Полуденный намаз кончился, и прихожане молча начали выстраиваться в ряд перед гробом. Не так уж много людей собралось во дворе мечети под палящим солнцем. Из близких друзей покойного был только Дудка Исмаил, да и его можно так назвать с очень большой натяжкой. Мафиози сопровождали крепкие парни в траурных костюмах. Хиджаби-бей тоже вроде имел к убитому определенное отношение, но он сбежал. Если все, что рассказал Дудка, было правдой, то появление на прощании бывшего директора, а по совместительству растлителя, казалось странным. Получается, он никак не винил себя в событиях прошлого, не испытывал ни малейших угрызений совести. Хотя, может быть, он уже давно проговорил прошлое с самим Акифом Сойкыраном. И может быть, тот уже давно простил его. Но какая, в сущности, разница? Прощение со стороны жертвы насилия никак не делает само насилие менее отвратительным.

Из мечети вышли еще несколько человек и подошли к гробу. Я не был уверен, что они захотели бы проводить Акифа, если б знали, чем он занимался при жизни.

Я спрятался от солнца под навес и стал наблюдать за собравшимися. Али вместе со своими недавними спарринг-партнерами чистил одежду у фонтана для омовения. На него после драки напала апатия – все его движения были замедленными.

Мы уже узнали всё, что хотели, но информации по Слепому Коту у нас было так мало, что остаться на прощании меня подстегнула надежда – вдруг произойдет что-то такое, что хоть как-то поможет в расследовании. Я потихоньку разглядывал Дудку Исмаила и его бритоголовых бойцов, с каменными лицами стоявших у дешевенького гроба, когда мне на память вдруг пришли слова Мюнира о Слепом Коте: «Он убивает этих ублюдков одного за другим. Еще и никаких следов не оставляет. Шлет сраных педофилов напрямую в преисподнюю». Услышав рассказ Исмаила, возможно, Мюнир и переменил бы свое мнение. Педофил Акиф когда-то тоже был невинным ребенком. Судьба отнеслась к нему по-скотски: сначала умерли родители, потом от него отказались родственники, и государство его тоже не защитило. Даже хуже – те, кто должен был его защищать, манипулировали им, сделали сексуальным рабом, сломали не только физически, но и морально. Хотя винить государство глупо, проблема гораздо глубже. Сломанная психика толкала Акифа делать с другими то, что делали прежде с ним. Сегодня он навсегда упокоится на кладбище. Но пока его сердце билось, пока по венам бежала горячая кровь, похоть кидала его на маленьких невинных детей, истязая их, он получал от этого удовольствие. И это никакое не государство, а мы, люди, – вот кто не смог спасти Акифа.

То, что рассказал нам Дудка Исмаил, было, конечно же, в крайней степени интересно. Я ни на минуту не сомневался, что Дудка был вполне искренен, но чего-то в этой истории не хватало. И в то же время я был уверен, что он, как и Зекаи, утаил часть правды.

Али закатал рукава рубашки, чтобы дать рукам высохнуть, и направился ко мне. Когда он уже подходил, над двором разнесся голос имама:

– Эй, мусульмане, хорошим ли человеком был покойный?

Имам, высокий худой мужчина с умными и добрыми глазами, стоял в голове покойника. Несмотря на жару и струившийся из-под тюрбана пот, он исполнял свой траурный долг с подобающим спокойствием. В голосе не было ни горести, ни печали – только принятие, ведь он лучше других представлял, что каждого из нас рано или поздно ждет переход в мир иной.

– Скажите, исповедовал ли покойный ислам как должно, был ли он достойным мусульманином и хорошим человеком?

Все молчали, и на спокойном лице имама проявилось еле заметное удивление. Он оглядел стоявших у гроба людей, а потом бросил внимательный взгляд на Акифа Сойкырана, будто тот мог как-то ему объяснить, что сейчас происходит. Но это не помогло.

Без особой надежды имам вновь обратился к собравшимся:

– Эй, правоверные, будет ли ответ, каким человеком был покойный Акиф Сойкыран?

– Он был отвратительным человеком.

Это произнес Дудка Исмаил, и все, кто был во дворе, уставились на него.

– Он был отвратительным человеком, – решительно повторил Дудка. – Потому что творил ужасные вещи, потому что был педофилом и совращал маленьких детей. Он был похотливым извращенцем и грешником.

Бандит произнес это на одном дыхании и замолк. Во дворе воцарилась звенящая тишина. Кто-то начал переглядываться, кто-то стоял потупив взгляд. Но имам, казалось, не растерялся.

– Эй, правоверные, эй, мусульмане, спрашиваю вас, благословляете ли вы покойного, лежащего сейчас перед вами в этом гробу? – ровным голосом спросил он.

И снова все промолчали – говорил только Дудка:

– Да, мы его благословляем. – Он перевел дыхание и объяснил: – Потому что Акиф и сам был жертвой. Да, шайтан руководил его мыслями и поступками, но Акиф был игрушкой в руках куда больших извергов, чем шайтан. Он хотел прекратить, но не смог. Хотел вылечиться, но не решался испить горького лекарства. Он был в отчаянии и позволял болоту засасывать себя все глубже. Я, его близкий друг, даю как мусульманин свое благословение. И нижайше прошу всемогущего Аллаха простить его…

Едва заметное удивление имама сошло на нет, а конец речи он встретил даже с некоторым восторгом.

– А вы, – повернулся он к людям во дворе, – вы благословляете покойного?

– Благословляем, – потянулся нестройный хор голосов. – Да простит его Аллах за все прегрешения.

Али с круглыми от удивления глазами наблюдал за происходящим. Пока имам объяснял, как правильно совершить погребальную молитву, мой помощник нагнулся ко мне и пробормотал:

– А Дудка-то молодец. Может, зря мы его в разряд плохих парней записали?

Но я знал, что Али был поспешен в выводах.

– Просто он пытается сохранить репутацию и объяснить своей банде, почему водил дружбу с педофилом. Такие люди, как он, вообще любят порассуждать на морально-религиозные темы. А то, что он нам рассказал… За всем этим есть какая-то тайна. Надо связаться с Зейнеп, пусть пороется в связях между Дудкой и Акифом. Возможно, они познакомились не в тюрьме, а раньше. Судя по тому, с какой ненавистью Дудка говорил о Хиджаби, он тоже мог жить в этом приюте.

– В приюте? – заморгал Али. – То есть вы думаете, что Исмаил рос сиротой?

– Не знаю, я не копался в его биографии. Если моя догадка верна и выяснится, что они дружат с детства, мы поймем причину, по которой Дудка помогал Акифу.

– Господин комиссар, если позволите, можно я сам возьмусь за это? Мой друг Недим – мы с ним из одного детского дома – недавно получил хороший пост в управлении по делам сирот. Если я попрошу, он нам любую информацию по любым приютам даст.

– Хорошо, позвони своему Недиму и уточни у него и про Акифа Сойкырана, и про Хиджаби-бея. – Мой взгляд упал на читавшего молитву мафиози. – И Исмаила, конечно, не забудь.

Тут некстати зазвонил мой мобильник. Когда я вытащил его из кармана, на экране высветилось имя Зекаи. Сказать, что я разволновался, ничего не сказать. Грейхаунд решил связаться со мной куда раньше, чем я предполагал.

Я быстро отошел и включил связь:

– Да, Зекаи…

– Итак, он снова убил.

Без всяких предисловий Зекаи сразу взял быка за рога.

– И тебе доброго дня, дорогой, – поддел я его. – Люди, знаешь ли, здороваются сначала.

– Прости, Невзат, я немного переволновался, пока смотрел новости. – Бывший полицейский действительно смутился, но смущение продлилось недолго. – Правду говорят? Это снова дело рук Слепого Кота?

Я решил не выкладывать сразу все карты.

– Пока точно не известно…

Он, конечно, не поверил и продолжил расспросы:

– Труп найден у детского сада?

– Нет, у Музея детства, – ответил я.

– У Музея детства? – Он на секунду замолк. – Как третьего февраля две тысячи двенадцатого года. Да, третьего февраля пять лет назад он оставил труп Мертджана Туркала у Музея детства в Бостанджи [33]. Даты снова не сходятся, но, по-моему, оба последних убийства – дело рук Слепого Кота.

– В прошлый раз ты так уверенно не говорил.

– Да, но за это время я еще раз подумал и вот к каким выводам пришел. Слепой Кот – убийца очень умный. Но тут и особого ума не надо, чтобы понять – если делать все ровно так же, как и во время предыдущей серии, его быстро поймают. Поэтому он решил убивать в те же даты, но в других местах, которые, впрочем, тоже присутствовали в прошлой серии. Да что я распинаюсь – его почерк настолько характерен, что любой, кто хоть немного в теме, поймет: это – Слепой Кот.

– А откуда ты знаешь, что в последнем убийстве налицо почерк Слепого Кота? – насторожился я.

– Невзат, шутишь, что ли? Выстрел произведен в затылок, на глазах убитого красная повязка, половина правого уха отрезана, рядом с трупом оставлен игрушечный «Фольксваген» золотистого цвета…

Откуда у него все эти детали?

– Это по телевизору рассказали? – недовольно фыркнул я. – Или тебе сливает подробности кто-то из наших сотрудников?

– С первым ты угадал. Корреспондентка в новостях обо всем и сообщила. Вот только про место я пропустил. Знаешь, есть там у них такая симпатичная девица, о чрезвычайных происшествиях обычно рассказывает… Как ее? Да – Букет! Вот она и сделала репортаж.

Я был знаком с этой Букет. Хорошая девушка и отличный журналист, настойчивая до чертиков. Если она бралась за что-то, то не отпускала до победного.

– И что же сообщила Букет?

– Слушай, да ровно все то же, о чем мы с тобой говорили, когда ты приходил. Ни больше ни меньше. Она давно уже интересуется Слепым Котом, знает о нем все в подробностях. И сегодня она рассказала обо всех его жертвах пятилетней давности, о датах и местах преступлений, об оставленных рядом игрушках. Девочка мне звонила, кстати, попросила поделиться мыслями на эту тему. Я ей порекомендовал с тобой пообщаться. Да и тебе с ней контакт стоит установить. Глядишь, она и подкинет какую-то зацепку.

Совет был хорошим, но я предпочел еще раз уколоть Зекаи:

– Раз уж старые проверенные коллеги не спешат нам помогать, то с чего бы это делать журналистам?

Его голос дрогнул:

– Ты меня имеешь в виду?

– А кого еще?

Он стал отпираться:

– Я тебе рассказал все, что знал, Невзат…

– Зекаи, вот только не надо. Мы с тобой долгие годы работали бок о бок. Нетрудно понять, что ты знаешь куда больше, чем рассказал мне.

После короткой паузы он спросил:

– А если я тебе выложу все, что у меня есть, ты возьмешь меня в команду? – Не дожидаясь ответа, он жарко продолжил: – Невзат, честно, мне ничего не надо, кроме как поймать мерзавца. Это дело должно быть закрыто…

Как я и предполагал, Зекаи понял, что не сможет в одиночку поймать Слепого Кота, и поэтому решил с нами сотрудничать. Раз уж так, то торговаться надо задорого:

– Если все мне расскажешь без утайки, я сделаю максимум, чтобы официально подключить тебя к работе. Слукавишь – не взыщи.

Мой заход ему не очень понравился. Снова повисло молчание, и я уже думал, что Зекаи откажется, но ошибся.

– Ладно, Невзат, – произнес он со вздохом. – Я тебе доверяю, поэтому расскажу все, что знаю. Но и ты слово держи.

Немного смущало, почему он так быстро согласился выложить все, что ему известно, но получить от него информацию было очень важно.

– Хорошо, давай с тобой встретимся, и как можно скорее. У нас нет и минуты, которую можно потратить впустую.

Он загорелся энтузиазмом:

– Хорошо, давай. Я сейчас на Таксиме, но могу куда-то подъехать.

Итог беседы был именно таким, как мне нужно, поэтому я с удовольствием закончил ее следующими словами:

– Договорились, буду ждать тебя в Гайреттепе [34]через час.