В один из дней шах канглов Яншенук в сопровождении своего главного визиря Джарбаша прибыл с дружественным визитом в главное стойбище усуней. Встреченный на подступах к ставке Ихласом, он вёл коня по главной дороге огромного селения и смотрел по сторонам, вспоминая о том, что не так давно был здесь, но при этом памятуя и о том, что ничего тогда увидеть так и не довелось. Всё вокруг напоминало его главное стойбище: те же жилища в виде юрт, те же загоны для скота, те же лошади, и только люди были другими по внешности: канглы черноволосые, а усуни имели рыжий цвет волос. Хотя он и раньше знал об этом отличии, но теперь оно особенно бросалось в глаза, поскольку ему не доводилось видеть усуней в таком большом количестве.

Яншенук с интересом разглядывал поселенцев. Некоторые из них, в основном старики и дети, стояли по бокам от дороги и с любопытством взирали и на него, и на свиту. Ещё издали он заметил одиноко стоящую девушку, смотревшую в их сторону. Она держала в руке длинный прямой посох, напоминавший древко копья и, в отличие ото всех девушек и женщин, была с непокрытой головой, отчего её косматые золотистые волосы развевались на ветру. Поравнявшись с девушкой, он приостановил скакуна и, посмотрев на посох в её руках, вспомнил покойного наставника, визиря Каплана. «У прямого посоха никогда не будет кривой тени. Помни об этом всегда», – словно услышал он его последние слова и обратил внимание на тень от посоха: ровной линией она тянулась от земли по одежде девушки, пересекая её лицо и вновь падая на землю за её головой. Он смотрел на тень, скользя по ней взглядом снизу вверх, и вдруг его глаза встретились с глазами девушки, и он тут же узнал их.

– Дильбар… – прошептал он. – Это ты.

Девушка, смотревшая на него прищурившись, услышала своё имя и отступила на шаг. Яншенук сошёл на землю и приблизился к ней, не сводя глаз с её лица, будто увидел нечто удивительное и неотразимое. Дильбар продолжала смотреть ему прямо в глаза, и её взор изменялся с каждым мгновением. Было заметно, что она пока не узнавала человека, стоящего перед ней, но понимала, что он ей чем-то очень знаком, и напряжённо старалась вспомнить.

Тысячник Ихлас остановил скакуна, поднял руку и описал ею круг над головой. Сотня почётного караула встала кольцом вокруг Дильбар, Яншенука и его свиты, оттесняя любопытную толпу, которая стала быстро собираться вокруг остановившегося правителя канглов.

– А, это ты, мой спаситель. Я узнала тебя, – вдруг тихо произнесла Дильбар и слегка склонила голову к плечу. – Ты же умер. Ты же не смог одолеть болезнь. – Глаза Дильбар наполнились слезами. – Мне же так сказали…

– Это я, Дильбар, – прошептал Яншенук. – Я жив. Они ошиблись.

– Ты приехал за мной? – не моргая и не отводя глаз, так же тихо спросила она, и крупные слёзы покатились из глаз.

– Да, Дильбар, я приехал за тобой, – дрогнувшим голосом проговорил Яншенук.

Он попытался улыбнуться, но не смог.

– А как твоё имя? – не обращая внимания на текущие слёзы, спросила Дильбар.

– Яншенук, – прошептал он.

– Яншенук, – тихо повторила она.

– Дильбар, ты поедешь со мной? – спросил он.

– Да, – ответила она.

Яншенук подошёл к своему скакуну, подвёл его к Дильбар, осторожно поднял её на руки и посадил в седло, затем взял коня под уздцы и повёл к главной юрте усуней, где его ожидал куньбек Хаан. Дильбар продолжала держать в руке посох.