис.
– Лишних лошадей и все колесницы нужно оставить с нубийцами здесь. Если придётся войти в ущелье, то они будут только мешать, – предложил Шурдия.
– Я уже распорядился. Если ночь будет тихой, то нубийцы на заре отведут их вниз по течению. Там и будут дожидаться нас, – ответил Гурис.
– Хорошо.
Люди, готовые по команде вскочить в сёдла, находились у своих костров. Многие из них дремали. Некоторые по привычке в очередной раз осматривали своё оружие. Кто-то беседовал. Дозорные отряды периодично сменялись, докладывая сотникам обо всём замеченном. Пока всё было спокойно.
На рассвете разбитая на полусотни конница, подступив близко к горам, двинулась вдоль них к ущелью, стараясь держаться в тени. Вместе с ней, выслав вперёд дозорных, тронулась поверху пехота. В каждой десятке и пеших и конных даже в дневное время имелся горящий факел. Таково было веление командующего.
Река у входа в широкую расщелину значительно мелела. Узнав об этом от дозорных, Шурдия несколько успокоился. Теперь от неё в этом месте не исходило угрозы. Следовало опасаться, что противник остался сзади, в нижнем течении, там, где сожгли заросли кустарника. Памятуя об этом, он остановил движение и направил туда по берегу конный отряд. Вскоре тот вернулся. Десятник доложил, что русло реки на некотором отдалении отсюда углубляется, но вода там довольно прозрачная и проглядывается до самого дна. Выслушав его, Шурдия продолжил движение.
Передовая полусотня вступила в ущелье. За ней друг за другом на расстоянии полёта стрелы продвигались все остальные отряды. Командующий и Гурис находились во главе второй полусотни. Отряд мастеровых шёл предпоследним.
Гурис изредка поглядывал вверх на северные вершины, где виднелись воины Бруакера. Отметив высоту скал, равную примерно тридцатикратному человеческому росту, он мысленно определил время, за которое в случае необходимости могут спуститься люди. Получалось довольно быстро. Гораздо труднее и дольше пришлось бы подниматься.
Не менее важное значение в его расчётах имел и другой фактор. Пущенные сверху стрелы и брошенные вниз копья под своим же весом удваивали поражающую силу. Это давало верхним воинам определённое преимущество над противником. Понимая правильность избранной тактики, в первую очередь заключавшейся в точном и верном распределении всех войск, Гурис искренне восхищался своим другом – мудрым полководцем Шурдией.
Вершины, по которым двигалась пехота, представляли собой ровное, обширное, сложенное сплошь из известняка плато. Лишь по краям ущелья имелось множество скальных отслоений.
Всё пространство впереди просматривалось очень далеко, и дозорный египетский отряд был как на ладони. Где-то там, у самого горизонта, виднелась одинокая островерхая вершина. Отсюда был хорошо виден изгиб расщелины на юг. Затем расщелина вновь выпрямлялась и шла на восток.
Идти по прохладе, до наступления дневной жары, было легко.
Приблизившись к краю, Бруакер посмотрел вниз. Восемь конных полусотен почти ровным строем, по пять всадников в каждом ряду и по десять в колонне, медленно продвигались вперёд, в глубь ущелья. Довольно странно было видеть их зажжённые при дневном свете факелы. Здесь, на возвышенности, было гораздо светлее, отчего огни среди его воинов становились незаметными, и он вспомнил о них лишь сейчас. Встретившись взглядом с Гурисом, он кивнул, давая понять, что всё спокойно.
Пешие войска шли поверху сотнями. По самому краю длинной вереницей на обозрении у командующего находилось три десятка сигнальщиков. Каждый пехотинец в ближней к ущелью колонне нёс большие мотки верёвок и ремней, готовый быстро закрепить их за выступы и сбросить вниз.
В какой-то момент Бруакер посмотрел вдаль и увидел двоих воинов, отставших от дозорного отряда. Они стояли в ожидании, рассматривая что-то под ногами. Он ускорил шаг и вскоре приблизился к ним. Завидев его, они отступили. Останки двух мужчин находились в небольшом углублении. Каких-либо ран на них не было. Истощённые, высохшие тела лежали в скрюченных позах. Чуть в стороне валялись покрытые пылью два меча. Судя по цвету их кожи и истлевшим набедренным повязкам, они больше напоминали нубийцев. Отослав дозорных, Бруакер окинул взором округу. Больше ничего приметного он не увидел.
«Что они здесь делали? Почему не спустились и не ушли к людям? Непонятно. Дозорные Шурдии докладывали как-то о том, что видели людей на горных склонах. Может, вот этих и заметили? Ведь на тот момент войск за рекой уже не было. Скорее всего, именно эти двое попались на глаза персам», – мысленно рассуждал полководец.
Больше не задерживаясь, он направился дальше.
Передовой персидский отряд дошёл до места, где слева вся скальная стена сплошь зияла чернотой выдолбленных углублений и ниш. В них никого не было. Повсюду были разбросаны различные инструменты для ведения горных работ. Валялись во множестве какие-то плоские чаши. Грудами возвышалась отколотая порода. Всевозможные устройства, изготовленные из брёвен и жердей, словно скелеты огромных животных, возвышались в беспорядке по всему подножью. В небольшом отдалении на относительно чистой площадке виднелись сложенные кожаные мешки.
– Что здесь добывали? – спросил Шурдия, остановив скакуна.
Один из телохранителей, развернув коня, умчался к отряду мастеровых. Вскоре он вернулся, сопровождая двух знатоков природных богатств. Те спрыгнули с лошадей, быстро осмотрелись и побежали в сторону нагромождений мешков. Забравшись наверх, они торопливо развязали один из них, вытащили оттуда горстями какую-то россыпь и стали внимательно рассматривать её, при этом о чём-то переговариваясь. Скинув всё обратно и завязав мешок, они подбежали к командующему.
– Золото. Добывали золото, – запыхавшись, произнёс один, тот, что был постарше.
– Хорошо. Ступайте, – спокойно повелел Шурдия и взглянул на Гуриса.
– Выходит, нашим противникам оно без надобности? – удивлённо высказался тот.
– Кушинский царь очень богат. Имея столько золота, он всё же не сумел уберечь свои копи. Значит, враг силён, – рассудил по-своему Шурдия и тронул коня.
«Действительно, странно», – подумал Гурис.
От передового отряда вернулся гонец, сообщивший о предстоящем повороте ущелья.
Шурдия посмотрел наверх. Бруакер, стоявший на самом краю, указывал рукой на юг, обозначая зигзагообразным движением кисти скорый изгиб в расщелине. Шурдия понимающе кивнул.
Дозорный отряд скрылся за горным выступом.
Река на всём протяжении ущелья протекала по основанию правой отвесной стены, нигде не пересекая ущелье и не преграждая путь. И здесь, за поворотом, она несла свои воды, не меняя русла.
Оставив изгиб позади, передовой отряд египтян прошёл небольшое расстояние и остановился. Было видно, как воины, нарушив строй и стоя на самом краю, что-то возбуждённо рассматривали внизу. Бруакер, придерживая рукой меч, побежал к ним.
Ущелье в этом месте значительно углублялось и расширялось, обретая овальную форму. На востоке оно заканчивалось узкой расщелиной, откуда, ниспадая, вытекала река, огибая днище вдоль южного склона гор. На западе в середине отвесной стены виднелась та самая широкая расщелина, куда устремлялись потоки воды и откуда должны были появиться всадники Шурдии. Завидев военачальника, дозорные поправили ряды.
Бруакер подошёл к воинам и взглянул в ущелье. Вначале его взору предстала более освещённая дальняя окраина, затем центральная, несколько возвышенная часть, наполовину покрытая тенью. Ничего необычного он не увидел. Лишь слегка подавшись вперёд, переведя взгляд к ближнему подножью, он разглядел в низине множество строений. Внимательнее всмотревшись, Бруакер уже отчётливо различал каждое из них. Это были ступенчатые пирамиды. Они располагались двумя ровными рядами невдалеке от предгорья. Быстро пробежав обратно по уводящему на юг полукругу, он достиг места, где внизу шествовала конница. Она находилась на небольшом расстоянии от входа в эту огромную чашеобразную горную долину.
Увидев смотрящего на него сотника передового отряда, Бруакер поднял над головой скрещенные руки. Тот мгновенно остановил движение. Бруакер побежал дальше к следующей полусотне. Та также остановились. Шурдия и Гурис смотрели в его сторону. Указав на восток, он поднял руки, раздвинув локти и сведя вверху пальцы, обозначая пирамиду, затем правой рукой, вытянув горизонтально кисть, резко провёл ею под подбородком, что означало большое количество. Командующий понимающе кивнул, приложил ладонь к груди и дважды вскинул голову, вопрошая, есть ли люди и вообще кто-нибудь. Бруакер отрицательно мотнул головой.
– Впереди есть чьё-то большое поселение. Но там никого не замечено, – произнёс Шурдия, продолжая следить за Бруакером, но тот ничего больше не сигнализировал. – Пусть к нему подойдёт дозорный отряд. В само же селение никому не входить. Пока осмотреть его издали, – повелел он.
– Позволь я отправлюсь с ним? – спросил Гурис.
– Хорошо.
Вскоре передовая полусотня скрылась из виду. Всем остальным был подан сигнал о готовности.
Гурис первым вступил в долину и остановился. Впереди, почти в самой её середине, была возвышенность. Слева и справа, насколько можно было увидеть, она уходила пологими склонами к почти ровным просторным подножьям окольцовывающих гор, закрывая собой от обзора большую часть этой впадины. Река осталась в стороне, по правую руку, и виднелась уже только верхушкой водопада вдали, на противоположной стороне впадины. Внимательно посмотрев на скалы, он не заметил ни одного строения и взглянул наверх. Сигнальщики показывали на северные склоны. Не забираясь на возвышенность, но и не оставаясь у подножий, Гурис тронул коня в указанном направлении. Описав дугу и пройдя по покатому склону, он вновь остановился. Воины поравнялись с ним.
Внизу в два ряда высилось множество однообразных сооружений в форме пирамид. Всё это вовсе не было похоже на людское поселение, а напоминало храмовый могильный комплекс. К тому же нигде не было видно ни одной живой души.
Направив два десятка всадников обойти постройки с окраин и осмотреться, остальных Гурис выстроил в линию прямо напротив строений на небольшом удалении от них. Вверху Бруакер расположил не менее двух сотен своих воинов, готовых в любой момент осыпать градом стрел возможного противника.
Первый десятник Гуриса, обойдя ближнюю слева пирамиду направил пятерых воинов дальше, дабы те продвигались с другой, обратной стороны. Сам же он тихим шагом двинулся по единственному центральному широкому проходу навстречу второму десятнику. Тот, достигнув дальней восточной оконечности построений и разослав часть воинов по округе, стал дожидаться их, не вступая в этот проход.
Гурис внимательно следил за действиями своих людей, при этом изредка поглядывая наверх. Время тянулось очень медленно, но спешить не следовало, ведь где-то в этой горной долине наверняка, как полагал Гурис, находились ночные пришельцы, и вести себя нужно было как никогда настороже.
Вскоре оба десятка встретились посреди прохода и повернули обратно. Гурис взглянул вверх. Бруакер указывал на подножье под собой.
Подав знак рукой, Гурис подозвал сотника и повелел ему:
– Осмотри ту местность. Видишь, куда показывает Бруакер? Возьми тех людей.
Сотник также заметил знаки, подаваемые напатийцем, и устремился к приближающимся воинам. Не останавливаясь, он махнул им рукой, и оба десятка последовали за ним. Поднимая пыль, они быстро достигли нужного места. Судя по тому, как скрылись в низине несколько спешившихся воинов, Гурис понял, что там имеется расщелина, не заметная отсюда.
Вскоре они появились наверху, что-то объяснили сотнику, вскочили в сёдла и во главе с ним помчались назад.
– Там очень много присыпанных костей. Почти вся ложбина засыпана ими и измельчённым камнем, – доложил сотник.
– Так. Что ещё? – Гурис перевёл взгляд на десятников.
– Похоже, и в пирамидах, и вообще здесь никого нет. Кострищ нигде не обнаружено. Там, дальше, на более рыхлой поверхности какие-то огромные следы. Среди пирамид их нет. Они имеются на подступах к горам, но там теряются, вернее, исчезают, – поведал один из десятников.
– Обойдите вокруг этой возвышенности. Осмотрите всё. К горам не приближайтесь. Будьте внимательны, – распорядился Гурис.
Когда они отдалились, он спросил сотника:
– Что за кости там?
– Видны только самые большие. Думаю, человеческие, – поперхнувшись, ответил тот.
– Откуда взят камень, ты не заметил?
– Я осмотрел прилегающее предгорье, но свежих сосколов не увидел. Чтобы наполнить ту ложбину, его понадобилось бы довольно много.
– Ну а следы какие-нибудь есть? Как доставлялось всё это? Не упало же оно с небес? – Гурис не сводил глаз со скал.
– Скорее всего, его тащили на чём-то волоком. От той ложбины вправо к подножью на земле всё сильно затёрто.
– Дождись дозорных. Следи за всем. Я скоро вернусь, – Гурис развернул коня и направился к командующему.
– Пока это всё, – закончил доклад Гурис.
– Вот где нашли погибель воины и рабы кушинского царя. Почему же он не направил сюда войска? Мне непонятно его поведение, – произнёс Шурдия, выслушав его.
– Эти существа явно затаились где-то здесь, но при их размерах трудно представить, каким должен быть схрон. Ущелье, переходя в горную долину, заканчивается. Дальше негде спрятаться даже горстке людей, иначе Бруакер давно бы заметил их, – Гурис, недоумевая, замолчал.
– В пирамидах их нет. Следовательно, они либо ушли, либо в скалах есть пещеры. Нужно внимательнее осмотреть округу. Одолев всех людей, они не должны покинуть эту местность, ведь она чем-то важна для них. К тому же их достаточно много. Сейчас нам необходимо определиться с будущим нашим ночлегом. В таком положении важнее всего не допустить ошибочного решения, – командующий окинул взором склоны. – День здесь короче. Тьма сюда опускается внезапно. Нам бы до неё обнаружить их.
– Может, стоит направить побольше воинов туда? Быстрее узнаем всё, – предложил Гурис.
– Пусть вернутся дозорные. Там видно будет, – решил Шурдия.
Из долины появился сотник со своими людьми. Ничего нового они не нашли. Каких-либо потаённых мест среди отвесных склонов также не обнаружили.
– Возьми с собой ещё три полусотни. Я поверху тоже в обход по краю отправлю дополнительные войска. Особенно присмотрись к тому месту, где теряются их следы, – командующий отдал распоряжение.
Гурис удалился.
Вскоре Бруакер отослал две сотни пехотинцев на восточную окраину, туда, где находился водопад.
Развернувшись, Шурдия направился обратно. Приблизившись к мастеровым, он подозвал к себе их сотника и повелел ему срочно начать стаскивать лошадьми брёвна и жерди к подступам в долину, складывая их по всей ширине ущелья так, чтобы оставался лишь узкий проход. Все тут же принялись исполнять приказ.
Прошло не так много времени, и на указанном месте уже громоздились завалы. Пыль поднималась до самых скальных вершин, а вереницы конных мастеровых всё продолжали волочить брошенную сухую древесину.
Командующий решил разбить лагерь на самом подходе к долине, но при этом оградиться от неё своеобразным древесным заслоном, способным при необходимости превратиться в огненную преграду на пути врага. Другого выхода он не видел. Оставить ущелье на ночь он не мог, иначе на следующий день пришлось бы всё начинать сначала. Такая бессмысленная трата времени была непозволительна.
Распределив три полусотни по всей долине, Гурис с дозорным отрядом спустился к пирамидам. Кругом стояла звенящая тишина, и лишь стук копыт и похрапывание лошадей нарушали её.
Пройдя шагом вдоль всего срединного прохода, иногда останавливаясь и замирая возле огромных чернеющих входов в пирамиды, он прислушивался, но, ничего подозрительного не уловив, следовал дальше. Дойдя до дальней окраины, он повернул к северному подножью. Сверху за его продвижением зорко следили воины Бруакера, выстроившиеся ровными рядами.
Следы, обнаруженные десятником, Гурис заметил сразу. Именно такие он видел на берегу. Сомнений в том, что где-то здесь обитали те же существа, больше не было.
Услышав в стороне входа в долину какие-то звуки, Гурис оглянулся. Двое воинов мгновенно умчались в том направлении. Они быстро вернулись и сообщили ему о заграждении, сооружаемом по велению командующего.
«Надо же! Только мудрому Шурдии придёт такое в голову», – мысленно отметил Гурис, в который раз поражаясь находчивости и прозорливости друга.
Он двинулся дальше. Следов было много. Они сосредоточивались всё больше у самого подножья, где повсюду было рассыпано каменистое крошево. Местами следы были стёрты широкими полосами, ведущими к ложбине с костями.
«Явно волоком сносили камень туда. Но откуда? Скалы не тронуты. Эти валуны, наверняка, громоздятся здесь сотни лет. Не могу ничего понять», – Гурис спрыгнул с коня, чтобы рассмотреть всё поближе.
В этот момент с восточной стороны он услышал крики. Бросив взгляд в сторону водопада, он увидел над ним воинов Бруакера. Они были в смятении, что-то кричали и махали руками, некоторые из них выпускали вниз стрелы и метали копья.
Торопливо запрыгнув в седло, Гурис немедля помчался туда, увлекая за собой отряд. На полном скаку он повернул голову и заметил, как поверху в том же направлении бежит сам Бруакер. Выскочив на возвышенность, Гурис увидел и своих всадников из других полусотен, стягивающихся сюда. Люди Бруакера продолжали кого-то атаковать, стоя в верховье реки, но отсюда не было видно, кого они пытались сразить. Больше ни на что не отвлекаясь, он устремился к водопаду. Лишь приблизившись на расстояние полёта стрелы, Гурис увидел того, кто прятался за водопадом. Это был великан. Он выпрыгнул из потока и шёл по пояс в воде к ближнему берегу. За ним появился другой, но тот упал вниз и не поднимался. Первый вышел на землю.
Это был гигант почти втрое выше любого из воинов. Большая голова, широкие плечи, мощная грудь и мускулистые бёдра были покрыты чёрным густым волосом. На самой макушке торчал щетинистый гребень. Его кожа была тёмно-синей и блестела от стекающей влаги. Наполненные кровью глаза с кошачьими зрачками сверкали из-под гладкого нависающего лба. Два огромных клыка торчали вверх по углам сжатого рта. Продвигался он тяжёлой поступью, широко расставляя ноги, раздвинув, словно борец, локти, растопырив когтистые пальцы. Каждый его шаг гулко отдавался по округе и не мог приглушиться даже грохотом потока. По мере приближения стал отчётливо слышен скрежет когтей о камни, настолько они были велики на его неимоверно больших ступнях.
Людей охватил дикий, панический ужас. Они взирали на истинное проклятие небес, ниспосланное на землю. Такого никто из них не видел даже в самом страшном сне. Первым желанием каждого воина было только одно – бросить всё и бежать подальше отсюда, лишь бы не видеть этих исчадий зла, мерзости и кошмара. Но где-то в подсознании всё-таки преобладало извечное чувство неослушания и непоколебимого подчинения воинской дисциплине и власти военачальников, чьё внешнее хладнокровие заставляло сдерживать страх и вселяло хоть и слабую, но так необходимую всем надежду на победу.
Медлить было нельзя. Гурис выхватил лук, очень быстро снарядил его и, прицелившись в лицо исполина, выпустил стрелу. Одновременно с ней в голову и тело существа вонзилось ещё не менее полутора сотен стрел. За одно мгновение он покрылся ими будто иглами и, истекая кровью, замер.
Гурис поднял руку. Стрельба прекратилась. Великан недолго постоял, затем попытался сделать шаг, но пошатнулся и с грохотом упал. Вся долина заполнилась криками ликования. Над водопадом люди Бруакера прыгали от охватившего их победного восторга. Внизу конные персы вздымали коней, потрясая над головами луками.
Гурис приблизился к бездыханному исполину. Его скакун засеменил в сторону пугливо пофыркивая, вертя головой, в страхе тараща глаза на неподвижную глыбу, от которой исходил неведомый доселе запах.
Тем временем сотник, спешившись, вошёл в воду, несколькими витками верёвки осторожно обвязал руку второго великана, после чего при помощи трёх лошадей стал вытаскивать его из воды. Вес этих странных существ был громадным.
Люди молча обступили тела поверженных врагов, не в силах отвести от них глаза. Такого они не видели никогда.
Гурис, приказав всем оставаться на этом месте, направился было к Шурдии, но тот сам в окружении телохранителей уже находился на возвышенности, спокойно взирая в эту сторону. Увидев командующего, воины расступились, не мешая обзору. Сдерживая скакуна, он спустился. Описав круг и внимательно рассмотрев двух мёртвых исполинов, Шурдия взглянул на Гуриса и двинулся обратно. Тот последовал за ним.
Отъехав подальше, командующий задумчиво произнёс:
– Где же остальные? Эти двое что-то вроде их дозора. Или у них иное назначение? Они что, скрывались за водопадом?
– Да. Там. Их обнаружили люди Бруакера, – ответил Гурис.
– Но ведь следы теряются у северных склонов. Что думаешь?
– Нужно ещё раз осмотреть их. Я не успел.
– Сегодня уже поздно. Выведи отсюда всех людей. Этих двоих сожги. Не задерживайся.
– Хорошо. Скоро прибуду.
Гурис развернул коня. Шурдия не спеша последовал к оставленным войскам.
Ночь опустилась в ущелье почти внезапно. Стало очень темно. Потянуло прохладой. Разожгли во множестве костры. В сотворённом завале проход закрыли до утра.
Отдыхавшая днём одна из полусотен теперь несла охрану в этом месте. Незадолго до заката по велению командующего наверх на спущенных верёвках и ремнях было подано большое количество брёвен и жердей. Все воины, покормив и напоив лошадей, сами приняв пищу, ложились у огня. Большинство из тех, кто провёл этот день в долине, всё ещё испытывая возбуждение и находясь под впечатлением от увиденного и случившегося, не могли долго уснуть. Но усталость и невероятное напряжение сил брали своё, и лагерь вскоре погрузился в сон.
В этот вечер Шурдия и Гурис беседы не вели. Они, так же как все, спали.
Бруакер был благодарен командующему за его чуткость и оказанное им внимание, выраженное в предоставлении ему столь необходимой для костров древесины. Теперь он не переживал за то, что его люди останутся без тепла предстоящей холодной ночью.
К утру, лишь только посветлел небосвод, с запада подул сильный ветер, поднимая пыль до небес. Все, как наверху, так и внизу, не дожидаясь сигнала подъёма, повскакивали с мест. Обвязав лица кусками ткани, они подбрасывали толстые поленья в почти затухший огонь. Под натиском необузданной стихии костры всё же разлетелись мириадами тусклых искр, не оставляя следа.
Неожиданно налетевшая песчаная буря валила с ног. В самом её начале видимость была не дальше полушага, но уже через мгновение всё погрузилось во мрак. Завывания воздушных порывов перекрывали все звуки, не давая людям услышать собственных голосов. Находящиеся в ущелье воины, вцепившись в лошадей, натыкаясь друг на друга, пытались отвести напуганных животных ближе к подножьям скал, стараясь успокоить их, прижимаясь к ним, заслоняя их головы от россыпей жалящего песка.
Природа бесновалась и неистовствовала. Всё вокруг словно перевернулось и куда-то вдруг понеслось в потоках и завихрениях удушающего ветра.
Дантал, потеряв коня, с трудом разлепляя веки, опустился на колени, не в силах удержаться на ногах. В какой-то миг кто-то появился рядом с ним и стал верёвкой крепко обвязывать его за пояс. Не сумев увидеть спасителя, он почувствовал, что его уже куда-то тащат.
«Это Форкис. Он спасает меня», – первое, что пришло ему в голову.
Падая и тут же поднимаясь, он продвигался шаг за шагом, стараясь облегчить усилия брата. Сколько времени это длилось, он не понимал. Идти становилось всё труднее и труднее. Он задыхался, но его неустанно тянули. Когда он решил, что не стоит так мучить брата, и вытащил висящий на шее нож, верёвка ослабла. Стало совсем темно. Там, где теперь он находился, ветра почти не было. От неожиданности он упал на спину, больно ударившись о камень. Сорвав с лица ткань, он глубоко вдохнул, приподнялся и протёр глаза. Перед ним, тяжело дыша, стоял Гром.
– Будь здесь. Я скоро, – разворачиваясь, прохрипел он, коснулся рукой его головы и вышел из пещеры.
Дантал встал на колени и на ощупь отыскал оброненный нож. Он был очень дорог ему, так как являлся памятью о матери, подарившей его при расставании с ним. Хоть это было давно, он всегда берёг его и помнил о том, что ей самой этот нож был преподнесён великой сакской царицей Томирис.
Впереди чернела пещера. Он оглянулся. В нескольких шагах от него светлел небольшой входной проём, за которым ничего не было видно. В ущелье всё неистово бушевало, мелькающая серая пелена не давала возможности хоть что-то рассмотреть или услышать.
Поднявшись на ноги, Дантал приблизился к выходу. Тут же сквозь занавес пыли и песка проглянулся чей-то силуэт, затем ещё один и ещё. Кто-то приближался к пещере. Юноша выхватил меч и отступил к стене, но уже через миг он узнал Грома. За ним вошли Форкис, Комата, Борус и Савват.
Увидев Дантала, Форкис в порыве обнял его и, крепко прижав к себе, прошептал:
– Я искал тебя, но не нашёл. Как ты? Не ранен?
– Нет. Не беспокойся. Как сам ты?
– Всё в порядке. Главное – мы все вместе, – Форкис слегка отстранился, не выпуская из рук плечи брата и пытаясь рассмотреть его.
Наблюдавшие за их встречей все остальные также обняли юношу и, отойдя в сторону, опустились на землю. Гром, вытянув ноги и прислонясь спиной к шероховатой стене, уже отдыхал, неторопливо сматывая длинную верёвку.
– Что там творится? Я ничего не понял. Гром неожиданно выручил меня и притащил сюда. К тому же я упустил своего коня, – садясь возле брата, с сожалением произнёс Дантал.
– Налетела песчаная буря. Видимо, в этих местах такое случается. Нужно переждать. А за коня не беспокойся, он далеко не уйдёт. Наверное, где-то там, в ущелье, стоит, спрятавшись от ненастья. Это лошади, привыкшие ко всему. Мы своих тоже отпустили. Вот закончится буря, найдём их всех, – объяснив происходящее, успокоил юношу Форкис.
– Не знаешь, долго всё это будет продолжаться? – вновь спросил Дантал.
– Нет, не знаю, – ответил брат и откинул голову, касаясь теменем прохладного камня.
Дантал больше не стал беспокоить его, поудобнее устроился и прикрыл глаза.
Все молча прислушивались к завыванию ветра. Он не унимался, налетая новыми свистящими порывами и иногда загоняя в пещеру клубы пыли.
– Если до ночи не утихнет, то нам будет худо здесь без огня, – пробасил Гром.
– Ты прав. Его теперь негде добыть. Костры разметало. Тем, кто наверху, ещё хуже, – отозвался Комата. – Я хоть еды успел прихватить, и то полегче нам будет. Борус, ты вроде тоже что-то тащил, не так ли?
– Верно, Комата. И я успел кое-что зацепить, – откликнулся Борус. – Воды маловато, но ничего, река не так недалеко отсюда. Уж её-то, надеюсь, не выплеснет ветер из берегов.
– Мне доводилось попадать в нечто подобное, – начал Савват. – Правда, в других местах. Там жаркая, сухая буря могла бушевать несколько дней, но самое страшное было потом, в её конце. Выпадал грязевой дождь. Вот это зрелище так зрелище. Конечно, такое не всегда бывало. У нас такой ветер называется хамсин, что означает «пятьдесят». Именно столько дней в году может держаться буря.
– Ты, Савват, не пугай нас так. Мы и пяти дней не выдержим в этой пещере, не говоря уже о небесной грязи на наши головы, – вновь подал голос неугомонный Борус.
– Нет. Здесь всё иначе должно быть, – спокойно завершил аравиец.
– Беда для нас исходит совсем от другого в этих местах, – прервал их разговор Форкис. – Вчера, как вы знаете, были убиты два великана, но их в этой долине наверняка значительно больше. Вот кого следует опасаться по-настоящему. Войска в таком состоянии не способны действовать слаженно. Что происходит с людьми, вы сами видите. Переждать бурю и выбраться отсюда – не самое трудное дело. Остаться в живых и вернуться обратно – вот что становится для всех почти невозможным теперь. Даже многоопытный Шурдия не мог предусмотреть подобного поворота в событиях. Хотя ума ему явно не занимать.
– Он не уйдёт из этого ущелья, пока не сразит всех великанов, – уверенно пророкотал Гром. – Иначе для чего после той ночи завёл войска сюда? Этот не отступит. Характер не таков.
– Он прав. Нельзя им давать возможность победить людей. Они и так уничтожили слишком много народу, – понимая правоту как полководца, так и Грома, согласился Форкис. – Вот только как это сделать ему сейчас, при внезапном бедствии? Не растеряется ли он? Если великаны так же, как мы, пережидают бурю, то он сумеет собрать войска и ударить по ним. А если нет? Может, в это самое время те уже начали наступление.
– Нам нужно как-то помочь ему. Без него никто не сумеет одолеть такого сильного врага, – поднимаясь, произнёс Гром.
– Я согласен с тобой. Вот что. Все, кроме нас с Громом, находитесь здесь. Что бы ни случилось, держитесь вместе, – Форкис вскочил на ноги.
– Можно я с вами? – Дантал с надеждой посмотрел на брата.
– Нет.
Проверив всё оружие, прикрыв лица лоскутами ткани, Гром с Форкисом подошли к выходу, пригнулись и выскользнули из пещеры.
Буря не затихала. Бруакер уложил свои сотни на землю, приказав укрыть головы. Сам же он, как мог, старался подбодрить людей, появляясь то у одного, то у другого десятка воинов, плотно прижимавшихся телами друг к другу. Подходить к краю ущелья было опасно. Он почти успел убрать оттуда сигнальщиков, но некоторые из них, не удержавшись, исчезли в пропасти.
Здесь, наверху, ветер со свистом проносился прямо на восток. Внизу же он многократно усиливался, постоянно отражаясь от отвесных стен, закручиваясь и поднимая ввысь тучи песка и пыли. Что там происходило с людьми, невозможно было представить. О том, чтобы спуститься к ним при таком урагане, не следовало даже помышлять. Оставалось только одно – ждать затишья.
Шурдия и Гурис находились у завала вместе с отрядом охраны. Замотав головы, они прижались к брёвнам, пытаясь вглядываться сквозь них в противоположную сторону.
Самым ужасным в этой ситуации, несущей для всех погибель, могло стать появление великанов. При шквальном ветре невозможно было ни вести стрельбу из луков, ни использовать копья, которые сдувало только при подъёме для броска.
Люди как никогда были беззащитны. Только об этом сейчас напряжённо думал полководец. Он злился на своё бессилие, на невозможность хоть как-то повлиять на создавшееся, очень сложное, положение, на то, что не может предпринять ни единого шага для спасения от подступающего краха. Всей душой он желал отвернуть нависшую беду, и все его помыслы были направлены на поиски выхода. В нём ещё теплилась надежда на то, что ненастье сдержит исполинов и поможет оттянуть время их наступления.
Он никогда никого не боялся. Ни один противник не был страшен ему. Всегда просчитывая каждый свой шаг, он также тщательно взвешивал и возможности врага, соизмеряя и анализируя все полученные о нём сведения. В этот раз всё обстояло иначе. Он впервые встретился с поистине неизведанным врагом, о ком никто ничего не знал. И даже при таком непредвиденном стечении обстоятельств он всё же успел и сумел, насколько смог, разобраться в них и уже одержал первую, пусть и небольшую, но столь необходимую победу, вселившую в людей уверенность, позволившую взять верх над страхом и не дать ему преодолеть ту границу духа, за которой возвышается сила разумного поведения.
Но вмешалась дикая природа, разметав все его помыслы и поступки, отобрав единственный шанс на победу в этой и без того странной войне, где неизвестно кто посмел посягнуть на людские жизни. Осознавая всю бессмысленность нахождения за этим завалом, Шурдия всё же не хотел отступать от него. Он не знал, что будет делать, если сейчас к нему подойдут великаны, но трусливо убегать от них не собирался.
Тем временем Форкис и Гром почти вслепую бродили по всему ущелью, натыкаясь на воинов и направляя их к завалу, ссылаясь при этом на веление Шурдии, действуя от его имени.
Персы не могли разобраться, кто они такие, и не удивлялись появившимся новым порученцам, так как им попросту было не до этого. Получив приказ, они тут же устремлялись к командующему, по пути сбиваясь в группы, ведя под уздцы лошадей.
Услышав среди оглушающего порывистого шума бури звуки сплошного нарастающего гула, причём весьма знакомого, Шурдия оглянулся. К нему стягивались войска. Он был искренне удивлён. Поднявшись на ноги, сильно щурясь, он стал вглядываться в замершие ряды.
Гордость за своих воинов вмиг охватила его душу, разливаясь по сердцу беспредельной благодарностью. Он знал, насколько трудно было им сейчас, но, как всегда, свято верил в их неувядающую силу и не сомневался в ней. То, что они, несмотря ни на что, находятся рядом с ним, выше всяких слов и похвал являлось свидетельством их преданности и долгу, и ему, их военачальнику.
– Когда ты успел? – прокричал он стоящему сбоку Гурису.
– Это не я, – прикрывая рукой лицо, также выкрикнул тот.
– Так это значит, они сами собрались и пришли ко мне, – с ещё более нарастающей гордостью прошептал полководец.
– Дальше нет никого, – столкнувшись с Форкисом, произнёс Гром.
– Хорошо. Идём к нашим, – перекрикивая шум, предложил тот.
Спотыкаясь о камни, они побежали в поисках своей пещеры, стараясь держаться ближе друг к другу.
Весь день бушевала стихия. Её натиск временами ослабевал, но уже через мгновение вновь усиливался, словно сытый лев играл с пойманной ланью, не желая ни есть её, ни оставлять в покое. Рано или поздно, но эта забава должна была чем-то закончиться. Выбор исхода в таких игрищах зачастую оставался за охотником, если вдруг не появлялась другая сила, способная отвлечь его, и тогда истерзанная жертва могла выжить и стать в своей семье самой опытной особью. Такое, хоть и случалось редко, но случалось.
Только на подобное исключение рассчитывал многоопытный Шурдия, зажатый со своими отрядами между необузданной дикой силой природы и чудовищным воинством исполинов. Он чувствовал, что великаны покинули свои укрытия, но не понимал, почему до сих пор они не напали на него, используя самый подходящий для этого момент. Он не мог предугадать их действий, равно как и не мог сам нанести упредительный удар. Помехой ему была возникшая стихия, на которую он не в состоянии был повлиять. Такое критическое положение изводило его, раздражая до ярости. Его рассуждения уже не были столь чёткими и ясными. Среди путаницы, нараставшей в его голове, постоянно, но очень слабо промелькивала одна важная мысль, таящая в себе всю суть его дум, подводящая его к верному умозаключению. Однако он не обращал на неё должного внимания. Сумей он вовремя ухватиться за неё, он бы сразу понял, что ненастье, мешающее ему, и было причиной нерешительного поведения врага, и знал бы, что не следовало так изводить себя, обретя покой хотя бы до окончания бури.
Отведя войска в сторону ближних подножий, заменив всю охрану у завала, где по-прежнему оставался Гурис, Шурдия устало присел в нише, обнаруженной сотником, продолжая напряжённо обдумывать сложившееся положение. Теперь его сильно беспокоило состояние войск наверху. Без них конница значительно ослабевала. Кроме того, у него не было возможности использовать против врага огонь, от которого зависело многое в предстоящей битве.
Внезапно ущелье накрыла ночь.
Форкис со своими людьми оставался в пещере. Есть никому не хотелось, к тому же от пыли в горле у всех першило. Они отдыхали, набираясь сил, при этом каждый думал о чём-то своём.
Дантал подолгу до рези в глазах всматривался в непроглядную темень пещеры, прислушиваясь к завыванию ветра. Монотонность доносившихся снаружи звуков и усталость постепенно обволакивали его сознание, пока наконец не одолели его. Он уснул, но напоследок успел подумать об Ортии, очень надеясь на благополучное возвращение её отца.
Прошло немного времени, и уже все остальные, намаявшись за всё это время, также крепко спали. То, что происходило здесь, было для них в диковинку.
К полуночи буря заметно убавила свой натиск.
Песок уже не поднимался колючими, жалящими и секущими всё живое завихрениями, и теперь ветер носил лишь пыль, цеплявшуюся за всевозможные выступы на скальных склонах и оседавшую на них толстым слоем. Дышать стало легче. Разожгли костры. Запалили факелы. Видимость заметно улучшилась. Слышалось журчание воды.
Люди потянулись к реке, где, припав к потоку, окунали в него головы, желая в первую очередь промыть глаза, носы и уши, и наслаждались прохладой долгожданной влаги. Многие из них сперва занялись своими лошадьми, терпеливо ожидая их насыщения водой и тут же отводя в сторону, дабы те не мешали другим и не повредили копыта об острые прибрежные камни. Сверху, ещё не сумев развести огонь, воины спустили множество пустых бурдюков, которые тут же наполнялись водой и вновь подвешивались на верёвки и ремни, быстро вытягиваемые обратно.
С ослаблением стихии жизнь закипела с новой силой, став ещё более ценной после столь страшного испытания. Наиболее опытные, умудрённые жизнью полководцы понимали, что не будь такого внезапного и неожиданного вмешательства со стороны небес, люди, возможно, не выдержали бы соперничества с великанами, от одного вида которых стыла в жилах кровь. Встряска, что дала им мать-природа, была ужасна, но в то же время она была спасительна, так как в понимании человека превосходила по своему величию и мощи всё живое, обитавшее на земле, в том числе и этих исполинов. Этого было достаточно, чтобы воспринимать чудовищ как простых противников и отныне иметь реальную возможность одержать победу над ними.
Бруакер, испив поднесённой студёной воды, приблизился к краю и стал всматриваться вниз, в подножье, но в темноте отсюда было невозможно что-либо разглядеть. Он прилёг и ещё внимательнее оглядел местность, расположенную у самого предгорья, пытаясь увидеть на выступающих камнях тела упавших воинов или уловить какой-нибудь звук. Не сумев ничего обнаружить, он подозвал одного из своих сотников и повелел ему, обвязавшись верёвкой, спускаться вниз. Четверо воинов стали медленно опускать его по почти отвесной стене.
Придерживаясь одной рукой за выступы, стараясь не шуметь, сотник плавно снижался, тараща глаза по сторонам. В какой-то миг, находясь уже на середине пути, он посмотрел под ноги, и ему показалось, что кто-то там, среди валунов, пошевелился. Он напрягся и впился туда немигающим взором, в надежде увидеть хоть одного уцелевшего сигнальщика, но вопреки ожиданию он, к великому ужасу, увидел и услышал нечто иное: валуны с грохотом отлетали в стороны, и вдруг внизу всё внезапно ожило. Великаны чёрными тенями выходили из самих гор. Их было очень много. Сотник резко дёрнул за верёвку, и её сразу потянули наверх.
Бруакер выслушал его, быстро вскочил на ноги, подал сигнал войскам и устремился туда, где внизу находился командующий. Добежав до нужного места, он, едва переведя дыхание, что есть сил прокричал вниз о появлении в долине исполинов. Сообщить иным способом у него не было времени. Услышав его слова, Шурдия скомандовал сбор всей своей коннице и уже через мгновение выстроил её. Освещенная десятками факелов, она стояла перед завалом из брёвен.
С огромным трудом, преодолевая пока ещё сильный порывистый ветер, войска Бруакера всё же сумели запалить костры и факелы и ровными рядами придвинулись к самому краю скал. Оттого, что сверху не было возможности хорошо рассмотреть великанов и понять их действия, воины Бруакера все как один напряжённо замерли, настороженно поглядывая на него и ожидая его команды.
Шло время, но исполины не покидали северного подножья гор.
Ветер почти затих. Небо наконец посветлело, предвещая утро.
Теперь с высоты Бруакер отчётливо видел врага. Сто сорок великанов двинулись в сторону входа в долину, огибая с востока пирамидальные постройки, не вступая на территорию этого мёртвого комплекса. Шествовали они колонной, ритмично, в ногу, по четыре в ряд, словно вбивая каждым шагом свои тела в земную твердь, сотрясая округу мощной поступью своих тел-громад.
Шурдия уже знал об их приближении и о количестве. Он не ожидал такой численности. Волнение людей нарастало. Верхние войска продвигались параллельным маршем. Вскоре под ногами персов слегка содрогнулись камни, и из-за скального выступа появилась передовая четвёрка великанов. Лошади пугливо зафыркали.
Шурдия всматривался сквозь завал в подступающего врага. До него оставалось расстояние, чуть превышающее полёт стрелы. Он взглянул вверх и поднял руку. Когда исполины были видны своими пятыми рядами, он опустил руку. В мгновение, словно дождь, сотни стрел впились в них сверху, смешивая их ряды, заставляя отходить в сторону от скал. Некоторые из них неподвижно лежали, истекая кровью. В тот момент, когда командующий вновь взмахнул рукой, великаны побежали прямо на него. Пущенные сверху стрелы уже не могли причинить им особого вреда, лишь вскользь задевая их.
Быстро оценив положение, Шурдия велел поджечь завал. Десятки подпалённых стрел вонзились в сухие брёвна и жерди. Всё произошло очень вовремя, так как самые первые из великанов уже наскочили на преграду. Огонь, с треском вспыхнув в разных местах, вскоре взметнулся единым огромным костром и окутал тех из них, кто пытался разметать столь хрупкое для этих гигантов сооружение. Было видно, как они корчились от получаемых ожогов и яростно метались среди усиливающегося пламени. Их задние ряды под градом осыпающихся сверху стрел и копий напирали на передние и вскоре вытолкнули их на сторону Шурдии. Он понимал, что это заграждение лишь временно сдержит врага, и уже пытался отойти на безопасное расстояние, но его постигло именно то, ради предотвращения чего им изначально, при вступлении в ущелье, войско было разбито на полусотни, держащиеся на отдалении друг от друга.
Его отряды не смогли в нужный момент соблюсти установленной очерёдности и слаженно отступить. Важный манёвр не удавался. Вся его конница сгрудилась в одном месте, и быстрого разворота и отхода не получилось. Великаны врезались в ряды его войск, сокрушая всадников, разрывая их на части вместе с лошадьми. Началась битва.
Одним из первых погиб сам Шурдия. Гурис, поспешивший ему на помощь, был ловко перехвачен бегущим навстречу исполином и даже не успел понять, что с ним произошло, как тут же с жутким хрустом разлетелся на части, обильно забрызгав своего убийцу хлестнувшей горячей кровью.
Сверху уже не атаковали напавших. Люди Бруакера боялись причинить вред воинам, находящимся внизу. Персы дрогнули. В плотной массе в беспорядке они стали давить друг друга, тем самым мешая опытным сотникам предпринять хоть какие-то действия. Протиснувшись в середину войск противника, великаны завязли. Истошные людские крики, громкое конское ржание, топот сотен копыт, лязг железа, хруст разрываемой плоти – все эти страшные звуки перемешались в неимоверный гул, наполнив всё ущелье и раскатываясь непрерывным эхом по горным склонам.
В какой-то миг один из сотников, прорвавшись к догоравшему завалу, завертелся на коне и, задрав голову, что есть сил заорал:
– Бейте всех!
Бруакер, видя и понимая его, не веря в то, что сам будет услышан, всё же выкрикнул в ответ:
– Вы же погибнете!
Сотник вздыбил скакуна, поднял руку и резко опустил её. Тут же выставив вперёд копьё, он ринулся на ближайшего великана и на полном скаку вонзил ему в спину свое смертоносное оружие. Тот обернулся, но, пошатнувшись, рухнул. Копьё вошло ему в самое сердце.
Проспав в отдалённой пещере довольно крепко и долго, Форкис проснулся, услышав сквозь сон грохот битвы, и выскочил наружу. В стороне завала шло сражение. Он впервые увидел чудовищ. Они возвышались над всадниками. Зрелище было потрясающим. Оцепенев от ужаса, в одно мгновение всецело охватившего его, он не мог ни пошевелиться, ни издать какого-либо звука. Из этого состояния вывел его подбежавший Дантал, спросонья ничего не понимавший в происходящем.
– Что там? – спросил юноша.
– Битва, – прошептал брат, не сводя глаз с исполинов, зажатых между конниками и полностью покрытых кровавым месивом.
– Что будем делать? – подал голос Гром.
– Где наши лошади? Скорее найдите их, – овладев собой, выкрикнул Форкис.
– Похоже, мы остались без них, – вновь до него донёсся голос Грома.
В этот момент они увидели, как сверху на дерущихся посыпались стрелы и копья, сражая и великанов, и людей вместе с лошадьми. Такое неожиданное поведение Бруакера не было понятно Данталу.
Поражённый увиденным, он схватил брата за руку и закричал:
– Что они делают?! Они же перебьют своих!
– Они исполняют волю командующего. Другого выхода уже нет, – поняв случившееся, с горечью произнёс Форкис.
Больше никто не проронил ни слова.
Сотни персов вместе с верными скакунами были разорваны на части, сражены стрелами и копьями и заживо растоптаны. Десятки поверженных исполинов громоздились огромными телами на небольшом пространстве, где ещё продолжали сражение остальные, те, кто был жив. Людей оставалось всё меньше и меньше.
Небо заволокло тучами, и ущелье вновь потемнело. Никто из противников не отступал. Великаны, продолжая уничтожать всадников, всё чаще смотрели вверх, откуда их продолжали нещадно посыпать убийственным оружием. Оставив внизу нескольких собратьев, они бросились к скалам и, ловко цепляясь за них огромными когтями, стали взбираться по ним.
Увидев, что здесь, в ущелье, уже не осталось в живых ни одного воина, Форкис, увлекая своих людей, скрылся обратно в пещере. Подняться в горы к Бруакеру у них возможности не было. Они впервые не знали, что делать и как поступать дальше. Теперь всё зависело от войск, находящихся наверху.
Бруакер, заметив забирающихся к нему исполинов и понимая, что в таком положении не сможет сражаться из-за крутизны склона, велел войскам отступить и изготовиться для стрельбы подожжёнными стрелами.
Великаны очень быстро показались на вершине. Первые из них мгновенно были сброшены тьмой запалённых стрел. Несмотря на это, они продолжали подъём. Их количество оставалось внушительным. Почти сотня исполинов, многие из которых были ранены, неудержимо рвалась наверх. Вскоре им удалось ступить на поверхность гор. Теперь первые из них ценою своих жизней заставили людей отойти ещё дальше, давая возможность подняться остальным. Следующие за ними уже ворвались в ряды передовых сотен Бруакера.
Египтяне и три сотни напатийцев, отведённые им в резерв, находились чуть в стороне, с тревогой взирая на происходящее. Великаны все уже были здесь. Только сейчас воины, увидев вблизи этих чудовищ, поняли, насколько они были ужасны, огромны и сильны. Каждый из них был почти втрое выше человека и преобладал в весе в десяток раз. Оружия у них не было, но их исполинская мощь и размеры были ошеломляющими.
Видя, как быстро они расправляются с его воинами, Бруакер двинул на них с правого фланга ещё две сотни, нанося непрерывно удары огненными стрелами. Великаны валились, получая обжигающие раны, но некоторые из них вновь поднимались и с удвоенной яростью набрасывались на людей. Шесть человеческих сотен быстро таяли под натиском всего лишь одной сотни пришельцев.
Битва, не успев ещё начаться, уже приблизилась к своему страшному завершению.
Бруакер двинул ещё одну, последнюю напатийскую сотню, оставляя с собой сто тридцать египтян. Больше у него никого не было.
Прошло немного времени, и на краю плоской горной поверхности друг против друга посреди огромного числа изувеченных тел стояли Бруакер с последним отрядом и с трудом переводящие дыхание шестеро великанов. Всего у половины воинов оставалось по одной стреле.
Внезапно пошёл дождь. Первые тяжёлые капли зашлёпали по камням, прибивая пыль. Уже через миг низкие чёрные тучи обрушили на землю потоки холодной воды. Костры и факелы, мгновенно зашипев, потухли.
Бруакер вдруг понял, что наступил самый тяжёлый и ответственный момент для него и его людей. Теперь он не думал о том, как правильнее распределить оставшиеся стрелы. От них уже ничего не зависело. Он оглянулся, окинул взором стоящих воинов, выхватил меч, взмахнул им над головой и с диким криком побежал к великанам. Египтяне дружно устремились за ним.
Исполины не ожидали такого поведения врага. Под натиском плотной массы людей, скользя по мокрым камням, они были сметены к самой окраине ущелья. Упершись огромными ступнями в шероховатые каменные выступы, они всё же продолжили громить людей, но те уже были неудержимы в своём последнем порыве и снесли их с хрупкого рубежа, срываясь вместе с ними в тёмную глубь обрыва, мгновенно поглотившую истошные крики людей.
Теперь повсюду был слышен лишь шум ливня, смывающего вниз живую кровь вперемешку с грязью, омывая напоследок останки тысяч людей и сотен лошадей, окропляя влагой тела поверженных великанов. Битва была завершена.
Небеса извергали влагу весь остаток дня и всю ночь до следующего утра, то ли оплакивая умерших своих детей, то ли просто очищая землю от следов побоища. Так или иначе, но эти места они орошали очень редко, раз в двести лет, и одной человеческой жизни никогда не хватало увидеть такое дважды.
Таким образом, через две тысячи триста двадцать лет завершился второй приход обитателей параллельного мира в чуждый для них мир людей.
Скальный выступ над входом в пещеру, где находились Форкис и его люди, оказался спасительным для них, так как уберёг от неминуемого завала, сотворенного оползнем во время проливного дождя. Узкий лаз пропускал к ним дневной свет и влажный ветерок. Снаружи не доносилось ни единого звука.
Гром первым припал к проёму прислушиваясь и пытаясь увидеть хоть что-то за сырой грудой. Недолго полежав, он стал разгребать навал, расширяя проход. Вскоре гигант уже выполз наполовину и осматривался по сторонам. Солнце слепило глаза, отражая яркие и жаркие лучи от посвежевших склонов противоположных скал. Кругом царили тишина и покой. Он выбрался наружу и, озираясь, потянулся занемевшим телом. Следом за ним появились остальные.
Ущелье изменилось в цвете. От прежних грязно-серых тонов ничего не осталось. Всё искрилось золотисто-коричневым оттенком. Дно ущелья, равно как и горные откосы, дрожало в мареве сильного полуденного испарения. Воздух был перенасыщен влагой и от этого стал густым, плотным и душным. Люди, едва вдохнув его, мгновенно покрывались обильным потом.
Там, где прошла битва, теперь бугрились тела, сплошь покрытые слоем подсыхающего песка и мелкого камня. Оттуда еле уловимо доносился тошнотворный запах. Идти в ту сторону никому не хотелось. Было понятно, что в живых никого не осталось.
Не сговариваясь, все побрели к реке. Её уровень был гораздо выше обычного, а сама вода стала мутной и кроваво-красной. Люди долго смотрели на неё, не решаясь ни пить, ни умываться.
Первым шагнул Борус. Он присел, зачерпнул пригоршню, поднёс к лицу, понюхал её и лишь после этого плеснул себе на грудь.
Форкис осматривал вершины, где совсем недавно находились войска. Они были пусты и безмолвны. На душе у него появилась ноющая тяжесть. Сердце, дрогнув, наполнилось горечью большой и невосполнимой утраты, отдаваясь в сознании глубокой печалью. Ему было не по себе, словно это он был повинен в смерти тысяч людей и во всей разыгравшейся здесь трагедии. Впервые в жизни ему нечем было гордиться. Почему-то именно эта мысль прежде других пришла ему в голову. Он понял, что это совесть мучительно шевельнулась в нём, будто укоряя его за то, что он остался в живых, не разделив участи воинов. Она болезненным толчком всплыла на самую поверхность души, терзая и разрывая её на части. Зная себя, он также понимал и то, что мог бы сейчас найти множество оправданий своему поведению, но осознанно не желал делать этого. Его боль была той самой правдой, той истиной, которую ему не хотелось ни заслонять словами, ни оттеснять усилием воли.
Не желая больше оставаться в этом проклятом ущелье, после полудня Форкис вывел своих людей из него, но когда он взглянул вниз по течению реки, то замер, не веря своим глазам. Издали прямо в их сторону по правому берегу медленно продвигались пешие войска. Судя по обличию воинов, к горам приближались отряды кушинского царя. Новая угроза нависла над ним и над его товарищами. Отступать обратно не было никакого смысла. Затаившись у подножья скалы, он задумался, ища выход.
– Нужно подняться наверх. Другого пути у нас нет, – тихо предложил Гром.
Посмотрев ему в глаза, Форкис вскинул голову, пытаясь определить наиболее удобное для подъёма место. Времени оставалось очень мало.
– Все за мной, – шёпотом скомандовал он и стал осторожно взбираться, поглядывая на Дантала.
Последним помогли забраться Грому. Успокаиваясь, они тут же залегли, наблюдая за войсками, до которых оставалось совсем недалеко. Разогретые камни своим жаром не давали возможности лежать неподвижно, отчего им приходилось часто менять положение тел.
Два отряда, каждый численностью не менее пятидесяти человек, отстали от остальных и расположились на берегу, охраняя вход в ущелье. Всего же войск было около полутора тысяч. Передовые десятки уже вступили в расщелину.
– Если они захотят выставить дозоры на вершинах, то нам не скрыться, – поделился Форкис тревогой с Громом.
– М-да. Может, подальше отойти, пока не поздно? Скоро стемнеет, и мы не сможем найти укрытие. Видишь, какая тут гладь, не за что даже глазом зацепиться, – предложил тот, приподнявшись и оглядываясь по нагорью.
– Хорошо. Отходим. Только пригнитесь. Иначе издали нас могут заметить, – Форкис быстро развернулся, низко склонился, почти припал к земле и побежал на восток.
За ним вереницей потянулись все остальные. Они долго не останавливались, стараясь уйти как можно дальше, но не находя хоть какой-нибудь ложбинки или впадины, несмотря на усталость, продолжали отдаляться от ставшего опасным места. Теперь бежали во весь рост, изредка оглядываясь.
Вечерело. Огромный багрово-золотистый солнечный диск своим нижним краем уже зацепился за дрожащий в огненном мареве горизонт.
Когда светило скрылось наполовину, люди добрались до изгиба ущелья, где вся земля была покрыта смердящими трупами. Следовало быстрее обойти эту местность. Дантал наскочил на наполненный водой бурдюк, встряхнув, поднял его, ощущая приятную тяжесть драгоценной влаги. К кожаному мешку была привязана длинная крепкая верёвка. Он присел, пытаясь отвязать её, но подошедший к нему Савват тут же, склонившись, приподнял мешок за ремни и удобно забросил его себе через плечо, на ходу сматывая верёвку. Для ослабшего юноши такая ноша была бы довольно тяжёлым грузом.
Борус и Комата нашли и подобрали много ремней и верёвок, связали ими несколько просохших жердей и понесли их на себе. Форкис и Гром собирали стрелы.
Дантал отстал. Он приблизился к телу исполина и долго рассматривал его, чувствуя при этом, как весь покрылся бисеринками холодного пота. Оглянувшись, Форкис окликнул его. Юноша, не сводя глаз с поверженного чудовища, спотыкаясь, побежал к брату.
– Не бойся. Как видишь, они тоже смертны. К тому же их больше нет, – обняв за плечо, успокаивал его Форкис. – Видишь, копьё лежит? Возьми его. Пригодится.
Когда на небосклоне виднелись лишь тусклые остатки заката, они были уже далеко от горной долины. К окраине её отвесных скал они так и не подошли.