От стойбища до стойбища белыми лугами расстилаются снежные низины. Снег, как пух лебяжий, вьется, окрыленный ветром.

— Эгей, олени! Ветер слева…

— Эгей, олени! Ветер справа…

Это Хантазеев погоняет упряжку. Быстрая езда заставила его забыть о тревоге.

Он упоен ветром, шуршанием нарт, метелью, которая, кажется, закружила и его, и оленей, и небо.

Это бушуют в тундре ветры-братья, спорят из-за пространства.

Спотыкается ветер, спотыкаются олени, снег взвивается белым облаком, и кажется Хантазееву, что это белые медведи разыгрались!..

— Хола! Эгей…

Сколько снега кругом! Остаются позади километр за километром… и слагается у погонщика песня-дума.

…Метель! Она шумит в округе, катятся, как белые волны, снега!

Метель! Ее, гривастую, подмяла под себя тайга.

А там она, отпрянув снова, идет стеной на бурелом.

Охотникам — улов богатый! Спешат они за добычей. Медведь отяжелел лесной. Выпрямил уши сохатый. Белки взлетают и падают. Лают песцы голубые…

Метель! А в тундре, оберегая от полярных голодных волков, отважные оленеводы уводят стада от метели.

Приметит бригадир вожака-оленя, накинет аркан на рога, и все стадо за ним дружно идет в загоны. На стойбище ждут их. Радость встречи в каждой юрте. Поет у чувалов свободный народ-манси…

Вот и Хантазеев встретился с Чарэмой — сыном родным. С Поликарпом-румой встретился, врача на стойбище привезет Ильчу лечить. Ильча здоровой будет, сына ему родит…

Замедляют бег быстрые олени, смотрят косо, нюхая воздух, проваливаются под наст их мохнатые ноги.

Что за чудо? Снег теплый-теплый! Он не тает, улетает туда, где сосны… Это ветер принес на своих крыльях теплый снег с озера.

По весне скучает земля! Хантазеев знает приметы. Не обманет его погода. Вот он трубку из сумки достал, насыпал табаком. Дым вкусный, душистый…

— К нам в тундру весна в срок приходит. Летним совхозным пастбищам я хозяин и знаток. Откуда здесь быть зимней метели, если апрель давно прошел? Это майские ветра кружатся, очищают небо от снега. Север, Север! Край далекий. И к тебе пришла весна…

Отдохнули олени. Трубка не курится больше. Путь открыт — в любую сторону скользи на легких нартах! Поет колокольчик на шее вожака. Вскинул в небо шест-хорей Хантазеев, гикнул на оленей, и вот снова они рванулись навстречу ветру, снегу, метели.

Дымятся вдали избы рабочего поселка, гора забоями чернеет. Раскинулся под горой рудник.

Встречай Хантазеева, сын Чарэма, рума Белов, друга встречай!