Если меня спросить, откуда открывается самый красивый вид на Стамбул, я без сомнений назову Саланджак. Отсюда лучше всего просматривается великолепный силуэт нашего города. Любоваться им лучше всего после заката, когда ночная темнота слегка ретуширует зубья отвратительных бетонных построек, втиснутых в исторические кварталы… Именно об этом я думал, когда приехал в Саланджак искать лодку Зекаи. Она носила имя «Правда моя» и стояла на лодочной станции, расположенной метрах в ста от пристани Гарем. Когда Джелиле-ханым произнесла название суденышка, я подумал: «Эх, Зекаи, Зекаи, чем лодку так называть, лучше бы мне по телефону всю правду раскрыл. Сказал бы, и сам остался бы жив, и убийцу мы бы уже поймали».

Я подошел к будке охранника, которого, как гласила табличка, звали «Капитан Шабан». Тут же в лицо ударил резкий запах аниса. На перевернутом ящике из-под апельсинов стоял небольшой поднос, на котором, помимо плошки с щедро заправленным луком помидорным салатом, красовались два чайных стакана, доверху наполненных ракы, и нарезанный батон. На жарких углях в мангале готовилась ставрида.

Довольно скоро из будки послышался раздраженный голос:

– У-у-у, дурила! Вчера сам всю бутылку вылакал, а теперь мне тут заливаешь, что не было такого.

– Мамой клянусь, Шабан-аби, не пил я ничего. – Голос второго мужчины звучал тише, но тоже был полон возмущения. – Ты сам все вечером вылакал и забыл. Вот вечно так, сначала все выпиваешь, а потом на меня бочку катишь.

– Слышь! Ты мне тут не юли!

– Зуб даю! Чтоб мне околеть. Ну почему ты мне не веришь?

– Да потому что надо время от времени логику и диалектику применять! Ну как я могу в одиночку высушить литр ракы?

После этих умных слов я ввалился в будку – не стал дожидаться, пока они подерутся. На скрип хлипкой рассохшейся двери тут же обернулись двое. Один постарше, сухонький и маленький, а другой помоложе, здоровый и крупный.

– Ты кто еще такой? – произнес мелкий. – Нормальные люди, перед тем как зайти, стучатся вообще-то.

По голосу я понял, что это и есть капитан Шабан. Он грозно двинулся на меня.

– Я к тебе обращаюсь, друг. Здесь тебе притон, что ли, какой, чтобы без приглашения вваливаться…

За моей спиной вырос Али.

– Ты за языком-то следи. Из полиции мы. – Он смерил взглядом Шабана с головы до ног. – Что вы тут вообще делаете?

Услышав слово «полиция», доходяга громко сглотнул.

– Что ж ты сразу не сказал, начальник… Мы тут добро сторожим… Пешка вот заглянул, мы с ним разговоры разговариваем…

Пешка во все глаза пялился на нас и улыбался.

– Да, начальник, так и есть, мы тут разговоры разговариваем.

– То есть ты тут за всем следишь? – обратился я к Шабану. – Сторожишь лодочную станцию?

Доходяга смекнул, что по званию я старше Али, тут же подобрался и ответил:

– Да, начальник. Это вообще причал для рыбацких лодок, но всякие любители тоже тут свои суденышки швартуют. Ну а мы следим за порядком по мере сил.

– С похмелья-то много сил остается? – поддел его Али. – Столько ракы глушить, так и за собой не уследишь.

Капитан заискивающе улыбнулся:

– Ну а что тут еще делать, братишка?

– Я при исполнении, никаких «братишек», – строго предупредил мой помощник. – Обращайтесь ко мне «комиссар Али Гюрмен».

У Шабана сразу не получилось перестроиться.

– Так вот, братишка Али, ой, простите, комиссар Али… Так вот, мы тут сутки напролет сидим. А когда ты трезвый, время очень медленно течет. Сидим и сидим, на море смотрим, а море смотрит на нас. Если надоест, можно еще на Девичью башню посмотреть. Вот, в принципе, и все развлечения. Нет, вид отсюда, конечно, потрясающий, но сами понимаете, и от красоты человек устает. А для того, чтобы начать мечтать, нужно немножечко подзарядиться… Вот мы чуточку и заряжаемся.

Он говорил так искренне, что у меня не получилось сдержать улыбку.

– Видимо, «чуточка» немаленькая, раз кто-то из вас про вчерашнюю выпитую бутылку позабыл.

Капитан Шабан захлопал мутными глазами и пристыженно опустил голову.

– Бывает иногда, комиссар…

– Эй! – вмешался Али. – С тобой сейчас главный комиссар разговаривал. Главный комиссар Невзат Акман.

Доходяга с уважением кивнул мне.

– Вы уж простите, господин главный комиссар, мы люди маленькие, во всех этих ваших званиях не разбираемся. Да и вчера перебрали немножко… – Он смерил своего товарища недоверчивым взглядом. – Хотя я до сих пор не уверен, что один убил ту бутылку… Слушай, я, что, правда ее один выжрал?

– Ей-богу, я в этом не участвовал, – помотал головой здоровяк.

– Так, всё! Закончили! – прервал разборку Али. – Мы ищем лодку под названием «Правда моя».

Сторож сперва не понял.

– Что ваше, начальник?

– Да протрезвей уже! – сорвался мой помощник. – «Правда моя», говорю же! Лодка такая.

На лице капитана Шабана отразились мучительные раздумья.

– Э-э-э… Нет у нас такой лодки, инспектор. – Он ткнул острым локтем своего дружка. – Пешка, слышь, есть у нас такое судно?

Пешка начал что-то мямлить в ответ, и я попытался помочь им.

– Это лодка Зекаи. Помните главного комиссара Зекаи?

Шабан расслабился.

– А, ну так бы сразу и сказали! Мол, нам нужна лодка Зекаибея. Точно, она вроде называется «Правда моя». Ты почему названия не запомнил? – надвинул он на Пешку.

– А как мне запомнить, капитан? Я и буквы-то с трудом запоминаю.

Шабан повернулся ко мне и, покачав лысеющей головой, произнес с улыбкой:

– Да, главный комиссар, есть такая лодка. Она на приколе по правую сторону пирса.

Я кивнул в сторону выхода.

– Пойдем покажешь, где она.

– А где сам Зекаи-бей? – настороженно спросил доходяга.

Я не собирался отвечать, но несдержанный Али выпалил:

– Нет его. Убили Зекаи.

Капитан Шабан в своей жизни явно видел много неприятного, но эта новость его ошарашила.

– Да как такое может быть! Вы, наверное, ошибаетесь. Я его вот буквально вчера здесь видел… – Но по нашему молчанию он быстро все понял и грустно покачал головой. – Вот так вот… То есть бедный Зекаи-бей теперь действительно в мире ином?

– Что Зекаи вчера здесь делал? – спросил я сторожа. – Выходил в море рыбу половить?

Он дважды сглотнул, прежде чем смог заговорить.

– Да как обычно все было… Зекаи-бей пришел на причал, а я как раз кефальку на удочку словил, собрал бутербродик и его угостил. Ракы еще предлагал, но он отказался. – Шабан шмыгнул носом, будто собирался расплакаться. – Ну вот, убили, значит… – Он снова толкнул локтем приятеля. – Ты понял вообще, что произошло, Пешка? Великий человек от нас ушел! – Затем он опять перевел взгляд на меня. – А кто? Какой мерзавец это сделал? Хотя нет, думаю, их парочка была, с одним-то наш Зекаи-бей легко бы разделался. Его, наверное, со спины ударили, господин комиссар? Ночной разбой, что ли?

Я не стал посвящать его в подробности и задал следующий вопрос:

– Он часто сюда приходил?

– Приходил, да… Если я правильно помню, раза три за неделю он точно бывал…

– В море выходил?

Шабан невнятно махнул рукой.

– Ну, в море-то не часто… Даже редко, я так скажу… Обычно он шел в лодку, спускался в каюту и там запирался.

– Ты бывал в этой каюте?

– Да как мне, господин главный комиссар? Для него это было место святое, он туда никого не пускал. Один раз пришел с большими сумками, я помог, донес до лодки, но на борт он меня не пустил, поблагодарил, сказал, что дальше сам.

– А друзья у него были? Кто-нибудь к нему приходил?

– Нет, он постоянно был один, никаких друзей. Разве что жена один раз заходила. Ну, вот и все…

– Был еще тот высокий мужчина, капитан, – влез Пешка. – Помнишь, на прошлой неделе приходил?

Шабан звонко огрел приятеля по спине.

– Точняк! – сказал почти весело. – Хорошо, что ты вспомнил! Да, приходил один парень на прошлой неделе, два дня подряд приходил. В первый день они даже рыбу вышли половить. Как же его звали?.. Альпарслан? Эрен?

Я понял, что нам удалось нащупать что-то важное.

– Альпер? – подсказал я. – Бывший полицейский?

Шабан поднял вверх указательный палец.

– Да, главный комиссар, Альпер! Помощник вроде Зекаи-бея. Но кроме него никого больше… Эх, жалко Зекаи-бея, щедрый был человек! Или я неправду говорю, Пешка?

Здоровяк будто очнулся от сна.

– Все так, все так, упокой Аллах его душу! Что бы он себе ни покупал, нас всегда угощал. Ракы приносил, закуски всякие, чай… – Он шмыгнул носом. – А помнишь, Шабан-аби, он нам халвы принес прошлой зимой? Мы ей потом еще месяц ракы закусывали…

Времени выслушивать нежные воспоминания у нас не было.

– Всё, закончили, – прервал я. – Надо пойти посмотреть, что там у него в этой тайной каюте.

Когда мы вышли из лачуги, в нос ударил запах горелого.

– О, черт, забыли про нее! – всплеснул руками Шабан и крикнул здоровяку: – Быстро снимай с огня!

Мы оставили Пешку разбираться с подгоревшей ставридой, а сами двинулись к причалу. Даже у воды было жарко и душно. Вышагивая по раскаленному бетону, капитан Шабан продолжил рассказывать:

– На этой неделе Зекаи-бей зачастил к нам. – Он нахмурил лоб, припоминая. – Ну да, я его почти каждый день видел. Он обычно приходил с черной сумкой после обеда и сидел до самого вечера.

Али опередил меня с вопросом:

– А ты знаешь, что было в сумке? Не получилось увидеть?

Он удрученно развел своими руками-палками.

– Нет, начальник, да я и не старался, зачем мне. Покойный Зекаи-бей был очень скрытным человеком, все время держал дистанцию, мы с ним под ручку не ходили. И не пил он с нами… Но он был хорошим человеком, всегда знал, кому что сказать.

Он умолк и прищурил глаза, чтобы лучше видеть в темноте. Потом кивнул в сторону большой лодки белого цвета.

– Вот она.

Когда мы подошли ближе, стала заметна надпись «Правда моя». Сначала на борт поднялся Шабан, мы последовали за ним. Он стал спускаться к каюте и вдруг испуганно закричал:

– Вот ведь срань! Здесь воры были! Господин старший инспектор, гляньте-ка!

Мы кубарем слетели вниз. Первое, что бросилось в глаза, – сорванный висячий замок. В каюте все стены были покрыты фотографиями и вырезками из газет; фотографии – из следственных дел, вырезки – о преступлениях Слепого Кота. На полу стояла открытая черная сумка, но в ней, конечно же, ничего не было. Мы переглянулись с Али.

– Слепой Кот опустошил его тайник, господин главный комиссар, – подытожил мой помощник. – Все, что могло нам помочь, он унес.