Все вокруг замедлилось, ветви темно-зеленых пихт покачивались под ветром, в воде колыхались водоросли, зеленый цвет которых постепенно менялся на грязно-желтый. Только коричневые скалы не двигались. В этот момент я увидел ангела смерти. Его красивые синие крылья тянулись от лопаток до самых ступней, отражаясь в прозрачной воде. И там, в воде, невесомые перышки становились похожи на чешуйки, переливающиеся всеми цветами радуги. При взгляде на ангела внутри меня нарастала тоска, смешанная с глубокой болью.

– Бойцовая рыбка, – произнес знакомый голос. – На мой взгляд, самое удивительное живое существо.

Я вынырнул из сна. Стоявший ко мне спиной мужчина подошел к аквариуму и прикоснулся пальцем к стеклу. Странно, но рыбка как будто его узнала и сразу подплыла. Мужчина развернулся, и я узнал прокурора Надира. На его губах играла дерзкая улыбка. Я тряхнул головой и обнаружил себя сидящим в кресле посреди гостиной, освещенной красноватым светом люстры с алыми плафонами. Было жарко как в аду. В гостиную вели две двери; одна из них была приоткрыта, и я увидел деревянную лестницу. То есть в доме было как минимум два этажа. То ли из-за жары, то ли из-за пережитого стресса я был весь в поту. Голова ужасно болела и хотелось снова провалиться в сон, но я нашел в себе силы оглядеться по сторонам. Обитая вагонкой янтарного цвета стена была заполнена фотографиями. На одной из них, в центре, улыбались трое: красивая молодая женщина, мужчина в военной форме с погонами майора и маленький милый ребенок. По другим фотографиям можно было проследить, как этот ребенок взрослел. Надир, узнал я. На большой фотографии Надир был изображен в форме спецназовца, сделана она была, когда наш прокурор служил в армии. Пока я смотрел на снимок, меня вновь начало мутить, и я закрыл глаза.

– Вы в порядке? Господин комиссар, вы в порядке?

Нет, я был не в порядке. Голова гудела, правая сторона лица сильно саднила. Попробовал подвигать руками – не вышло: оба запястья были прикованы наручниками к креслу.

Я вновь открыл глаза и с иронией посмотрел на прокурора.

– Лучше не бывает. Все в порядке, все отлично.

– Я рад, – произнес он с усмешкой. – Рад, что с вами все хорошо. Прошу прощения, что пришлось вас ударить.

Мой взгляд снова упал на аквариум. В этот раз мое внимание привлекла не рыбка, а то, что было внутри. Каждый сантиметр был продуман с большой заботой и любовью. Зеленые водоросли, маленькие кораллы, золотистый песок – это был не аквариум, а настоящее произведение искусства, дворец для рыбки.

– Красивая рыбка, не правда ли, главный комиссар? – Надир снова постучал пальцем по стеклу, и рыбка послушно подплыла. – Но она не только красивая, но и умная. – Прокурор издал резкий смешок. – Мудрая синяя рыбка… Не думайте, что я шучу, господин комиссар, но у нее и правда есть своя жизненная философия. Она предпочитает жить одна, ей не нужен самец рядом. С самцом она встречается только на нересте. Но ответственности ей не занимать. Своих мальков она окружает поистине материнской заботой, однако после того, как они вырастают, снова возвращается к одинокой жизни. К божественному одиночеству…

Чтобы хоть как-то избавиться от головной боли, я прищурил глаза, но это не помогло.

– Как и вы? – выдавил я. – Вы же про себя говорите?

Он рассмеялся, показав белые зубы.

– И про себя, и про вас, и про всех людей на этом свете. Эта история, она про все человечество.

Я подумал, что он мог впрыснуть мне то же лекарство, что и остальным жертвам. Но в таком случае я не смог бы говорить. Снова попробовал пошевелить руками. Наручники крепко впивались в мое запястье, пальцами подвигать получилось.

– Не волнуйтесь, я вас ничем не накачивал, – словно прочитал мои мысли Надир. – Я этого не хотел. Я и в самом деле глубоко вас уважаю, господин комиссар. Я уважаю всех, кто хорошо делает свою работу. Если вы меня вычислили, значит, вы выполнили свою работу хорошо. Да, признаю, с моей стороны было крайне опрометчиво засыпать дорожку перед домом этой подкрашенной землей. Непростительная ошибка, пошел на поводу у ландшафтного дизайнера. И на свою голову я предложил вам сесть в мою машину… – Он сложил руки на груди, взгляд его стал холодным. – Если подумать, Невзат-бей, то все это дело строится на совпадениях. А что касается Альпера, за некоторыми исключениями он составил отличный план. Но откуда ему было знать, что убийца, которому он подражал, будет наблюдать за этим делом со стороны прокуратуры? Когда я появился у него на пороге, он даже не удивился. Мне не стоило труда прикончить и его, и его телохранителя…

Действительно, подумал я, судьба распорядилась так, что с виновными расправился представитель закона. Но насколько извращенным было наказание…

– Мне очень жаль и главного комиссара Зекаи. – Надир не забыл добавить в голос нотки раскаяния. – Его я тоже глубоко уважал и не хотел убивать. Собственно, потому и пошел к нему домой – чтобы увериться… Я надеялся на лучшее – для себя, конечно. Если бы он не вычислил, что Слепой Кот – это я, я бы его и пальцем не тронул. Но как только Зекаи открыл дверь, я сразу понял, что он все знает. Конечно, старик пытался не выдать себя, отнесся ко мне как к дорогому гостю. Но я не сомневался, он сдаст меня с потрохами. Поимка Слепого Кота была для него целью, которой он посвятил остаток своей жизни. Но он не подрассчитал силенок. Большая ошибка, за которую он заплатил жизнью. Мне пришлось его убить, иного выхода просто не было.

Слушая его, я думал о другом. Почему он не прикончил меня прямо в машине? Возможно, чтобы не оставлять следов, ведь тогда весь салон его «Мегана» был бы запачкан кровью. Но что мешало ему завернуть в какое-нибудь тихое местечко и спокойно убить меня там?

– Я хотел поговорить. – Надир опять будто прочитал мои мысли. – Хотел объясниться. – Мне показалось, что он говорит искренне. – Впервые мне захотелось рассказать кому-то правду о том, что я пережил, что продумал, что прочувствовал. Исповедаться, если хотите.

Он посмотрел в сторону, я проследил за его взглядом и увидел кресло, стоявшее чуть поодаль от меня. В кресле сидел Хаяти Дарджан. Глаза владельца клиник были открыты, он смотрел в одну точку, но не двигался. На правом виске была свежая рана, из которой по скуле стекала кровь. Сначала я подумал, что он мертв, но потом увидел, что его грудь медленно поднимается и опускается.

– Вообще-то, если бы я знал, что судьба подкинет мне встречу с вами, я бы прикончил его еще утром, и не здесь, а у него дома. Но, по моему глубокому убеждению, у всего, что мы делаем, должен быть зритель. Иначе какой смысл что-то делать? Я собирался ему все рассказать. Он бы, конечно, меня не понял – нет у него той рассудительности, той проницательности, как у вас. – Тут на лице Надира возникло выражение стыда. – Вах, прошу прощения, я же абсолютно забыл спросить: не хотите ли вы воды или чая? Я могу и кофе сделать, у меня кофемашина.

Во рту была пустыня Сахара, так что геройствовать не следовало.

– Стакан воды пришелся бы кстати.

Он бодрым шагом направился к столику у аквариума, налил воду из бутылки в стакан, подошел ко мне и заботливо напоил. Руки мои он, естественно, не освободил.

– Спасибо, – сказал я, облизывая губы. – Спасибо за ваши старания.

– Да что, господин комиссар, – Надир с восторгом посмотрел на меня. – Таких людей, как вы, мало осталось. Даже в самый тяжелый момент вы остаетесь вежливым. Без этого мир рухнет, не правда ли? Проблема человечества кроется даже не в зле, а в пошлости, Невзат-бей. Земля стала отвратительным местом. Знаю, вы не согласитесь со мной. Вы боретесь со злом, а… Нет, я тоже борюсь со злом, но меня всегда ранят грубость, невежество, заурядность… Зло есть в каждом из нас, от этого никуда не деться, это наша природа. – Он замолчал. – Ладно, сейчас не время философствовать. Секунду, сейчас поставлю стакан. – Надир вернул стакан на столик, притянул к себе стоявший у стены стул и сел напротив меня. – Уверен, вы сейчас сгораете от любопытства. Уверен, вы пытаетесь понять, как же такой человек, как я, превратился в безжалостного убийцу.

Он затаил дыхание, ожидая моего ответа. Но я не порадовал его.

– Нет, мне это совсем не интересно, – сказал я. – Возможно, вы и не превращались даже, а всегда были таким. Возможно, у вас было отвратительное детство или, наоборот, очень хорошее. Но вы с рождения были злым человеком. Потому что добрый человек такого не сделает.

И все-таки он удивил меня – в его взгляде читалось уважение.

– Вы правильно мыслите, Невзат-бей, но ничего не понимаете. Истина значительно проще, чем ее пытаются расписать в умных книжках. Да, зло изначально жило во мне, но и в вас оно присутствовало. Я далек от того, чтобы утверждать, будто зло поселилось во мне в результате каких-то событий, а раньше я был ангелом, – вовсе нет.

Мне понравилась его откровенность, и я захотел продолжить разговор.

– Вы правы, пороки либо есть, либо их нет. Все дело в том, может ли человек противостоять порокам. А знаете, я вам соврал. На самом деле мне интересно, как складывалась ваша жизнь до того, господин прокурор, как вы стали убийцей.

Он смерил меня взглядом, пытаясь понять, к чему же я веду. Его уверенность в том, что он контролирует ситуацию, испарилась, но через секунду он разразился громким смехом.

– А вот и знакомые техники допроса! Не напрягайтесь, господин комиссар, я и так вам все расскажу. Мне это надо не для того, чтобы очистить совесть, – я по-прежнему уверен, что все делал правильно. Просто я хочу с вами пообщаться как с человеком, который очень хорошо знает эту жизнь… – Его взгляд упал на Хаяти. – Он нас слышит, к сожалению. Но он не заслуживает участвовать в нашей прекрасной беседе. – Прокурор нахмурился и поднялся со стула. – Прошу прощения, но пока он нас слушает, я говорить не смогу.

Он вновь подошел к столику, я прищурился и увидел на нем два пистолета: один мой, другой – его. Прокурор взял свой, двинулся к Хаяти и без малейшего сомнения приставил ствол к его виску. И нажал на курок – я даже не успел ничего сказать. Хаяти умер мгновенно.

Надир и бровью не повел, он вел себя так, словно убийство было для него будничным делом. Но я знал, что с его стороны это игра. Он просто пытался привлечь мое внимание. Все в его манере говорило: «Заметьте меня! Я хочу, чтобы вы знали, какой я особенный!» Конечно, я заметил и, конечно, я понял, что передо мной совершенно особенный маньяк. Но я бы никогда этого не показал. Однако, останься я равнодушным, он бы понял, что я притворяюсь.

– У него было двое детей, – произнес я, чуть наклонившись. – Две дочки-близняшки.

Надир, встав передо мной, пожал плечами.

– Множество детей живут без отцов. – Он с отвращением посмотрел на убитого. – А этот к тому же был торговцем органами. – Его светло-карие, похожие на соколиные, глаза внимательно меня изучали. – Не все люди одинаково ценны, господин старший инспектор. Давайте отбросим эти условности и нелепости. Есть полезные индивиды, а есть бесполезные. Убивать бесполезных – не возбраняется. А с точки зрения гуманитарных ценностей, устранять их полезно. Это как выпалывать сорняки в красивом саду… – Он указал дулом пистолета на Хаяти. – К примеру, от смерти этого типа человечество ничего не потеряло, наоборот, освободилось место для кого-то другого. Кислород, знаете ли, конечная вещь, и каждый человек, потребляя его, наносит вред природе. Так что я оказал большую услугу миру, в котором мы живем, – воздух стал чище.

Заметив, что я смотрю на пистолет, он, как мне показалось, смутился.

– Прошу прощения, только не подумайте, Невзат-бей, что я пытаюсь угрожать вам. О нет, вы – другой человек.

Он снова сел на стул, попробовал убрать пистолет в карман, но что-то помешало. Он повозился и вынул телефон.

– Не взыщите, господин комиссар, но ваш мне пришлось выбросить. Ваши помощники постоянно названивали. Честно скажу, я бы с радостью ответил… может быть, не Али, но Зейнеп-ханым уж точно, однако это было бы большой глупостью с моей стороны. Кроме того, по сигналу можно было бы отследить, где мы находимся. Поэтому я выкинул его по дороге.

Пока он перекладывал мобильник в другой карман, я подумал: хорошо, что ребята звонят. Значит, они беспокоятся. Мой взгляд упал на настенные часы. На них было 22:32. То есть прошло два с половиной часа, может, чуть больше, с того момента, как я уехал из офиса Альпера. Ребята меня найдут, я не сомневался в этом, но, чтобы они меня нашли, требовалось время, поэтому следовало затянуть разговор.

Я кивнул в сторону кармана с пистолетом:

– Вы из него убивали педофилов пять лет назад?

Он снова вытащил оружие.

– Да… Это пистолет моего отца. Он был полковником. Умер, когда мне исполнилось два года. Его убили террористы в Ширнаке [75], напав из засады. – Он нежно посмотрел на пистолет. – Не знаю, сколько жизней он оборвал раньше, но жизнь Зекаи, вот этого вот подонка, – Надир кивнул на Хаяти, – его отморозков-охранников и тринадцати педофилов унес именно он.

Тринадцать? Была еще одна жертва?

– Первого педофила убил не я. Очень бы хотел, но не смог. – Он повернул голову и посмотрел на семейную фотографию. – Первого педофила убила моя мать, доктор Мукаддес-ханым. Она была отличной матерью, прекрасным врачом и хорошим человеком. Удивительная женщина, которая никогда не прощала тех, кто причинял вред ей самой или ее ребенку. – Голос его стал грустным, глаза увлажнились. – Я слышал, что мой отец был человеком невероятной храбрости, но для меня круче мамы никого не существовало. Ни любовь, ни семья, ни планы на будущее не могли ей помешать. Она никогда не опускала руки, всегда была сильной, до самого конца. Всю жизнь я пытаюсь походить на нее. – Я видел, что он действительно гордится собственной матерью, но он явно нуждался в одобрении, потому что спросил: – Вы думаете, у меня получилось?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать, каким вы были раньше. Так что и судить, получилось или нет, не могу. – Я перевел взгляд на фотографию. – Но, насколько я понимаю, с матерью у вас все было хорошо, видимо, вас растили в любви…

Выражение лица Надира смягчилось.

– Мама очень меня любила и всегда обо мне заботилась. В детстве я не знал никаких печалей, если не считать смерти отца. Но его место скоро занял отчим, Мюшфик-бей. – Рот прокурора скривился в ироничной улыбке. – А тот любил меня настолько сильно, что в определенный момент даже перепутал с матерью…

Да, как мы и предполагали, Слепой Кот в детстве подвергся насилию.

В этот момент в кармане Надира зазвонил телефон.

– Кто это так не вовремя? – Он нахмурился. – Да это же ваша Зейнеп. С чего бы?

Это был шанс.

– Я сказал ей, что поехал к вам.

– Вот как? – занервничал Надир, но потом взял себя в руки. – Хорошо, вы поехали ко мне. Но был уже вечер, и я ушел с работы. Когда вы приехали, меня уже давно не было в прокуратуре. В мой офис вы не поднимались, это подтвердит дежурный.

– Все так, но моя машина торчит на стоянке перед вашим ведомством.

Прокурор усмехнулся:

– Попозже я ее куда-нибудь перепаркую.

Телефон перестал звонить.

– Перестаньте, – вздохнул я. – В конце концов вас поймают.

Надир ответил практически радостно:

– Вот тут вы ошибаетесь, главный комиссар. Если меня до сегодняшнего дня никто не поймал, то и в будущем не поймает. – Он потряс телефоном. – Знаете, я сейчас перезвоню Зейнеп-ханым, иначе она начнет что-то подозревать. – Он нагловато улыбнулся. – Но лучше я сделаю это за дверью, а то у вас может появиться искушение вмешаться в нашу беседу.