Клиент, записанный на два часа, явился с двадцатиминутным опозданием и долго извинялся. Первин решила его все-таки принять: дело было простое – подать заявление о причиненном ущербе в страховую фирму. Переговоры с клиентом и просмотр его документов она закончила без десяти минут три. В обычном случае она отправилась бы в Азиатское общество пешком, но времени было мало – хорошо, что Арман мог ее отвезти.

– Тяжелый у вас день, – заметил Арман, когда они отъехали от Мистри-хауса. – Клиенты слетаются, точно пчелы на жасмин.

– Да уж. Будем надеяться, что у нас не останется слишком много укусов от безнадежных дел. – Она вспомнила, как утром отец говорил, что без надлежащих доказательств судьи даже слушать не станут их аргументы.

Арман остановился перед величественной лестницей, которая вела в монументальное здание Ратуши, выстроенное в стиле изысканного неоклассицизма, – в нем располагалось Бомбейское азиатское общество. Это был чуть ли не главный памятник колониальной архитектуры, именно здесь лорд Эльфинстон зачитал вслух декрет королевы Виктории 1857 года о том, что Ост-Индская компания переходит под управление Короны. В былые времена в здании библиотеки часто проходили встречи гражданских активистов, теперь же принадлежащая обществу коллекция – редкие книги, обычные книги, картины и монеты – была доступна только членам.

Семейная история Мистри гласила, что прапрапрадед Первин был одним из тех каменщиков, которые возвели изумительную лестницу из 132 мраморных ступеней: здание было приподнято над уровнем улицы – как в видах престижа, так и с целью защиты от затопления в сезон муссонов.

Миновав двустворчатые двери, Первин вошла в просторный вестибюль и тут же заметила позолоченную подставку с отпечатанным на машинке объявлением: «КЛУБ „МЫСЛИТЕЛИ“ ПРЕДСТАВЛЯЕТ: СОЦИАЛЬНАЯ КАРТОГРАФИЯ, ЛЕКЦИЯ С ИЛЛЮСТРАЦИЯМИ состоится в эту пятницу, в шесть часов вечера». Среди выступающих значились мистер Д. К. Варма, хранитель отдела карт, профессор И. М. Бакскар с географического факультета Бомбейского университета и К. У. Сандрингем, Индийская гражданская служба.

Первин еще раз перечитала объявление. Вот оно – то самое событие, о котором между делом упомянул Колин. А она ответила, что не сможет прийти. О чем теперь жалела.

Первин спустилась по винтовой лестнице с первого этажа на нижний уровень библиотеки, где в изысканно обставленном кабинете ее дожидались один из попечителей и его секретарь. Когда всем налили чая, Первин пояснила, какие именно изменения внесла в договор.

Мистер Варма выслушал, потом осклабился:

– Мисс Мистри, вы явно не поленились. Но новые сотрудники – хорошие люди. Я ни о чем не тревожусь.

– Рада слышать, что ваши новые подчиненные хорошо себя зарекомендовали, но как понимать пункт об обеспечении жильем? – Она вопросительно посмотрела на мистера Варму. – Кто предложил это изменение стандартного договора?

– Один из новых вице-президентов живет за пределами города. Аренда здесь, как вам известно, дорогая. Его предложил поселить в принадлежащем ему доме член нашего клуба, вот я и решил все это прописать.

– Упоминать такое рискованно. Допустим, об этом предложении узнает другой вице-президент и почувствует себя обделенным?

Первин убедила попечителей убрать из договора пункт об обеспечении жильем, предложив вместо этого составить отдельный договор между щедрым членом клуба и новым вице-президентом. Перед тем как откланяться, она решила упомянуть про объявление, которое видела наверху.

– Судя по всему, в пятницу вечером у вас будет очень интересная лекция. Никогда не слышала про социальную картографию.

– Я и сам не знаю, что это такое, – ухмыльнувшись, сообщил мистер Варма. – Мы затеяли своего рода импровизацию, но выступающие наверняка объяснят, что к чему. Позволите зарезервировать вам место?

Твердо решив не давать окончательного ответа, Первин пояснила:

– У нас на этой неделе очень много работы. Я в пятницу утром пришлю вам записку, сообщу, смогу ли прийти.

Снова поднявшись наверх, она ненадолго задержалась у входа в просторный лекционный зал, окинула взглядом море уже расставленных стульев. Наверняка тема покажется скучной, большинство стульев будут пустовать. Вряд ли кто-то из ее родных захочет сюда прийти; единственный человек, который в состоянии понять такую лекцию и даже задать интересный вопрос, – это Элис.

Но прежде чем кого-то приглашать, Первин придется ответить самой себе на вопрос, почему она сама так рвется на эту лекцию, – а с этой проблемой ей было никак не справиться.

Проходя мимо газетного читального зала, она вдруг вспомнила слова мистера Грейди: в понедельник он порекомендовал Френи сходить в газетный отдел библиотеки Азиатского общества. Значит, после визита к Первин Френи могла отправиться прямо сюда, хотя, возможно, она отложила посещение библиотеки до вторника или среды.

В газетном зале царил полусвет – на длинном исцарапанном столе лишь тут и там стояли лампы под зелеными абажурами. За столами сидели люди самого разного возраста, от студентов до восьмидесятилетних стариков, углубившись в чтение книг или газет.

За маленьким столиком, на котором стояла табличка с именем, сидел седоволосый старик и с кем-то беседовал. Похоже, библиотекарь. Дожидаясь, пока он освободится, Первин присела за читательский стол рядом с почти пустой стойкой для свежих местных газет. Когда какой-то пожилой джентльмен положил на место «Таймс оф Индия», она решила ее просмотреть.

Передовица была посвящена успешному визиту принца в Пуну. Впрочем, ниже на той же странице стояла заметка про «трагедии на улицах», где перечислялись вердикты, вынесенные коронером в связи с подозрительными смертями, имевшими место после приезда принца.

Большую часть полосы занимали объявления, расположенные вокруг статей. Предлагали билеты на судно до Лондона, в кондитерской «Веллингтон» продавали торт «Бомбейский принц». Внимание Первин привлекло небольшое объявление о сдаче номеров в гостинице.

Отель «Виктория» в самом престижном районе Пуны. Отель «Спента», всего в десяти минутах ходьбы от железнодорожной станции Кирки. Семейная обстановка, отличная кухня, безупречная чистота по доступным ценам.

«Спента» принадлежит бабушке и дедушке Навала. Первин и не подозревала, что отель расположен совсем рядом со станцией Кирки, на которой останавливался поезд принца.

Первин подняла голову – библиотекарь освободился. Она отложила газету и подошла ближе, прочитала имя на табличке, стоявшей на красивом письменном столе из красного дерева.

– Мистер Намбудрипад, меня зовут Первин Мистри. Насколько мне известно, на прошлой неделе к вам приходила одна студентка – посмотреть старые выпуски некоторых местных газет. Я пытаюсь выяснить, каких именно.

Мистер Намбудрипад смерил ее досадливым взглядом и ответил:

– Так у студентки и спросите. А мне мое время дорого.

– Спросить я не могу – она скончалась. Звали ее Френи Каттингмастер. – Первин стояла спиной к молчаливому залу, но так и чувствовала, как ее разглядывают.

– Читать к нам приходят и студенты, и студентки. Обычно во второй половине дня, после занятий. Вспомнить конкретного человека я не смогу.

– А вы ведете реестр читателей? Какой-то журнал?

Он склонил голову набок, призадумался:

– В этом нет нужды: охранник записывает имена всех, кто входит в библиотеку.

– А бывает, что читатель просит принести ему сразу несколько разных газет? – Библиотекарь пожал плечами, тогда Первин задала следующий вопрос: – Как библиотекарю запомнить, какие именно наименования нужны?

– Для этого заполняется требование.

– И на нем пишется имя?

– Да. Но мы бланки требований не храним – их уничтожают. Сразу же. Вон те джентльмены ждут. Я попрошу вас отойти.

Поняв, что разговор зашел в тупик, Первин поблагодарила вполголоса и медленно вышла. Она прекрасно понимала, что вряд ли узнает что-то важное, даже если отыщет газеты, которые заказывала Френи. Может, та и вовсе не дошла до библиотеки.

Но тут за спиной у нее раздался торопливый перестук. Она повернула голову и увидела, что ее нагоняет, тяжело опираясь на трость, миниатюрный старичок. Первин узнала его: это он положил на место газету, которую она потом взяла.

– Есть у вас минутка, мисс Мистри?

Старичок явно слышал ее разговор с библиотекарем. Первин вгляделась в лицо, изборожденное глубокими морщинами, и почтительно произнесла:

– Да, бабу-джи?[54]

– Меня зовут Дасс. Я здесь каждый день после полудня и до закрытия. Я знаю, про какую молодую парсийку вы говорите. Только сегодня я узнал из газеты о ее гибели. Это очень печально. – Он дотронулся до груди. – Она была умна и совестлива. Приходила раз в несколько недель, мы с ней дважды разговаривали.

– Благодарю вас, мистер Дасс. – Приятно было сознавать, что Френи помнят не только в колледже и в семье. – Я вам очень признательна. А на прошлой неделе вы ее видели?

– Да, во вторник. Она заказала сразу несколько газет, ее попросили заполнить требование. Пока она дожидалась, я спросил ее о теме исследования. Ее интересовало одно политическое дело: двое молодых людей убили важного чиновника. Обоих казнили, многих их последователей, которые вышли на протесты, поймали и тоже наказали. Она назвала мне год, и я уточнил, тот ли это эпизод, который привел к аресту Бала Гангадхара Тилака. Она очень обрадовалась и сказала мне то, что я знал и так: он шесть лет просидел в тюрьме в Мандалае, потому что возражал против казней.

– Спасибо. Я теперь хотя бы знаю, о чем она собиралась писать.

– Я вам вот что еще скажу, – с нажимом произнес старик. – Да, библиотекари выбрасывают бланки в специальные ведрышки, которые стоят рядом с их столами. Но когда библиотеку закрывают и начинается уборка, бумагу из этих ведрышек сортируют. Что-то еще можно использовать, эти бумажки уборщики забирают и продают. Торговцы их используют в качестве упаковочного материала.

– Похоже, вы знаете про деятельность библиотеки больше многих ее штатных работников! Все, что вы говорите, совершенно логично, но боюсь, все следы того, что искала мисс Каттингмастер, давно утрачены.

Мистер Дасс воздел искривленный палец и провозгласил:

– Уборщикам разрешают забирать только те бланки, которые исписаны с обеих сторон. А бланки, где одна сторона пустая, складывают для повторного использования рядом с каталожными ящиками.

Первин уже успела подумать, что ничего не найдет в Азиатском обществе, но теперь в ней затеплилась последняя надежда.

– Понятно. А где стоят эти каталожные ящики?

– Ближайший – в читальном зале художественной литературы по ту сторону вестибюля, другой – в еще одном зале картографии наверху. Я вас с удовольствием провожу, мисс Мистри. – Договорив, он шустро двинулся вперед, постукивая тростью по мраморному полу. Первин последовала за своим собеседником, сильно им заинтригованная.

– Мистер Дасс, а вы преподаватель – или, может быть, ученый?

– Нет. Я работал на почте, уже десять лет на пенсии. Почти каждый день прихожу сюда в три часа, ухожу в шесть.

– Приятный способ проводить вторую половину дня. – Первин попыталась представить себе, как станет жить лет в семьдесят, когда останется одна.

– Для многих очень важно утром первым делом прочитать новости. Но новости подчас совершенно ужасны. Я предпочитаю их узнавать ближе к концу дня, чтобы не портить себе настроение. Я долго еще буду скорбеть по этой несчастной девушке.

Рядом с карточными каталогами в читальном зале стояли жестяные коробочки, а в них, как и сказал мистер Дасс, лежали листки бумаги. С одной стороны чистые, с другой же были написаны имена читателей, требования книг и газет. Множество имен, но Каттингмастер среди них не оказалось. Первин поискала заказы газет от 1908 и 1909 года – периода политического кризиса, – но ничего не нашла.

Пока она просматривала одну пачку, мистер Дасс занялся другой. На некоторых требованиях значились имена читателей, на других нет. Поиск казался даже безнадежнее, чем раньше.

– Вы отлично разбираете почерк библиотекаря, – заметила Первин, глядя, с какой скоростью управляется ее собеседник.

– На почте мне все время приходилось читать написанное от руки. – Он вдруг умолк, вгляделся в большой листок. – Вот, искали «Бомбей кроникл», «Махратту» и «Таймс оф Индия» за 1908 год. Только имя значится другое. Какой-то Зингер.

– Не исключено, что я его знаю, – сказала Первин, забирая у старичка листок. Дата – воскресенье, то есть Джей-Пи Зингер все-таки послушался ее отца и пошел в библиотеку.

Мистер Дасс бросил на нее косой взгляд:

– Я не знал, что вы интересуетесь еще и этим человеком. Между ними есть какая-то связь?

– Не знаю. – Впрочем, если они с Зингером еще встретятся, она спросит, что он искал в библиотеке Азиатского общества.

– Я со своей пачкой закончил, но больше ничего не нашел. Могу посмотреть, есть ли использованные бланки в других читальных залах.

– Я с удовольствием продолжила бы поиск, но не хочу отрывать вас от обычных занятий. – Первин прежде всего беспокоило, что он не сумеет одолеть лестницу, но говорить ему это в лицо не хотелось.

– Мне всегда интересно сойти с привычной колеи. Пойдемте посмотрим в читальном зале отдела картографии.

Первин была очень тронута: мистер Дасс повел ее наверх, медленно карабкаясь по винтовой лестнице и крепко держась за перила. Нужно поговорить с секретарем общества, нельзя ли установить в здании лифт.

В читальном зале картографии висело еще одно объявление по поводу лекции в пятницу. Наверняка это любимый отдел Колина, подумала Первин с тоской, следуя за своим провожатым к солидному каталогу из красного дерева, стоявшему в центре.

В деревянных ящичках лежали небольшие пачки требований, рядом были приготовлены карандашики. Мистер Дасс начал сам разбирать бланки, а каждый просмотренный передавал Первин – так они перепроверяли друг друга.

– Хай-рам![55] – вдруг воскликнул мистер Дасс так громко, что даже те, кто сидел довольно далеко, подняли головы.

Имя Френи было разборчиво вписано у верхней кромки помятого листка. Дальше шел заказ на несколько газет 1908 года: «Бомбей кроникл», «Джам-и-Джамшед», «Махратта», «Кесари» и «Таймс оф Индия».

В этот год, 1908-й, год суда над Балом Гангадхаром Тилаком и его изгнания, Первин исполнилось десять и отец начал брать ее с собой в суд. Она по сей день помнила, каково было сидеть на скамье рядом с Джамшеджи, смотреть, как выступает нанятый им барристер. Она смотрела, училась, а дыхание замирало одновременно и от азарта, и от страха.

Вот и сейчас она смотрела на бланк с тем же волнением.

– Именно это мне и нужно. Большое спасибо, что привели меня сюда.

Мистер Дасс медленно встал со стула и улыбнулся:

– Не за что. Отдайте требование мистеру Намбудрипаду, он принесет вам те же газеты. Просто вычеркните «Каттингмастер» и впишите свое имя.

– Нет, я заполню новое требование на те же материалы. А это сохраню, – сказала Первин, укладывая бланк в портфель.