Когда мы направились в комнату, где сидел Дудка Исмаил, я был порядком озадачен вопросом, какой линии поведения придерживаться дальше. А если Серкан не врал? Если они действительно никого не убивали, а только угрожали? В таком случае Али становится подозреваемым.

Видимо, Зейнеп, наблюдавшая за допросом в «чистилище», разделяла мои мысли. Мы нашли ее совершенно растерянной. Сам Али держался, как прежде, никаких комментариев не давал и просто ждал от меня указаний, что делать дальше. Я старался казаться невозмутимым, хотя переживал все сильнее. А вдруг бывшего директора приюта действительно убил Али? Нет, я не хотел верить в эту версию. И тем не менее она казалась правдоподобной. В конце концов я внушил себе, что должно быть какое-то другое объяснение, и мы это чертово объяснение обязательно отыщем. Вот с такими мыслями я и пошел на допрос Дудки.

Тяжелый запах его пряного парфюма в закрытом помещении не оставлял шансов дышать нормально, перед ним капитулировало даже любимое Етер-ханым моющее средство.

– Это что за запашок? – скривился Али с порога. – Да ты как баба воняешь!

Понимаю, он был накручен, но голос его звучал слишком уж нервно, и я засомневался, стоит ли допускать парня к допросу. Зато Дудка был абсолютно спокоен. Он сардонически улыбнулся:

– А что, инспектор, лучше в такую жару пахнуть как скотина?

Али не остался в долгу:

– Приятно пахнуть, конечно, хорошо, но мужик не должен вонять, как придорожная проститутка.

Звучало оскорбительно, но Исмаил был слишком опытным бандитом, чтобы на такое реагировать.

– У тебя что-то с обонянием, комиссар. Аромат, которым я пользуюсь, совершенно не женский. Наоборот, этот запах подходит для воинственных мужчин. Если хочешь, могу прислать тебе флакончик. Вы же на службе в такую жару наверняка сильно потеете, а у меня и дезодорант такой есть.

По напряженному лицу моего помощника можно было догадаться, что ничем хорошим для бандита эта перепалка не кончится.

– Хватит, Исмаил! – одернул я. – Давай на этом закончим.

– Так не я первый начал, господин комиссар.

– Плевать, кто начал. Хорош трепаться впустую.

По моему тону Али догадался, что и правда лучше прекратить; бросив злой взгляд на Дудку, он отошел за его спину. А я сел напротив и без особой спешки открыл папку с досье. Пошевелил губами, будто перечитывал что-то важное, а потом взглянул прямо в глаза допрашиваемому.

– Итак, Исмаил, зачем ты отдал приказ убить Хиджаби Индже?

Как и Серкан, он и бровью не повел.

– Я никакого приказа не давал. Да и зачем мне пачкать руки об этого пидора?

Я снова смерил его долгим взглядом, а затем произнес:

– Разве ты не хотел отомстить за смерть Акифа? Ты вчера много чего наговорил про директора приюта. Да еще и натравил на него в мечети Арду и Серкана.

– Никого я не натравливал, – соврал он. – Просто мне кровь бросилась в голову, когда увидел этого пидора над гробом Акифа. Не сдержался немного, двинулся на него. А ребята, они просто пытались меня успокоить.

– А ты-то что с Хиджаби не поделил? – этот вопрос задал Али.

Исмаил повернулся к нему:

– Я уже рассказывал вчера. Ты не в курсе? Из-за него Акиф стал тем, кем стал. То есть в чем-то и этот пидор виновен в его смерти.

Я подбросил дровишек:

– И поэтому ты отправил своих шестерок, чтобы те его зарезали? Чтобы отомстить?

Дудка снова повернулся ко мне.

– Нет я никого никуда не посылал. Не буду кривить душой, новость о смерти Хиджаби меня обрадовала. Тем более, если с ним действительно так зверски расправились, как вы говорите. Он был из тех, о чьей смерти никто не будет переживать. Без таких ублюдков планете будет только лучше.

Вероятно, Али полностью разделял его мнение. Но вместо этого он одернул мафиози:

– Слышь, ты тут не выражайся, отвечай давай на вопрос.

Тот пожал плечами.

– Так я и отвечаю.

– Черта с два! – заорал Али. – Ты не отвечаешь, а кота за хвост тянешь. Вчера нам врал и сегодня продолжаешь!

Дудка продолжал сохранять спокойствие. Он даже улыбнулся.

– Если я вру, докажи это и брось меня в тюрьму. Вот только ничего у тебя не получится, потому что с этим убийством я не связан.

Я подвинул к нему снимок с камер наблюдения.

– Что же тогда твои люди делали в доме у Хиджаби?

У него на лице возникло удивление, и я еще нажал:

– Да-да, камеры зафиксировали двух твоих гавриков. Как до момента убийства, так и после. И как тебе такое?

Он сперва не знал, что ответить, но все же опыт, полученный за долгие годы противостояния полиции, помог ему выкрутиться:

– Понятия не имею, что они там делали, но, если хотите, могу спросить. – Он осклабился. – У вас у самих, видимо, не получилось.

Али навис над Дудкой. Глаза его горели, руки сжались в кулаки.

– А вот и нет, – злобно выплюнул он. – Все у нас получилось. Они как миленькие рассказали, что сдуру мочканули Хиджаби. А вот то, что хотели найти, не нашли.

Мне стоило большого труда сохранить невозмутимость и даже кивнуть, хотя я совершенно не понимал, о чем он говорит. Но судя по тому, что с лица Исмаила сошла улыбка, мой помощник был на правильном пути.

– И что же они искали? – напряженно спросил бандит.

Али грубо толкнул его в плечо.

– В твоих интересах самому рассказать это. Так что они искали в доме у Хиджаби?

Дудка спрятал взгляд:

– Ничего. Думаю, мои парни просто решили завершить то, что не получилось сделать у мечети. Они собирались жестко поговорить со стариканом, вот и все. Не думаю, что они хотели его убить. Но пригрозить, конечно, могли. Это максимум.

Замолчав, он посмотрел на меня – ждал моей реакции. Но я не собирался мешать Али вести допрос, поэтому сидел молча. Тогда Дудка снова повернулся к моему помощнику и, нацепив улыбочку, подвел итог:

– Пригрозить. Вот и все, что могло случиться.

Странно, но Али не сорвался и кулаки в ход не пустил.

– А вот и не все, Душка Исмаил. – Он наклонился к его уху и едва ли не прошептал: – И ты, и я прекрасно понимаем, что это не все.

Али на секунду замолк, потом произнес, посмотрев на меня:

– Душка Исмаил. Не правда ли, звучит куда лучше, чем Дудка Исмаил, господин комиссар?

У него явно была какая-то важная информация.

– Звучит неплохо, – присоединился я к игре, хотя по-прежнему ничего не понимал. – Не знаю, насколько понравится его будущим сокамерникам, но и правда звучит мелодичней, чем Дудка.

Исмаил густо покраснел. А мой помощник продолжил развивать свою мысль:

– Не волнуйтесь, господин комиссар. Наш клиент давно уже привык к такому прозвищу. – И ядовито добавил: – Не правда ли, Душка? Разве не так тебя называл Хиджаби?

У Исмаила напряглось лицо, он чуть ли не посинел от злобы.

– Ты чё такое несешь, а?

Али с усмешкой отступил назад.

– Ну чего ты так разнервничался, Душка? Совсем недавно спокойный сидел. Где же твоя чудная улыбочка? Ты так же мило и Хиджаби улыбался?

Исмаил дернулся, и я подумал, что он сейчас бросится на моего помощника. Но нет, он просто сделал глубокий вдох.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Все-то ты понял, – с намеком произнес Али. – Давай уже колись. Ты Хиджаби ненавидел не за то, что он сделал с Акифом, а за то, что он сделал с тобой.

У моего помощника явно были доказательства. Не похоже, что он просто так решился на блеф.

– Что такой подонок мог мне сделать? У него храбрости только на детей хватает…

На лице у Али мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Ты тоже когда-то был ребенком, – напомнил он. – И ты тоже жил в приюте, которым руководил Хиджаби.

Ноздри бандита от гнева расширились.

– В детском доме я никогда не был, – сказал он. – Я вырос в Йозгате, у деда.

Али кивнул.

– Я говорю о том, что было очень давно, Исмаил. Не отпирайся, это бессмысленно.

Тот занервничал.

– А чего мне отпираться, спроси у кого хочешь. Мои племянники до сих пор в Йозгате живут…

– Надобности нет. Хиджаби обо всем написал в своем дневнике.

Эти слова стали последней каплей. Исмаил хотел вскочить, но Али железной рукой удержал его.

– Спокойно, спокойно. Не заставляй меня применять силу.

Дудка обмяк.

– Послушай, – сказал он тихо и как-то устало. – Я ничего не знал ни о дневнике, ни о том, что Хиджаби в нем писал.

– Да все ты прекрасно знал. Этот мерзавец приставал ко всем, включая тебя, а потом описывал в дневнике. Могу допустить, что о дневнике тебе рассказал Акиф, и ты послал своих людей в дом Хиджаби найти эту черную тетрадь.

Я не совладал с собой и спросил:

– Черную тетрадь?

– Да, господин комиссар. Этот извращенец Хиджаби в мельчайших подробностях описывал все мерзости, которые он делал с маленькими детьми, в толстую тетрадь в переплете из черной кожи. На ее черных страницах он белой ручкой с блестками записывал все свои извращения. Все, что он делал с детьми, все, что делали с ним самим, есть на этих листах.

Вот оно что… Но как Али узнал об этом? Конечно, в присутствии Дудки я спросить не мог. А мой помощник тем временем продолжал:

– В этой тетради он и про тебя написал, Исмаил. Там он называл тебя Душкой. Прости, что я напомнил тебе, но мы сейчас убийство расследуем. Так что, пожалуйста, не ври нам.

Бандит дернул плечом, сбросил руку Али и обратился ко мне, словно надеясь на мое снисхождение:

– Я не понимаю, о чем говорит ваш подчиненный, господин комиссар. Первый раз слышу о черной тетради, понятия о ней не имею. Этот хер Хиджаби, видимо, просто описывал свои фантазии…

Али с горечью смотрел на Исмаила.

– Друг, – мягко сказал он, – в том, что происходило в приюте, нет твоей вины. Как нет вины Акифа и других детей.

Но у Дудки не хватало мужества встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Он прикрыл глаза и решительно сказал:

– Да, некоторое время я был в детском доме, но ничего такого со мной там не происходило. Старый мудак помер, ну и черт с ним. Что вы от меня хотите? Ни я, ни мои люди с этим убийством никак не связаны. Я требую адвоката. Без него я больше разговаривать с вами не буду.