Роса сидела на траве в тусклом февральском солнечном свете, бормоча что-то себе под нос. Тени облаков то и дело наплывали на нее, и страницы книги, лежавшей на коленях, делались темными (хотя она и без того ох как с ней намучилась), а воздух становился совсем холодным. Роса вынуждена была накинуть на голову капюшон своей школьной мантии.

Она сидела на лужайке недалеко от Ингельнука, краем глаза приглядывая за Амфизелью, которая слонялась без дела ниже по склону. Прошло примерно три месяца с празднования Хеллоуина. Внешне школа выглядела почти так же, как прежде, над трубами так же вился дымок, но атмосфера внутри изменилась. После своего выздоровления директор Нит взялся за преобразования. Среди прочего были введены обязательные уроки чтения для всей прислуги.

Роса пристально смотрела на страницу книги, как будто желая заставить ее заговорить. Вряд ли она когда-нибудь страстно полюбит чтение. И все же девочка не стала бы отрицать: ей и правда приносила удовольствие мысль о том, что можно выбрать книгу и увидеть в ней буквы и слова, а не лабиринт черных значков. Благодаря этому ощущению она чуть меньше злилась на Инея, который и предложил директору Ниту ввести в Ингельнуке уроки для всех слуг. Директор теперь буквально выбивался из сил, стараясь выполнить любое пожелание семейства Мейлог. Приятно, конечно, но изрядно смущает. Уже дважды бабушке приходилось прогонять с участка целую армию плотников, которые сваливались как снег на голову со своими рулетками, а все потому, что директор отправил их с заданием возвести добротную пристройку к дому смотрителей. Роса подозревал, что бабушка рано или поздно сдастся, хотя бы ради того, чтобы ее больше не донимали.

Деревья Тихолесья покачивались на ветру. В последнее время Роса часто ловила себя на том, что неотрывно смотрит на них. В ярком свете солнца темные влажные ветви мерцали и поблескивали, словно зачарованные.

Она заставила себя перевести взгляд на книгу, хотя больше не читала ее. Все было так странно. Раньше ей казалось, что если она найдет Инея, то сразу станет счастливой. Постоянно, а не время от времени. Но бабушка однажды сказала, что именно таким и бывает счастье – как скользкая рыбка, которая все время выпрыгивает из руки. Роса тогда так разозлилась и расстроилась, что вышла в сад и прорыла борозду на бабушкиной грядке с картофелем. После этого она почувствовала себя немного лучше.

Ей необязательно было оборачиваться, чтобы понять, что Иней у нее за спиной. Он присел на корточки и заглянул к ней в книгу с кривой ухмылкой. С ним был и Чих, который с удивлением обнюхивал странный предмет в руках у Росы.

– Разве ты вчера не дочитала третью главу? – спросил Иней.

– Цыц, – отозвалась Роса. – Пришлось перечитывать. Не могу уследить за сюжетом. Может быть, просто расскажешь мне, чем там кончится?

– Нет, – весело ответил Иней. – Ты готова?

Роса кивнула с облегчением и сунула книгу в сумку. Вместе с Инеем они пошли вниз по горному склону, и Чих с лаем последовал за ними. Дни становились длиннее, и, хотя приближалось время ужина, на небе еще висело солнце. Дети прошли мимо дерева-души Ингельнука, вернее, мимо того, что от него осталось. Амфизель теперь ходила вокруг дерева с граблями в зубах, а Джек вяло следил за ней. Огонь из пасти Зияющего Дракона оказался жарче обычного огня и распространялся быстрее. Так что теперь дерево-душа представляло собой обугленный пень, но Амфизель отыскала неподалеку семечко, спящее, но живое. Она хотела посадить его рядом с материнским деревом и ухаживать за ним столько, сколько понадобится, чтобы дерево возродилось на этом же месте. Дракониха делала это не из любви к школе, ее ужасала потеря такого старого и почтенного дерева, ведь она по природе своей была садовницей. Роса надеялась, что с боярышником у нее получится лучше, чем с розами.

– Стойте! – послышался тонкий, но на удивление командирский голосок. – Подождите!

Роса вздохнула. Вниз по склону к ним бежала Солли, темные волосы развевались по ветру. Девочка месяц назад начала учиться в школе волшебства. На конце ее волшебного посоха лунный свет едва мерцал, ведь она еще не научилась толком его собирать, но, скорее всего, Солли этого даже не замечала, потому что держала свой посох с таким достоинством, с каким королева держит в руке скипетр.

– Вы же идете в лес? – сказала она. – Я с вами.

– Солли, это не… – начала было Роса, но девчонка убежала вперед и даже не оглянулась. Роса посмотрела на брата. Тот лишь поднял брови.

Солли остановилась у кромки леса, серьезно глядя на деревья, словно ожидая, что они вот-вот отпрыгнут, освобождая ей путь.

– Туда! – крикнула Роса, указывая рукой на едва заметную тропинку, которую можно рассмотреть только в том случае, если знаешь, куда смотреть. Солли бросилась к ней, как будто и раньше знала, где она находится.

В лесу было тихо. Колокольчики покачивались среди островков снега, который размок и постепенно превращался в грязь из-за прохладных февральских дождей. Стояла та странная переменчивая погода, какая бывает ранней весной: еще вчера голые ветви покрывались крошечными почками, а сегодня весна убегает в укрытие, потому что вернулся зимний мороз.

Тихолесье после перерыва возвращало себе свою старую добрую сварливую натуру. Чудовища, разбуженные от долгого сна Зияющим драконом, вернулись под свои замшелые одеяла. Драконы стали менее ворчливыми и занялись садами. Деревья еще глубже ушли корнями в землю. Сам лес, кажется, спал, как в зимнюю пору. Это не означало, что его покинули чудовища или что тропинки больше не норовили запутать странников. Но злоба и ненависть, которые впитывались в кору деревьев, словно ядовитый дождь, исчезли без следа. Бабушка говорила, что в этом году королевским рыцарям будет несложно отодвинуть кромку леса подальше от границ Эрири.

Роса и Иней сошли с тропинки и побежали к полянке, на которой когда-то цвел сад. Теперь он стоял печальный и заросший, если не считать жимолости. Жимолости все ни по чем, даже битва драконов. Складчатый дракон был жив, но, по словам бабушки, сильно ранен, и, скорее всего, залег спать до полного выздоровления.

Через несколько мгновений Солли шумно выскочила из леса у них за спиной. Ее щеки горели румянцем, в волосах застряли мелкие веточки. Она не остановилась, чтобы погладить Чиха, который наворачивал вокруг нее круги, и из-за этого он скакал еще сильнее, радуясь собственному нарастающему ожиданию.

– Это здесь ты с ним встречаешься? – спросила Солли, оглядев полянку с пренебрежением, как будто ожидала увидеть в лесу торжественную приемную.

– Я с ним нигде не встречаюсь, – сказала Роса, стараясь не проявлять свое раздражение слишком сильно. Она знала, что должна бы сочувствовать Солли, которая, в конце концов, знала Кая гораздо лучше, но девчонка каким-то образом отталкивала от себя сочувствие, как гусиные перья отталкивают дождевую воду.

Солли прищурилась.

– А твой брат говорит, ты к нему ходишь.

– Какой еще брат?

– Тот, который словно пыльным мешком по голове тюкнутый, – хмуро ответила она.

Роса вздохнула.

– Он выдает желаемое за действительное. На самом деле я не видела Кая с самого Хеллоуина.

– Тогда почему ты сюда приходишь?

Роса не нашлась, что на это ответить. Она знала, что Кай возвратился в свой родной лес, к чему всегда и стремился. Что у него была любящая семья, даже если она состояла из чудовищ, поедающих человеческие души.

И все же.

Все же кто-то разбил зеркало в секретном кабинете директора школы и спас дремавших у камина людей через несколько дней после Хеллоуина. Они спустились по лестнице на неверных ногах, но, безо всякого сомнения, целые и невредимые.

А еще кто-то вернул директору душу в ночь после маскарада, когда его тело лежало, распростертое, на траве, покрываясь инеем, в то время как преподаватели и ученики носились туда-сюда, заколдовывая оставшихся чудовищ и туша пожар.

А потом, в канун зимнего солнцестояния, кто-то оставил аккуратную стопку детских книг на пороге домика смотрителей зверинца. Джек решил, что это был Дух Зимы, потому что он по-прежнему верил в его существование и представлял себе сухонького бородатого старикашку, который облетал все королевство Эрири в самую долгую ночь года верхом на ледяном ветре и приносил подарки послушным детям.

У Росы не было доказательств, что все это было делом рук Кая. Но у нее когда-то не было ни единого доказательства и того, что жив Иней. Иногда надежда бывает важнее любых доказательств.

Поэтому она ждала.

Через некоторое время Солли начала дрожать. Лесной воздух был влажным, холод пробирал до самых костей.

– Иди обратно в замок, – сказала Роса. – Он, скорее всего, не придет.

Солли окинула Росу злобным взглядом.

– Вообще-то, он мой брат, а не твой.

Роса прикусила язык. Солли была едва ли не самой избалованной девчонкой, которую ей доводилось встречать в жизни, а ведь она много детей повидала, работая в Ингельнуке. Росе часто казалось, что эта малышка никогда в жизни не слышала слова «нет», и подозревала, что виной тому был Кай.

– У тебя полно братьев, – воскликнула Солли с необычайным пылом. – А у меня теперь совсем нет. Почему у тебя их много, а у меня ни одного?

Роса потрясенно молчала. Ей и в голову не приходило, что братья в таком избытке могут быть поводом для чьей-то зависти.

– У тебя есть брат, – наконец выговорила она. – У тебя есть Кай.

– А, этот! – фыркнула Солли, скрестив руки на груди. – Я еще не решила, брат он мне или кто.

– Это не тебе решать. Просто поверь.

– Еще как мне. – Девочка упрямо надулась. – Возможно, этот будет мне братом, а возможно, и нет. А вот то, что Кай мой брат, я точно знаю. Но только настоящий Кай, тот, который ушел.

Роса сжала губы. Она очень хорошо понимала малышку. Того, про кого Солли говорила «этот», Роса про себя называла «другим Каем». Он пришел к ней через несколько дней после Хеллоуина. Этот другой Кай был словно новорожденный, если бы новорожденные могли разговаривать и сотворять хитрые заклинания. Он поблагодарил Росу за спасение. У него не было никаких воспоминаний о том, что предшествовало той ночи, только парочка разрозненных обрывков. Росе было его жаль, но в то же время она предпочла бы, чтобы мальчик вовсе к ней не приходил. Да, он был очень милый и, уходя, улыбнулся Росе. И его улыбка даже оказалась теплой и немного неловкой. Хорошая улыбка. Но это была не улыбка Кая.

Ее Кая больше не было.

Солли снова вперила взгляд в лес.

– Я его найду. Найду и верну назад.

Роса подавила тяжелый вздох.

– И как ты это сделаешь?

Девчонка злилась. У нее не было ответа, и она прекрасно это знала.

– Вот увидишь, – бросила она, а потом подобрала юбки и побежала через лес обратно к Ингельнуку, громко ломая ветки. Роса и Иней перекинулись взглядами, которые все говорили без слов, и Иней медленно и осторожно отправился следом за Солли.

Роса сидела на земле, подобрав под себя ноги, и дрожала, ощущая, как холод забирается под кожу. Она жалела, что рядом нет боггарта. Она все-таки простила его за все, что он наделал (разве можно не простить чудовищу его чудовищность?), но несмотря на это бывший друг ее теперь избегал. Он все время спал, свернувшись калачиком под полом ее дома, в месте, куда добиралось тепло камина, или в трубе, из которой всегда вылезал пропахший дымом. Бабушка говорила, что ему стыдно и он не знает, как себя дальше вести. Если это действительно было так, то он был первым боггартом в истории, знакомым с чувством стыда, и Роса не винила его. Такое замешательство было понятно. Наверное, точно так же, как Каю приходилось учиться быть чудовищем, боггарту предстояло учиться быть человеком.

Стоило Росе подумать о возвращении в хорошо протопленный дом и об ужине, как Чих чихнул.

Девочка застыла. Пес сидел рядом, тяжело дыша и вглядываясь в лесную чащу. Он был настороже. Несмотря на неподвижность, по телу пса волнами проходило радостное возбуждение. Точно так же он каждый раз садился у двери за несколько минут до прихода бабушки домой. Но сейчас перед ним не было никакой двери. Лишь лес, и в промежутках между деревьями тени, которые, уходя вдаль, становились глубже, как море. Птицы замолкли, словно затаили дыхание.

– Роса?

Девочка мгновенно вскочила на ноги.

– Кай!

Ей хотелось броситься вперед и обнять его. Какой нелепый порыв. Вместо этого Роса начала носиться от дерева к дереву, и сердце колотилось где-то в горле. Она ничего не видела.

– Где ты? – спросила она, в отчаянии топнув ногой. – Ты же не прячешься от меня, так? Кай!

– Нет, – робко отозвался он. – Извини, я не хотел тебя пугать.

Что-то настойчиво зашуршало в кустах, и Роса перевела взгляд и прищурилась. Видно толком ничего не было, только невнятное движение ветвей. Если сущность Кая и была более плотной, чем у боггарта, то совсем незначительно. Он был призрачной рябью, постоянно меняющей положение, как дрожание теней в ночи: темная противоположность звездного свечения, которое исходило от него прежде. Чих радостно наворачивал круги вокруг этой расплывчатой массы.

– Прости меня, – сказал Кай на Речи. – Я ненадолго. Слишком опасно. Я опасен. И мой брат по-прежнему зол на волшебников.

Роса прямо так и слышала, как заливаются румянцем его щеки. Но разве может тень краснеть от стыда?

Она расплакалась.

– Роса, все хорошо.

– Нет, не хорошо, – пробормотала она сквозь слезы. – Я сказала, что помогу тебе в схватке с Зияющим драконом. Но так ничего и не сделала.

– Еще как сделала! – Голос Кая звучал крайне изумленно, а его бесплотная фигура мерцала в меркнущем свете дня. – Ты была нужна мне, Роса. Без тебя я никогда не вернулся бы туда, где мой настоящий дом. Туда, откуда я родом. Я никогда не обрел бы свободу.

– Свободу, – повторила Роса. Слезы высыхали у нее на щеках, оставляя после себя холодную пустоту. Кай получил то, чего хотел.

Он хотел сбежать.

Кай легко порхал на месте, вверх-вниз. Роса знала, что он пытается найти способ утешить ее, исправить положение, как было ему свойственно. Внезапно она почувствовала волну сильного удивления с его стороны.

– На тебе мантия Ингельнука! Это…

– Это моя. – Роса опустила взгляд на рукава. – После всего, что случилось на Хеллоуин, король решил, что ведуны теперь снова должны обучаться в школе. Он отправил рыцарей на поиски учителей, и те объехали все королевство. Оказалось, что есть еще подобные нам люди, которые помнят стародавние времена, хотя они больше не зовут себя ведунами. Как только все они будут собраны, мы, Мейлоги, начнем обучение. Мы и другие дети ведунов, которых сумеют найти.

– Ох, Роса, – отозвался Кай. – Как же я рад.

Роса ничего не ответила.

– Разве ты не этого хотела? – спросил Кай. – Я же видел, какими глазами ты смотришь на Ингельнук.

– Да, я этого хотела.

И правда, мысль об учебе в Ингельнуке порой наполняла Росу таким восторгом, что она чувствовала себя Чихом, готовым носиться кругами вокруг замка. Она вспоминала слова сэра Эмерика о стремлении чего-то хотеть. На самом деле она всегда знала, чего хочет, просто не разрешала себе об этом думать. Иногда ей все еще не верилось, потому что казалось, будто она этого недостойна, что мечта даже уступает реальности. Однако это чувство постепенно ослабевало, и возможно, надеялась девочка, оно пропадет насовсем.

– Просто оказалось, что я хочу многого, – продолжила она. – Больше, чем мне раньше казалось.

– Надеюсь, в школе тебя не обижают.

– Как ты догадался? – вздохнула она. – Хотя меня не то чтобы обижают.

Ученики Ингельнука скорее не знали, как к ней относиться. Когда Гавейн или Уинифред замечали ее, то быстро отводили взгляд. Остальные чаще всего не обращали на нее внимания, как будто она по-прежнему простая служанка и на Хеллоуин ничего особенного не случилось. Некоторые даже говорили об этом вслух, словно оскорбленные тем, что она теперь ходит с ними по одним коридорам. Однажды она нечаянно услышала, как какой-то мальчик передразнивает ее манеру говорить.

– Они одумаются, – сказал Кай. – Хотя беру свои слова обратно. Лишь некоторые одумаются. Не знаю, заметила ли ты, но в нашей школе полно отборных снобов.

Роса расхохоталась. Но невозможно было не думать о том, насколько лучше была бы школьная жизнь, имей она друга среди этих волшебников.

Кай немного помолчал.

– Я скучаю по тебе, Роса.

– И я скучаю, – шепнула она. – Почему ты вернулся?

– Хотел попрощаться.

Роса глубоко вздохнула и сцепила руки в замок на коленях.

– А куда ты отправляешься?

– На север. Подальше от Эрири. Подальше от людей.

– В Полярную пустыню?

– Возможно. – Его голос по-прежнему напоминал Росе голос Кая, задумчиво и спокойно постукивающего пальцем по книге. – Но так далеко, что пустыня исчезает и превращается в пустое место на карте. Там живет вся моя семья.

– Не понимаю. Почему бы тебе просто не остаться здесь, Кай?

– Я не могу. – Он устроился на траве рядом с Чихом, который от восторга принялся кататься на спине. – Не только потому, что люблю лес. А потому, что не хочу никому причинить зла.

Роса вытерла лицо рукавом.

– Глупый наш герой.

– Так и есть, – вздохнув, сказал Кай. – Роса, можно тебя кое о чем попросить?

– Конечно. О чем угодно.

– Обещай присмотреть за Солли. – У него сбилось дыхание. – У нее здесь больше никого нет.

Роса кивнула и, подумав, сказала:

– У нее есть другой Кай.

– Верно. – В голосе Кая послышалась неловкость. – Я все время о нем забываю. Странно, правда? Какой он?

– Вроде нормальный.

– Ему, наверное, тоже нужен друг.

– А ты все никак не можешь перестать беспокоиться о других, да? Иней уже с ним подружился. Они идеально друг другу подходят: другой Кай любит поболтать, а Иней любит слушать. Им обоим через многое пришлось пройти, и бабушка считает, дружба может оказаться им на пользу. – Роса выпрямилась. – Кай, а у меня тоже есть просьба. Можно?

– Разумеется.

– Пообещай навестить меня.

Кай попытался перебить ее, но Роса продолжила:

– Я знаю, тебе нужно уйти из наших мест. Я не имею в виду скоро. Но когда-нибудь. Ведь ты мой лучший друг, я как представлю, что никогда больше тебя не увижу… – Она сглотнула.

– Знаю, – тихо произнес Кай.

– Пообещай, – повторила Роса. – Даже если я уже буду очень старенькой и волосы у меня побелеют еще сильнее, чем сейчас. Твое появление будет мне добрым знаком.

– Роса…

– Пообещай, – настойчиво повторила девочка.

– Обещаю.

Что-то зашуршало в чаще леса.

– Мне пора, – сказал Кай.

Даже теперь Роса чувствовала, как лес манит его к себе. Но прежнее томление в голосе больше не было окрашено тревогой. Теперь ему не нужно было беспокоиться насчет леса. Он стал его частью.

– Из-за тебя мне так хочется остаться, – признался Кай. – Ты единственный человек, который внушает мне такие чувства, если не считать Солли.

Роса почувствовала легкое прикосновение к своей руке, подобное прохладному ветерку. Лес замер. Птицы возвратились в кроны деревьев, защебетали свои сонные песенки в полумраке.

Она долго просидела на той поляне. Лес был темнотой, вплетенной в темноту, и единственным источником света здесь был свет редких звезд, просачивающийся через густую листву.

Из кустов донеслось какое-то шуршание, и Роса обернулась в надежде, что Кай передумал, но увидела всего лишь лиса, с виду довольно старого. Он долго и внимательно изучал ее, глаза горели золотым огнем, одна лапка зависла в воздухе. Зверь пытался понять, кто перед ним: друг или враг. Потом, кажется, он принял решение и перебежал поляну наискосок, да так близко от Росы, что она могла бы схватить его, а потом исчез во тьме леса.

Некоторое время спустя кто-то присел на камень возле нее.

– Ты пропустила ужин, – сказал Иней. – Но не беспокойся. Я отвоевал у Эмиса немного рыбы с картошкой.

Роса шмыгнула носом и ткнулась брату в плечо. Урчащий желудок навел ее на одну мысль.

– Ау нас еще остался морской хлеб?

– Я спрятал буханку, которую Серена привезла сегодня утром. Она у тебя под кроватью.

Роса рассмеялась, а потом немного отстранилась и посмотрела на брата.

– Ты знал, что Кай сегодня придет сюда ко мне?

Иней приподнял бровь.

– Я знаю о тебе абсолютно все.

– Включая будущее, да? – фыркнула Роса.

– Само собой. Нет ничего проще, чем знать будущее. – Иней таинственно постучал пальцем по виску. – Вот, скажем, прямо сейчас я вижу твое будущее. Там очень мокро.

– Мокро?

Иней вскочил с камня и метнул в нее снежком, попав прямо в нос.

Роса не заставила себя ждать и оказалась на ногах, едва снежок успел ее коснуться. У Инея было преимущество, но сестра легко догнала его: несмотря на то, что он почти сровнялся с ней в росте, ноги у Росы все равно были длиннее. Она повалила его на землю, прямо в сугроб. Он взвизгнул и швырнул в сестру еще одним снежком, но на этот раз промахнулся. Чих бегал вокруг них и дико лаял. Тихолесье ворчало и недовольно шуршало листвой, пока дети, смеясь и перекрикиваясь, удалялись в сторону дома.