Поход в клинику «Серап» нас порядком озадачил. Если не считать особого случая главного комиссара Зекаи, то Кансу Сармашик никак не подходил под портрет обычной жертвы Слепого Кота. А если учесть, что серийный убийца уже и так немного напортачил с датами, то получается, его ритуал утратил цельность. Но у Али была своя версия на этот счет, не слишком, правда, оригинальная:

– Мне кажется, он просто хочет спрятать концы в воду.

Мы сидели в машине, но мотор я пока не завел. Обе передние двери были открыты, чтобы хоть немножко проветрить салон. Получалось плохо, и мы изнывали от жары.

– А вы что думаете, господин комиссар? – продолжил размышлять Али. – Какой педофил открыто о себе заявляет? А Кансу был человек уважаемой профессии, врач. Вот он всех и водил за нос. Хаяти четко сказал: Кансу был падок на юных девушек. И если этот тип умудрялся встречаться с восемнадцатилетками, то и на тех, кто помладше, вполне мог глаз положить.

Я велел ему закрыть дверь, захлопнул свою и вдавил педаль газа в пол. Мой дряхлый «конь» рванулся вперед.

– Все может быть, конечно. Но тогда возникает вопрос: если Кансу так хорошо маскировался, как же его вычислил Слепой Кот? Они что, в одной больнице работали?

– А почему бы и нет, господин комиссар. В крови двух последних жертв было же найдено лекарство… Как его? Мивакурий! Зейнеп рассказывала…

Тут у него зазвонил телефон.

– Прошу прощения, господин комиссар. – Он полез в карман, вытащил трубку, бросил взгляд на экран и улыбнулся: – Легка на помине, сама звонит! Алло, Зейнеп! Чего? Ага, понял. В Бомонти? [60]А что там? Ага, о’кей, повиси секунду. – Али посмотрел на меня. – Она получила разрешение в прокуратуре и направилась в квартиру жертвы… К этому Кансу. Ключи были у убитого в кармане.

– Отлично, – кивнул я. – Скажи ей, что мы тоже скоро подъедем. Пусть скинет адрес.

Всю дорогу до Бомонти Али придумывал версии, как Слепой Кот мог выйти на след врача. Они были вполне правдоподобными, но я их никак не комментировал – мы же не предсказатели, каждую версию следовало проверить, прежде чем делать выводы.

Квартира Кансу находилась на верхнем этаже одного из тех уродливых небоскребов, что, на мой взгляд, портят образ Стамбула. Раньше этот район был застроен домишками высотой с дерево грецкого ореха, я еще помню их. Самое удивительное, что эти новомодные «человейники» были востребованы – квартиры в них хорошо раскупались. По-моему, один этот факт доказывает, что хомо сапиенс на самом деле не такое уж разумное существо.

Вылезая из машины, я почувствовал легкий ветерок. Он был жарким, но обещал принести дождь, который наконец остудил бы город.

– К дождю, – с надеждой протянул Али, словно уловивший мои мысли. – Только дождь нас и спасет от этого пекла.

Мы огляделись, и вдруг мое внимание привлек микроавтобус «Форд», прятавшийся в тени двух чудом уцелевших среди стекла и бетона магнолий. Ноги сами понесли меня к нему. Чем ближе я подходил, тем отчетливей становилась надпись на борту: «Охранное агентство “Сипер”». И логотип, позаимствованный у полиции, само собой, присутствовал.

– Что случилось, господин главный комиссар? – послышался за спиной голос Али. – Я опять что-то пропустил?

– Видишь микроавтобус?

– Вы думаете, это тот, который использовал убийца? – Мой помощник потянулся к кобуре.

– Вряд ли. Стал бы он светиться на таком. Скорее, агентство Альпера обеспечивает безопасность здания.

Али сомневался:

– Ну а вдруг им все же пользовался Слепой Кот?

– Брось, ну какой убийца будет разъезжать по городу в фургоне, который легко можно разыскать?

Мы подошли поближе. Микроавтобус был темно-серого цвета. Али потянул за ручку со стороны водителя, но дверь, конечно же, была заперта, как и все остальные. Я снял машину на мобильник и переписал номер. Потом мы пошли к будке охранников при въезде во двор.

– Это ваш микроавтобус? – спросил Али, показывая удостоверение. – Вон там под деревьями «Форд» стоит.

– Да, все верно, наша машинка, – сказал один из них (всего их было двое). – А что, есть какие-то проблемы?

Али, не отвечая, задал следующий вопрос:

– Он все время здесь стоит?

– А где ему еще стоять? Смена закончится, на нем и уедем.

– Все в порядке, – закончил я беседу. – Пойдем, Али.

В подъезде было прохладно. Мы сели в лифт и поехали на тридцать второй этаж. Однако на восемнадцатом этаже кабина остановилась, и мы увидели двух симпатичных темноволосых девушек. Если бы одна из них не заговорила, я бы и не понял, что это трансвеститы.

– Упс, а вы что, наверх едете? – прозвучал сочный баритон. – Мы тут уже черт знает сколько ждем.

– Ну и дальше ждите, – огрызнулся Али. – Или пешочком спуститесь. Не советую вам иметь неприятностей с полицией.

Трансвестит в голубых линзах и с нарощенными ресницами хотел что-то возразить, но другой дернул его за руку.

– Конечно, конечно, начальник. Мы все понимаем, вы на задании. Счастливого пути.

Наверху был длинный коридор, облицованный пепельного цвета мрамором. На стенах висели безвкусные картинки. Дверь в квартиру Кансу находилась в самом конце.

– Господин главный комиссар, – прошептал Али, показывая на щель. – Смотрите, тут открыто…

Наши руки сами потянулись к оружию. Я встал справа от двери, Али – слева. Некоторое время мы напряженно прислушивались, но из квартиры не доносилось ни звука. Я занервничал, бросил взгляд на Али и знаком показал ему, что действовать надо тихо. Кончиками пальцев толкнул дверь и через расширившуюся щель попробовал разглядеть, что там внутри, но угол обзора был небольшим, а в прихожей было темно.

Тогда я крепко перехватил пистолет двумя руками и бесшумно протиснулся внутрь. Пока мои глаза привыкали к темноте, я прислушивался, но тишина была мертвой, если не считать напряженного дыхания моего помощника. Мы прошли по короткому коридору к комнате и одновременно зашли внутрь. И сразу же увидели Зейнеп – девушка лежала на полу у компьютерного столика. У Али расширились глаза, но он совладал с собой и не издал ни звука – бандит мог еще находиться в квартире. Я бесшумно подошел к Зейнеп и дотронулся до ее шеи. Все в порядке – пульс хорошо прощупывался. Выпрямившись, я дал знак Али проверить оставшиеся комнаты. Сначала мы прошли в спальню, но там было пусто, впрочем, как и везде. Ушел, гад…

Мы спешно вернулись к Зейнеп, Али встал на колени и обнял ее за плечи.

– Зейнеп… – позвал он ее, поглаживая по щеке. – Зейнеп, ты слышишь меня?..

Длинные ресницы девушки задрожали, затем открылись глаза. Она увидела Али и улыбнулась, а заметив меня, нахмурилась.

– Что со мной случилось? – голос был слаб. Она попробовала подняться.

– Как хорошо, что с тобой все в порядке, – выдохнул Али. – Мы пришли и обнаружили тебя в таком состоянии. На тебя кто-то напал?

Держась за голову, она пыталась припомнить.

– Да, комиссар… Вероятно, напали. Я помню, как зашла в квартиру. – Ее взгляд упал на компьютерный стол. – Вон там, в ящике, я нашла фотографии, – она нахмурилась. – Отвратительные порноснимки маленьких детей… меня даже замутило. Я рассматривала снимки, и вдруг сзади послышался звук. Я обернулась, но кто-то уже зажал мне рот. Он был в резиновых перчатках, руки такие большие… Мне перекрыли кислород, я пыталась сопротивляться, но через некоторое время отключилась.

– Ты видела его лицо? – вскинулся Али. – Ты поняла, кто на тебя нападал?

– Нет, я ничего не видела. Единственное, что могу сказать, он был очень сильный и в тонких латексных перчатках. Вроде тех, что мы надеваем при осмотре места преступления. – Она огляделась. – А еще он был… очень тихим. Я не слышала, как он зашел внутрь. За собой я закрыла, но, возможно, у него был ключ… – Она прерывисто вздохнула. – Ой, да вы за меня не волнуйтесь, я в порядке.

Она снова попыталась подняться.

– Зейнеп, давай мы тебя на диван пересадим, – сказал я. – Сейчас вызовем скорую и отправим тебя в больницу. Упаси Аллах, вдруг что-то серьезное…

Девушка поправила растрепавшиеся волосы.

– Спасибо, господин комиссар, все в порядке. Я правда хорошо себя чувствую. Нападавший явно не хотел причинить мне серьезного вреда. Если б хотел убить, то убил бы. Просто он застал меня врасплох…

Наш Ромео протянул ей руку, и Зейнеп встала.

– Надо же, карточки не пропали, – сказала она, посмотрев на стол.

Я пока оглядывал комнату. В ней явно поддерживали порядок. Интерьер был выдержан в спокойных тонах: песочного цвета кресла и такой же диван, на медового цвета стенах висели картины в коричневых рамах.

Зейнеп, проследив за моим взглядом, сразу прокомментировала:

– Он, видимо, любил путешествовать. Тут везде изображена дорога.

Я и сам обратил на это внимание. Картины, выполненные в разных оттенках синего цвета, так или иначе были связаны с дорогами. На одной – тропинка на горном перевале, на другой – висячий мост над рекой, на третьей – мостовая между зданиями, на четвертой – дорога в лесу, почему-то мощенная черным камнем, и, наконец, на последней – асфальтированное шоссе среди бесконечной пустыни.

– Возможно, Кансу так выражал свое желание сбежать, – вывел меня из размышлений голос Али. – Как по мне, тут везде чувствуется скрытая боль, но и надежда на лучшее. Он хотел спастись, а может, и скрыться, поэтому рисовал дороги.

– А ты уверен, что это рисовал Кансу? – я с удивлением посмотрел на своего помощника, вот уж не ожидал от него такого тонкого анализа.

– Думаю, да, – кивнул он. – Мы же видели студию, когда осматривали квартиру. Там все есть: мольберт, холсты, краски…

– И еще одна незаконченная картина, – добавила Зейнеп. – На ней изображен тающий след за самолетом.

Ладно, психологический портрет жертвы мы составим потом, сейчас нужно было заняться другим – фотографиями, которые обнаружила Зейнеп.

– Они действительно отвратительные, господин комиссар, – предупредила девушка. – Там сняты совсем маленькие дети… Мне стыдно, что среди людей есть такие звери.

Я горько усмехнулся.

– Даже не будь этих фотографий, моя дорогая, зверей среди людей предостаточно.

Я многое за свою жизнь повидал, но меня затрясло на первой же фотографии. Кем нужно быть, чтобы делать такое с маленькими детьми? Хватило меня только на три снимка…

– Пусть этим займутся наши криминалисты. Надо выяснить, есть ли среди мужчин Кансу Сармашик.

– Его там нет, господин комиссар, – голос Зейнеп дрогнул. – Я просмотрела все. – На глазах ее заблестели слезы. – Это моя работа… – Но… – Она перевела взгляд на компьютер. – Возможно, там есть видео.

– Я же говорил, господин комиссар, – воскликнул Али. – Он очень хорошо скрывал свои наклонности…

– Я бы не была так уверена, Али, – возразила Зейнеп. – Мы не знаем, как эти фотографии попали сюда. Возможно, их подбросил тот человек, что на меня напал. Разве такого не может быть? Нужно забрать жесткий диск и отправить его айтишникам, чтобы получить более точную информацию.

– Да, ты права, – кивнул я.

На глаза мне попалась маленькая зеленая коробочка, лежавшая на столе. Визитница. Я вытряхнул содержимое и сразу увидел знакомое имя, вытесненное золотом: Сатылмыш Гюндогду. Внизу были написаны адрес и телефон. Краснолицый… Я перевернул визитку – на обратной стороне кривоватым почерком было выведено: «Пришел домой, никого не застал, что там с операцией?»

– Это тот самый кредитор, господин комиссар? – тут же спросил стоявший у меня за плечом Али. – Так чего ждать, давайте отправим за ним наряд и доставим в участок.

Но у меня была мысль поинтересней.

– Подождем пока с участком. Ты вот что, возьми у охраны записи камер наблюдения. Надо вычислить, кто именно напал на Зейнеп.

– Так точно, господин главный комиссар! – просиял парень.

Как только он ушел, я усадил Зейнеп на диван, достал из кармана мобильник, нашел в записной книжке номер Мосье Джемаля и отправился на кухню поговорить.

В прошлом Мосье был криминальным авторитетом. И хотя он заявлял, что давно порвал с темными делишками, я не сомневался, что у него по-прежнему все было схвачено. Он не совершал преступлений, но знал, чем дышит преступное сообщество. Хватка у старика была крепкая, а влияние – молодым такого и не снилось. Через него у меня получалось доставать информацию, которой не было у полицейских информаторов. Вот и сейчас я надеялся, что он сможет мне помочь.

После второго гудка я услышал усталый голос:

– Привет, Невзат… Как ты?

– Привет, Мосье. Да вроде все в порядке. Как у тебя?

– Потихоньку. Приболел вот немного.

– Выздоравливай! Надеюсь, ничего серьезного…

– Да простата чертова замучила. Не поверишь, Невзат, иду в туалет по-маленькому, не могу и капли из себя выдавить. Чертов возраст.

– Да не говори глупостей. Ты еще молодых за пояс заткнешь.

– Спасибо, конечно, но все не так просто, – тяжело вздохнул он. – Худшее из предательств – это то, что совершает с нами наше собственное тело. Как бы ты ни старался, в конце концов оно даст слабину. Такова воля Аллаха, и мы не можем пойти наперекор. Главное – вовремя умереть, и чтоб без лишних мучений. Некоторые, вон, до последнего цепляются, а зачем? – Мосье замолчал. – Ладно, чувствую, перегрузил уже тебя своими проблемами. Давай говори, что хочешь узнать.

– Да уж есть одна просьба… Хотел у тебя поинтересоваться насчет некоего Сатылмыша Гюндогду. Он деньги под проценты дает…

– Краснолицый, – пробурчал мой собеседник. – И что там такое произошло с Сатылмышем?

– Он как-то связан с убийством, которое мы расследуем. Хочу с ним поговорить. На официальном допросе он зажмется, поэтому я бы попросил тебя посодействовать встрече… Могли бы чайку попить, поболтать…

– А что бы не попить? Приходи ближе к вечеру к нам в кафе. Сатылмыш тоже там будет.

Я был удивлен прозвучавшей в его голосе уверенностью.

– Ты бы лучше поспрашивал сначала, может, не получится на него сразу выйти.

Он уверенно рассмеялся.

– Я на него выйду без проблем. Приходи вечерком к Хаззопуло. Ладно, давай, до встречи.