В заднем кармане Бенни зазвонил телефон. Он закрыл крышку коробки, которую разбирал в подвале, достал свой телефон и увидел, что звонит ма.

— Привет, ма, — ответил он.

— Бенни, мы зашли в магазин, — произнесла она то, что ему действительно не нужно было знать.

— Она потащила мою задницу с собой! — Услышал он крик отца, а это означало, что, где бы они ни находились, все это слышали.

— Тише, Винни, — шикнула его мама на папу.

— Ма, — позвал Бен, чтобы вернуть ее внимание в надежде закончить этот разговор быстрее.

— Мы в мебельном магазине и только что увидели самую милую кровать, — объявила она.

— Она думает, что кровать милая, — услышал он крик своего отца. — Я думаю, что она девчачья.

— Винни, не кричи, — рявкнула мать.

Но Бен понял, в чем дело. Он сообщил им, что Фрэнки переезжает к нему, поэтому он разбирает разное барахло, готовясь к ее переезду.

Теперь он понял, что это был глупый поступок с его стороны, сообщить своим родителям, что Фрэнки хочет иметь комнату для гостей.

— Ма, позволь Фрэнки выбрать самой мебель, — только и сказал он.

— Я позволяю, — бойко ответила она. — Но ей нужно увидеть эту кровать, поэтому мне нужен ее адрес электронной почты, чтобы я смогла отправить ей фотографию. Я не хочу отправлять ей по смс. Она должна увидеть ее всю, во всей красе.

Бен на мгновение задумался стоит ли сделать косметический ремонт для Фрэнки. Его мысли витали по приглушенным тонам, свечам, минимуму безделушек и фотографий, которыми она украшала свою квартиру. Поскольку ему все это нравилось, он перестал думать об этом.

Чего он не думал, что любая кровать, выбранная его матерью, была бы чем-то таким, какую бы захотела Фрэнки. Это неожиданность, но, когда дело доходило до дома, Франческа Кончетти была не о блеске, а о вкусе и минимизации. Тереза Бьянки предпочитала масштаб с большой долей католицизма.

Но он все равно дал своей матери адрес электронной почты Фрэнки. Бонус заключался в том, что его Фрэнки могла справиться с его матерью, когда та становилась слишком настойчивой. Он не чувствовал никакой своей вины, что дал матери электронную почту Фрэнки и, что именно Фрэнки способна управлять его матерью. Ему придется смириться с ее порочной семьей, ей придется мириться с его слишком заботливой семьей.

Он неоднократно отмечал, что у Фрэнки не только не было с этим проблем, ей действительно это нравилось.

— Хочешь отец приедет, чтобы помочь тебе с подвалом в эти выходные? — спросила она, отвлекая его от приятных мыслей.

— Сейчас как раз занимаюсь подвалом, ма. И собираюсь в Браунсбург на эти выходные.

— О, да, конечно, — пробормотала она. — Хочешь, чтобы я отправила отца сейчас тебе на помощь?

Винни-старший, откручивая крышку с бутылки пива, найдет какую-нибудь коробку, на которую можно присесть, и два часа будет командовать его задницей?

Нет, он этого не хотел.

— Я справлюсь сам, — ответил он.

— Уверен? — спросила она, и он вздохнул.

— Да, ма, уверен.

— Мальчик, избавь меня от этого! — услышал он крик отца, и Бен посмотрел на ноги и покачал головой.

— Ладно, если мы понадобимся, позвони, — его мама проигнорировала крик отца и с благодарностью закончила разговор.

— Пока, ма.

— Пока, Бенни.

Он выключил телефон, сунул обратно в карман и перешел к другому ящику. И обнаружил, что бывшие владельцы оставили ему весь свой хлам. Кое-что он мог даже отдать в Армию спасения, остальное выбросил бы на свалку.

Похоже за один день он не разберет. Это заняло бы по меньшей мере неделю, нельзя сказать, что он ожидал этой работы — по разбору подвала с нетерпением.

Но он ждал, с нетерпением ждал того, что скоро ему не придется ездить к Фрэнки каждые несколько недель или ждать, когда она приедет к нему. Он хотел этого. Она хотела этого. Он хотел, чтобы она сделала его дом своим. Так что он готов был надрывать задницу, делать все, что мог, чтобы она могла сделать его дом своим.

Он собрал еще две коробки, прежде чем его телефон зазвонил снова. Он вытащил его, ожидая, что опять звонит его мать, увидев еще один предмет мебели или бог знает что, но на этот раз она хотела, чтобы он сам увидел. Такое случалось часто, когда его мать была одержима какой-нибудь идеей.

Не в первый раз он понимал замысел Карм — переехать в другой конец страны.

Но на его дисплее отобразилось: «Сэл».

Он поднес мобильник к уху и поздоровался:

— Привет, Сэл.

— Где ты? — рявкнул Сэл, и спина Бена выпрямилась.

— В подвале, — ответил он, не испытывая добрых чувств к приветствию Сэла.

Сэл разговаривал с кем-то еще, приказав:

— Пусть он приставит к ней кого-нибудь, а ты сейчас же поезжай к ней.

Бен испытал удар в самое сердце, вызванный этими словами, быстро подошел к своей собаке, лежавшей на спине, задрав четыре лапы, спящей на куче тряпья, которую Бен бросил в угол. Гас вырубился, потому что Гас атаковал все доступные для атаки предметы в подвале, а их было довольно много, и он занимался этим целый час.

Бенни наклонился, подхватил Гаса, который от неожиданности подпрыгнул у него на руках, а затем сразу же начал извиваться, готовый к игре, несмотря на то, что только что проснулся. Но Бену пришлось на этот раз проигнорировать его, он направлялся к лестнице.

И пока он быстро двигался, потребовал:

— Говори.

— По Инди поползли слухи. Один парень ищет киллера. Для легкой мишени. Какой-то компьютерщик, который работает на «Уайлер Фармасьютикалз». На этот раз он спешит и не возражает, если будет местный. Он нашел местного.

Господи, что, черт возьми, происходило там, где работала Фрэнки?

— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной, — прорычал Бен, направляясь на кухню.

— Я нет. Получил инфу, но вчера получил больше.

Чертовски блестяще.

Больше.

— Что? — Прорычал Бенни.

— Частный детектив там, подонок и посредник по разным делам, нашел себе работу, решил потролить одного парня, который трахает свою секретаршу. Угадай, где работает этот парень?

— Что за херня? — Спросил Бен, поднимаясь по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Это дерьмо — нехорошее дерьмо, чем бы это дерьмо ни было. Но я не знаю все это дерьмо, и мне это не нравится. Так что собираюсь выяснить. Я также знаю, что два киллера на двух людей, работающих там, где работает Фрэнки, и этот частный детектив, не очень хороший парень, Бенни, он кусок дерьма — если он замешан, мне это совсем не нравится. У меня там есть друзья. Они приставят человека к Фрэнки, пока мой мальчик не приедет к ней, чтобы его сменить.

Бен остановился как вкопанный в своей спальне.

— Почему ты это делаешь?

— Почему?! — отрезал Сэл. — Потому что это Фрэнки. Она способна стоять посреди дня в поле, и на нее упадет мертвое тело.

Он не ошибался.

Фрэнки родилась в семье, которая особо не баловала ее своей любовью, не обращала на нее внимания и по сей день причиняла много головной боли. Ее первый и единственный настоящий парень был убит, когда связался с мафией. Ее игра в искупление с его семьей получила второй шанс. Теперь у нее была работа, на которой людей просто отстреливали.

Бл*дь.

— Почему компьютерщик является мишенью? — спросил Бен.

— Без, мать твою, понятия, — ответил Сэл.

— Ты не знаешь, знает ли его Фрэнки?

— Нет, но знаю, что у парня, который трахает свою секретаршу, должность такая же, как у Фрэнки, только у него на двери написано «Запад», а у нее «Восток».

— Ее коллега, — пробормотал Бен, принимая решение. Он поставил Гаса на пол и пошел к своему шкафу. Вытащил сумку, которой часто пользовался последние месяцы, и сказал Сэлу: — Я собираюсь в дорогу, направлюсь туда через десять минут.

— Мой парень уже в пути к ней, Бенни. Он будет повсюду следовать за ней, не спуская с нее глаз. На тебе ресторан.

— Не подумай, что высказываю неуважение, Сэл, на этот раз я серьезно, я не большой поклонник того, что один из твоих парней будет по всюду следовать за Фрэнки.

— Ты думаешь, она его вычислит? — спросил Сэл, и брови Бенни поползли вверх.

— Ты же не скажешь ей, что за дерьмо происходит? — переспросил Бен в ответ.

— Черт возьми, нет, figlio. Она и так знает, но она обладает такой особенностью совать своей нос не в свое дело. Она на поле и мертвое тело падает на нее? — спросил, но сделал это, не дожидаясь ответа. — Может это ее друг, которому она захочет помочь.

В его словах был смысл.

Бен бросил свою сумку на кровать.

— Не поэтому я не хочу, чтобы один из твоих людей следовал за ней.

— Он позаботится о ней, Бенни.

— Это моя работа — заботиться о ней, — ответил Бен.

Сэл молчал.

Бен произнес:

— Объясни мне свою точку зрения.

— Тут нечего объяснять, — ответил Сэл. — Я только знаю, что все это нехорошо, и Фрэнки находится на линии огня.

Бенни думал о том же.

— У нее есть парень, который работает с ней, забыл его имя, фамилия Бирман, — сказал ему Бен. — Он придурок, Фрэнки говорит, что он нацелился на нее, чтобы убрать ее босса.

— Еще один стрелок?

Чертовый ад, мир, в котором жил Сэл.

— Офисные интриги, Сэл.

— Ааа, — пробормотал он. — Понятно.

— Чтобы добраться до ее босса, он решил дискредитировать Фрэнки и ее коллегу, — сказал ему Бен. — У тебя есть имя, стоящее за заказным убийством?

— Так это не работает, Бенни. Обмениваются деньги на имя парня, которого хотят убить.

— Как зовут этого парня, которого заказали?

— Питер Ферлок.

— Ты представил к нему своего парня?

— Насрать мне на него.

Он доставал разное барахло из своего ящика и бросал его в сумку, когда сказал Сэлу:

— Я должен позвонить в полицию и сообщить им о готовящемся убийстве, Сэл.

— Ты не можешь этого сделать, Бенито Бьянки.

Бен замер и выпрямился.

— Мое имя повсюду в Инди, задающем разные вопросы, — холодно заявил Сэл. — Ты привлекаешь к этому делу копов, они суют свой нос, выясняют, что я расспрашивал, они сводят концы — один и один будет два, и я у них на ладони. У меня не так много бизнеса в Инди, но бизнес, который там есть, и отношения, которые у меня там есть, я хочу сохранить. Я спрашиваю о чем-то, о чем пронюхивают копы, мое имя пользуется такой популярностью, которая мне не понравится. Я люблю тебя, figlio, но никто не будет трахать меня, даже ты, тем более копы и люди, которые мне доверяют.

Черт возьми!

Ему не следовало просить Сэла вмешиваться в это дело. Он прекрасно об этом знал. Проблема заключалась в том, что это дело касалось Фрэнки, и это было важно, ему больше не к кому было обратиться.

— Тогда приставь человека к этому парню, — ответил Бен.

Сэл молчал.

— Сэл, приставь человека к этому парню, или у нас будут проблемы, — тихо произнес Бен. — Я не хочу иметь с тобой проблем по очевидным причинам. И я не хочу иметь с тобой проблем из-за Фрэнки.

— Я почти уверен, что от твоего внимания не ускользнуло, что я не фонд благотворительности.

— Сделай это ради Фрэнки, — ответил Бенни.

— Насколько она находится на линии огня? — спросил Сэл.

— Я не знаю, что происходит с этими убийствами, Сэл, но, судя по тому, что она мне рассказала, детектив, скорее всего, был нанят Бирманом. Это может означать, что он может нанять его и для Фрэнки. О стрелках я понятия не имею. Частный стрелок, подходит.

— Верно, — подсказал Сэл, когда Бенни перевел дыхание.

— С этим парнем происходит странное дерьмо, выходящее за рамки офисной политики, — продолжал Бен. — Я никогда не работал в офисе, но мне кажется чрезмерным нанимать частного детектива для поиска компромата на члена команды, чтобы поймать рыбу покрупнее. Фрэнки старается держаться в стороне, не зацикливаясь на всем том странном дерьме, которое происходит. Ее ассистентка — нет. Она сует нос в дела компании с другими ассистентками, которым, вероятно, не нравится этот парень и они хотят видеть, как его задницу вышвырнут, возможно, подвергая себя опасности.

— Мне нужны подробности, Бенни.

— У меня их нет.

— Так достань, — приказал Сэл. — Езжай к Фрэнки. Ты берешь ее за задницу, я возьму за задницу Ферлока. И ты хочешь, чтобы я решил это тихо — типа, ты держишь свою задницу в этом Бурге, став ногами Джильи.

У Бена начало гореть в горле, и он прорычал:

— Этого дерьма не будет.

— В моем совершенно новом отделе благотворительности, Бенни, — заявил Сэл со вздохом.

Бенни глубоко вздохнул.

Затем он принял другое решение.

— Мне нужно сделать несколько звонков по поводу ресторана. Нужно собрать побольше информации. Тогда я отправляюсь в путь. А ты тем временем выясни, копает ли на нее частный детектив.

— Сделаю. Если получишь информацию, позвони мне.

— Сделаю.

— И захвати с собой пистолет, Бенни, — посоветовал Сэл.

Бл*дь.

— У тебя плохое предчувствие, — тихо предположил Бен.

— Насчет Фрэнки? Не знаю. О чем оно? Да. Определенно, — подтвердил Сэл.

— Хорошо. Пока, Сэл.

— Увидимся, figlio. Бенни?

— Ну?

— Ты хороший человек.

Отлично.

Он получил одобрение от Сальваторе Джильи.

Сэл положил трубку.

Бен пошел искать сумку побольше.

* * *

— Что? — спросила Фрэнки приглушенно тридцать минут спустя, когда Бен сидел в своем внедорожнике и направлялся в Бург. Он позвонил Фрэнки, чтобы сказать ей, что приедет не на два дня.

Ее голос звучал отчасти испуганно, но в основном взволнованно.

Ему понравилось ее возбуждение, он не был большим поклонником ее волнений, но он не придавал большого значения тому факту, когда она узнает зачем он приехал, то скорее всего взбесится.

— Я направляюсь в твою сторону. Буду у тебя примерно в то же время, как ты придешь с работы, все объясню, когда приеду.

Ее голос звучал намного менее возбужденно, теперь она просто волновалась, спросив:

— Объяснишь все по поводу чего?

— Детка, расскажу, как приеду.

— Все в порядке?

Совсем не в порядке.

— Я увижу тебя через несколько часов и тогда все объясню.

— С Терезой все в порядке? — настаивала она.

— Да, — ответил он.

— А с Винни?

— Да, милая.

— С Мэнни и Селой?

— Все хорошо, Фрэнки, — терпеливо говорил он. — Есть просто кое-что, что тебе нужно знать, и кое-что, что мне нужно сделать.

Она немного помолчала, прежде чем заявила:

— Это все странно, Бенни.

— Знаю, детка. Но я ничего не скажу, пока ты на работе. Через несколько часов ты будешь знать все.

— Пока я на работе?! — многозначительно спросила она.

— Детка, — сказал он гораздо менее терпеливо. — Я приеду. Все объясню. Всё. Когда увижу тебя.

— Хорошо, Бен. Ты ведешь себя как человек-загадка. Мне любопытно, — ответила она.

Бен вздохнул.

— О, черт, — пробормотала она.

— Что?

— Сегодня вечером я договорилась прогуляться с Шерил.

— Уже не пойдешь.

— Бен, милый, она с нетерпением ждет этого момента.

— Она может с нетерпением ждать этого в другой раз.

— Я люблю тебя. Я хочу тебя увидеть. Я не в состоянии быть вдали от тебя три дня, и я чертовски взволнована, что вернусь домой, а ты будешь уже там, или я буду там, а ты приедешь сразу после меня. Но она моя сестра. Нельзя сказать сестре, которой необходимо потрахаться, что не можешь быть ее «вторым пилотом» в последнюю минуту.

— Ты это не серьезно, — заявил Бен, надеясь, что это именно так.

— Совершенно серьезно. — Ее голос понизился, когда она закончила. — Прости, милый. Надеюсь, она быстро найдет с кем ей переспать, и я вернусь домой пораньше.

Бен принял другое решение.

— Я пойду с тобой.

— Срань господня, ты не можешь этого сделать, — немедленно ответила она, в ее голосе звучал шок. — Я не могу быть «вторым пилотом», придя со своим парнем.

Бен стиснул зубы.

Затем сказал:

— Мы тоже поговорим об этом позднее.

Она считала его тон, он понял, что она все поняла по его тону, ответив:

— Вероятно, это хорошая идея.

— Заканчивай в пять, детка.

— Как будто ты едешь ко мне, а я задержусь хоть на минуту на работе, чтобы почистить свой почтовый ящик, — пробормотала она.

— Фрэнки? — позвал он.

— Что? — ответила она.

— Ответ на «Заканчивай в пять, детка» — «Хорошо, милый», — сообщил он ей.

— Раздражаешь, — пробормотала она.

Услышав это, он ухмыльнулся.

Затем сказал:

— Скоро увидимся.

— Хорошо, милый.

Услышав это, он усмехнулся.

И сказал, что любит ее, получив в ответ от нее те же слова, затем отключился.

* * *

Бен только что зашел домой к Фрэнки, сначала минимизировав опустошение, которое Гас мог учинить, отнеся его в ее комнату, взял пиво и сделал большой глоток, опустил подбородок с бутылкой, увидел через окно ее гостиной, как Z въезжает на парковочное место.

Он поставил пиво на стойку, направился к двери, вышел на крыльцо, и в тот момент, когда он появился из ниши ее входной двери, увидел, как она перестала идти к своему дому и побежала вприпрыжку.

На каблуках.

Чертовая Фрэнки.

Он улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, бросилась в его объятия, сильно ударив его своей сумкой с компьютером по бицепсу.

— О, прости, — прошептала она, приблизив свое лицо к его лицу.

Он промолчал.

Потому что ему было наплевать на то, что она ударила его сумкой, но ему было не наплевать, что ее губы оказались так близко.

Поэтому он проигнорировал первое и воспользовался вторым.

Он прервал поцелуй, забрал у нее сумку, затем взял ее за руку и завел в дом.

Она бросила ключи на столик у двери, обернувшись к нему в ту же секунду, как только закрылась входная дверь, сказав:

— Ну?

— Ты не хочешь переодеться? — спросил он, наклоняясь, чтобы поставить ее сумку на пол у стены рядом со столом.

Он также увидел, что на ней были туфли-лодочки на высоком каблуке и еще одно платье делового типа, с высоким воротом и короткими рукавами, черного цвета.

Облегающее.

Короткое.

Господи.

— Я хочу узнать, почему меня неожиданно навестил Бенни Бьянки, — ответила она.

— Не хочешь сначала выпить пива?

— Я уже ответила на твой вопрос.

— Не хочешь позволить мне выпить пива и расслабиться после поездки, учитывая, что я приехал сюда примерно на пять минут раньше тебя?

— Бенни, — рявкнула она.

— Не прошло и десяти секунд, детка, — мягко заметил он, направляясь на кухню к своей бутылке пива.

Она не последовала за ним, просто развернулась, когда он шел вперед, и оказалась перед ним, преградив ему дорогу.

— Ну? — повторила она.

— Некоторое время назад я кое-что сделал.

Ее тело застыло, на лице появилось выражение, которого он не понял и не смог прочесть. Впервые за долгое время она бросила на него взгляд, который он не смог прочесть. Особенный.

Взгляд был не очень хороший.

— Что сделал?! — спросила она.

— Ты сказала мне, что парня из твоей компании замочили, поэтому я пошел к Сэлу, чтобы узнать, сможет ли он выяснить, кто это сделал, и, возможно, почему.

Сейчас он смог прочесть по ее лицу. Ее глаза стали огромными, а рот приоткрылся.

Она захлопнула рот и спросила:

— Ты ходил к Сэлу?!

— Ага.

— И какова плата?

— Он и Джина приглашены на нашу свадьбу.

При этих словах ее лицо смягчилось, глаза потеплели, а напряжение в ее теле настолько ослабло, что он приготовился подхватить ее, если она вдруг упадет на пол.

— Нашу свадьбу?! — тихо переспросила она.

Вот тогда-то он и получил нужную реакцию, которая ему очень понравилась.

— Возможно, ты захочешь жить в лачуге до конца наших дней, но я не хочу мириться с маминым дерьмом, если мы сделаем что-то подобное, — ответил он. — Не говоря уже о том, что я хочу всю жизнь любоваться своими кольцами на твоем пальце. Так что да, именно в ту сторону мы и движемся. К нашей свадьбе.

Это вызвало у нее любовь и восхищение, будто она не могла поверить, что он реален, не могла поверить в свою удачу, ему это чертовски нравилось. Чертовски.

К сожалению, в этот момент он не смог воспользоваться этим преимуществом.

— Думаю, я хочу расцеловать тебя всего, — тихо заявила она, и он ухмыльнулся, предпочитая, чтобы она сделала это, но сначала ему нужно было покончить с этим дерьмом.

— Ты хочешь знать, из-за чего все это произошло? — спросил он.

— Ладно, думаю, что хочу расцеловать тебя всего после того, как ты расскажешь мне, в чем дело, — уточнила она, и его ухмылка превратилась в улыбку.

Он почувствовал, как улыбка угасла, как только начал делиться:

— Не уверен, что ты будешь в таком настроении, когда я закончу, детка.

— О, черт, — ответила она.

— Ты не хочешь присесть? — предложил он.

— А мне нужно присесть?!

— Просто предложил. С пивом.

— О, черт, — повторила она.

— Присядь, cara. Я принесу тебе пиво.

Она посмотрела на него долгим взглядом, затем направилась к дивану. Большой, мягкий, с подушечками, приглушенно-зеленый диван, невероятно удобный, отлично смотрелся бы в его гостиной с ее приглушенно-голубым, мягким пухлым креслом и пуфиком. Не говоря уже о ее первоклассном квадратном журнальном столике взамен его потертого прямоугольного. Хотя бы потому, что ее был первоклассным, но еще и потому, что он не был потертым, а в основном потому, что он был больше и на него можно было поставить гораздо больше барахла, типа пивных бутылок и пакетов с чипсами.

Он отказался от ее фиолетового кресла с откидной спинкой потому, что оно было фиолетовым, ну, еще и потому, что он хотел бы оставить свое кресло с откидной спинкой.

Когда он подошел к ней с открытым пивом, она лежала на этом самом приглушенно-зеленом диване, без шпилек, поджав под себя ноги.

Он передал ей пиво, сел рядом и положил руку ей на колено, притягивая ее ближе, руки не убрав.

— Ты знаешь парня по имени Питер Ферлок? — спросил он, и ее брови сошлись вместе, склонив голову набок.

— Нееет.

— Он работает в «Уайлер Фармасьютикалз».

— Ну, — медленно произнесла она, ее взгляд тут же стал настороженным, тело снова напряглось.

— Он компьютерщик, и Сэл узнал, что его заказали.

Она ахнула, ее глаза стали огромными, что было мило, но ему это выражение не очень понравилось, она воскликнула:

— О боже, Бенни!

— Ага, — согласился он.

— Ты позвонил в полицию? — спросила она.

Он набрал в грудь воздуха, выдержал ее взгляд и ответил:

— Я не могу, детка. Сэл узнал об этом. Сэл засветился, узнавая информацию от своего имени. Мы не знаем, что происходит, и кто за этим стоит. Профи не сможет помешать никто, кроме Сэла, Сэл же может стать уязвимым, а Сэл не любит быть уязвимым.

— Черт, — пробормотала она, все поняв. Затем пристально посмотрела на него и медленно спросила:

— И тебя устраивает, что этим занимается Сэл?

— Я не возражаю, потому что Сэл присматривает за этим парнем Ферлоком. Он также досконально изучает всю эту ситуацию. И если бы был не согласен с этим, то Сэл бы тоже был не согласен со мной, мне осталось около двух месяцев до того, чтобы стать по-настоящему чертовски счастливым мужчиной. Мне не нужно это дерьмо, более того, нам не нужно это дерьмо.

Она выглядела встревоженной.

— Как ты думаешь, он правда позаботится об этом парне Питере?

— Думаю, Сэл не заставил меня смириться с решением, которое, как он знает, мне не очень нравится, но он не позволит этому Питеру одиноко качаться на ветру.

— Хорошо, я… поняла… — Она покачала головой. — Но я не понимаю. Что происходит?

— Сэл тоже не понимает. Но собирается выяснить, а я собираюсь ему помочь.

— Что? — прошептала она.

— Твой коллега, парень, который занимается продажами на Восточном побережье, трахается со своей секретаршей.

Ее глаза снова стали огромными, когда она выдохнула:

— Откуда ты знаешь?

Он склонил голову набок.

— Ты знала?

— Нет, я догадывалась, — ответила она ему.

— Если ты догадывалась, то любой другой мог бы тоже догадываться? — спросил он.

— Возможно. Они скрывают, но язык их тела и совместные разговоры просто кричат об этом

— У вас это не одобряется в компании?

— Ну, Бен, я довольно хорошо читала свой контракт и правила внутреннего поведения, но не заучила все это наизусть. Даже если это и не противоречит внутренней политике, к этому все равно относятся неодобрительно.

— Если у Бирмана есть этот компромат на твоего коллегу по Востоку, значит у него есть рычаги влияния на него?

Ее рука поднеслась ко рту, и сквозь пальцы она произнесла:

— О Боже мой.

Это означало «да».

Он изучал ее выражение и решил сделать решающий шаг.

— Фрэнки, детка, это отстой. Мне неприятно тебе это говорить, но всю дорогу я пытался придумать лучший способ покончить со всем этим дерьмом для тебя, обезопасить тебя, и лучший способ заключается в том — у тебя нет выбора, кроме как уволиться.

Ее рука опустилась ото рта.

— Что?

— Детка, это место — бардак, ужасное место, где-на-людей-вымещают-свое-зло. Ты должна убраться оттуда к чертовой матери.

— Но мне нужна работа, Бенни.

— Работай в ресторане, пока не найдешь подходящую. — Ее глаза начали щуриться, поэтому Бен дернул ее за колено, подчеркнув свою точку зрения, при этом сказав: — Франческа, частный детектив ведет расследование в отношении твоего коллеги, который имеет шашни со своей секретаршей, чтобы затем иметь рычаги воздействия на них. Так что убирайся… на хрен оттуда.

— Это «Тенрикс», — не к месту произнесла она.

— Что? — спросил он, и она придвинулась к нему ближе, упершись коленом в его бедро, положив руку ему на грудь.

— Послушай, Бенни, я знаю, что Бирман одержим «Тенрикс», продуктом, который мы выпускаем на рынок в конце года. Он помешан на продавцах, которые будут его продвигать, а продукт еще даже не запущен. Мой босс не позволяет ему вмешиваться в дела нашего управления, а также усиленно наседал на него, чтобы получить информации о продукте, которая почему-то исчезла с серверов. Информацию, наконец, ему передали, но файлы, скорее всего подделали. Ведущий научный сотрудник этого проекта был убит профессионалом, по-видимому, по какой-то причине. А теперь простой случайный айтишник попал под прицел.

— Ты рассказываешь мне это, потому что…? — подсказал он.

— Я рассказываю тебе, потому что думаю, что айтишник — это тот парень, разговаривающий с Тэнди и другими девушками на парковке в тот день, когда я посоветовала им не совать свой нос в это дерьмо. Но было похоже, что обсуждали они совсем противоположное, не перестав совать свой нос в дерьмо. У них был такой вид, словно они обсуждали именно все это дерьмо, в которое сунули свой нос.

— Значит, она не отступила, — отметил Бен. — Как я уже говорил, детка, она будет пожинать последствия своего поступка.

Она покачала головой и придвинулась еще ближе.

— Нет, Бен, я хочу сказать, что айтишник, скорее всего установит подделали файлы или нет. И если у него есть доступ к серверам и резервным копиям, скорее всего он сможет получить в свои руки те первоначальные файлы.

— Детка, я повторю еще раз, это не твоя проблема и не твое дело, и это будет совсем не твое дело, если ты уволишься и вернешься домой в Чикаго.

— Бенни, — тихо сказала она. — Ты меня не понял. Были подделаны важные файлы о фармацевтическом продукте, который вскоре выпустят на рынок. Ученый, возглавлявший проект, мертв. — Она еще придвинулась. — Бен, я думаю, есть кое-что, чего мы не знаем о «Тенриксе», а не должно быть ничего, чего бы ты не знал о лекарстве. На этапе разработки все строго конфиденциально. Но как только препарат выпускается, информация о нем должна быть полностью прозрачной. Единственное, что можно скрывать о препарате, который неминуемо выходит на рынок, что препарат опасен для здоровья.

Он уставился на нее.

— Кто бы стал скрывать такое дерьмо?

— Бирман, директор по исследованиям и разработкам, который может получить довольно солидный бонус за успешный запуск продукта, он же поддерживает этот продукт в течение многих лет.

— Подвергая риску бешенное количество людей, принимающих этот препарат? — спросил Бенни не в силах поверить, что кто-то способен совершить нечто подобное.

— Весьма вероятно, что побочные эффекты проявляются не у всех испытуемых, принимавших «Тенрикс», иначе они не смогли бы это скрыть. Вероятно, побочные эффекты проявляются редко, обнаружились на более поздних стадиях испытаний, это означает, что чем дольше пациент принимает препарат, тем сильнее проявляется побочный эффект. И на данном этапе, отказавшись от «Тенрикс», потеря финансовых вливаний на завершающем этапе была бы просто колоссальной.

— Значит, с лекарством все в порядке? — надавил Бен.

— Нет, — ответила Фрэнки. — Но для такого типа, как Бирман, это может стоить риска.

— Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов должно было одобрить этот препарат, Фрэнки.

— Да, — согласилась она. — Но что именно они одобрили?

— Черт, — прошептал Бенни, поняв, что она имела в виду.

— Если это лекарство наносит вред здоровью, Бен, я не могу допустить его выпуск на рынок.

Бл*дь.

Вот. У Фрэнки растрепались волосы, она явно хотела принять участие в изысканиях своей ассистентки.

— Ты не суешь в это свой нос, — заявил он.

Ее глаза снова расширились, на этот раз ему это абсолютно не понравилось.

— Итак, допустим, я увольняюсь, повернувшись спиной, и Бирману удастся запустить «Тенрикс», люди через пару месяцев приема этого препарата, или через пару лет, или через пару десятилетий начнут страдать от побочных эффектов? Побочных эффектов, которые стоили уничтожения данных и гибели двух человек?

— Мне показалось, ты сказала, что твой босс уже озадачился этой проблемой.

— Да, но, озадачиться в чем-то подобном, нужны доказательства, а сделать фол в игре. Ты не можешь голословно выдвигать обвинения, не подкрепив их ничем.

— Пусть он и найдет это что-то конкретное.

— А что, если он не найдет?

Он повернулся к ней и выпалил в ответ:

— А что, если ты найдешь? — Он поднял руку, обхватил ее за шею и притянул к своему лицу, они оказались почти нос к носу. — Этот парень в отчаянии из-за этого препарата, он убивает людей, ты уже находишься на линии огня, потому что он хочет убрать твоего босса, который стал задавать ненужные вопросы. Если ты влезешь глубже, как думаешь, что он сделает?

Ее глаза скользнули в сторону, прежде чем вернуться к нему, она объявила:

— Вот тут-то ты и Сэл вступите в игру.

Он опустил руку и откинулся на спинку дивана, положив голову на подголовник, посмотрев в потолок, прежде чем пробормотать:

— Черт побери меня.

Он поднял голову, когда почувствовал, что Фрэнки собирается сесть на его ноги, она отставила свое пиво и задрала юбку. Грязная игра, потому что Фрэнки в таком виде ему слишком нравилась, ему больше нравилась ее юбка, задранная на бедра, она прекрасно знала об этом, а она еще даже не начала говорить.

Потом заговорила:

— Я бы хотела поговорить с Ллойдом, но не могу. Ещё рано. Я бы хотела поговорить с Колтом, но и этого тоже не могу сделать, не подставив Сэла. Итак, но я могу поговорить с Тэнди, ускорить все это дерьмо, получить ровно столько данных, чтобы это не подпадало под санкции офисной политики, если я пойду к Ллойду со своими опасениями по поводу Бирмана. Найти информацию будет нетрудно. Медсестры работали над испытаниями по всей стране. Должны быть свидетели, данные, файлы, и не все они хранятся в компьютере. Этот препарат тестировался целую вечность. Должно же что-то быть.

Он посмотрел ей в глаза и заявил:

— Ты же знаешь, что я нес тебя через лес, когда ты истекала кровью от огнестрельного ранения.

— Знаю, — мягко ответила она.

— Поэтому понимаешь, что я вроде как не хочу повторения.

Ее лицо было нежным, когда она сказала:

— Сэл и ты защитите меня.

Он обхватил пальцами ее бедра и сообщил ей:

— Это не очень умная игра, Фрэнки.

Она подняла руки, чтобы обнять с двух сторон его за шею, и ответила:

— Это единственная игра, Бен. На карту поставлено здоровье людей.

Он уставился на нее, думая, что она права. Если такое возможно, было бы идиотским поступком уволиться в надежде, что кто-то другой разберется с этим дерьмом.

Но Фрэнки не была таким человеком. Если такое возможно, а похоже, что так оно и было, она никогда не уйдет с линии огня.

И теперь она собиралась прямо идти по этому чертовому «минному» полю.

Но это была работа Бена — работать с чертовым Сальваторе Джилья, следить за тем, чтобы на нее в этом поле не свалился труп.

Или, черт возьми, гораздо хуже, ее прекрасное тело не превратилось в этот труп.

Он продолжал смотреть на нее, думая, что хотел бы привлечь к этому Кэла. Они с Вай вернутся домой из медового месяца через три дня.

Но они только что поженились; Кэл был не только молодоженом, но и вновь стал отцом.

Он не мог втягивать Кэла в это дерьмо.

Оставались только Сэл. Сэл и Бенни.

Бл*дь.

— Мне все это не нравится, — заявил он ей.

— Это не займет много времени, — ответила она. — Думаю, команда Тэнди уже кое-что нашла, — она наклонилась к нему. — Это может оказаться пустым звуком. Возможно, Бирман и «Тенрикс» вообще не причем. Возможно, он просто огромный мудак по жизни. Возможно, убийство не имеет никакого отношения к этому. Возможно, «Уайлеру» просто не везет, и фирма привлекает ненормальных, но тогда мне придется принять другое решение, потому что я не хочу работать в подобном месте, даже из домашнего офиса в Чикаго.

Бен продолжал пристально смотреть на нее, зная, что все это связано друг с другом. Компания была большой, но совпадений было слишком много. И все совпадения должны были сложиться в единый паззл.

Он просто не хотел, чтобы Фрэнки стала именно тем человеком, который сложил бы этот паззл. Просто не хотел.

Но хорошо зная свою девочку, у него не оставалось выбора.

Поэтому он сказал:

— Ты не сделаешь и шагу, чтобы я не знал об этом.

Она ухмыльнулась, наклонилась и прикоснулась губами к его губам, огонек в ее глазах ему не понравился, и ее тело напряглось по-другому поводу.

Без страха. Все в игре. Готовая рвануть.

Чертовая Фрэнки.

Отодвинувшись, она тихо сказала:

— Хорошо.

— Я должен посвятить Сэла во все это дерьмо.

Она кивнула и повторила:

— Хорошо.

— Я буду здесь с тобой надолго, — заявил он, и ее голова склонилась набок.

— А как насчет ресторана? — спросила она.

— Папа и Мэнни им займутся.

— Все будет хорошо? — спросила она.

— А у меня есть другой выбор? — спросил он в ответ.

— Ну… Сэл, — ответила она, и его пальцы впились в ее бедра.

— Я оберегаю и забочусь о тебе.

Она подарила ему еще один нежный взгляд, прежде чем прошептала:

— Мой Бенни. — Затем внезапно ее голова дернулась, и она спросила: — Куда ты дел Гаса?

— Отнес его в твою вторую спальню, когда приехал.

Ее глаза снова стали огромными, на этот раз такими, как ему нравилось, и она громко спросила:

— Ты привез его?

— Не оставлять же его на неопределенный срок у миссис Замбино. Он может забыть, кто покупает ему корм.

— О боже! — воскликнула она, и он тут же потерял ее из виду, она соскочила на ноги и побежала в холл.

Бен откинул голову на спинку дивана и снова уставился в потолок, гадая, не сошел ли он с ума.

Он повернул голову в сторону и увидел, как Фрэнки вернулась, обнимая и воркуя с Гасом, босиком, в облегающем, сексуальном деловом платье «не трахайся со мной» (которое он собирался снять с нее минут через пять), ее грива волос была зачесана назад, с непослушными завитками, спадающими вниз, он понял, что не сошел с ума.

Он подумал, что похоже становится конченным подкаблучником.

— Я не внесла залог за питомца, — объявила она.

— Это проблема? — спросил он в ответ, и она одарила его широкой улыбкой.

— Нет, поскольку я не испытываю угрызений совести из-за того, что они выселят меня раньше срока.

Ему чертовски понравился этот ответ, поэтому он приказал:

— Иди сюда, Фрэнки.

— Хотя, они так и сделают, пока я использую свои доселе не задействованные способности сыщика, чтобы раскрыть, вероятно, особо тяжкое преступление в крупной транснациональной фармацевтической компании.

— Иди сюда, Франческа.

Она снова склонила голову набок.

— Гаса выгуливал? — спросила она.

Бл*дь.

Он забыл об этом.

Бен встал с дивана и приказал:

— Надевай балетки.

— Я могу выгуливать и на каблуках.

Он скосил на нее глаза.

— Если ты наденешь каблуки, чтобы прогуляться с Гасом, то окажешься задницей на капоте первой машины, мимо которой мы пройдем, и устроишь представление своим соседям. Ты хочешь дать своему мужчине отдохнуть от всего этого, — он махнул рукой в ее сторону, — надень балетки, возможно, я смогу контролировать себя, пока не заведу тебя и нашу собаку обратно через эту чертовую парадную дверь.

Она ухмыльнулась своей ухмылкой «У меня-есть-секрет-и-я-хочу-рассказать-тебе-об-этом-на-ухо» и ответила:

— Я купила шлепанцы.

— Хорошее решение, — пробормотал он.

Она наклонилась опустить Гаса на пол, мучая Бенни тем, что давала ему прямой обзор своей задницы в обтягивающей юбке, еще больше натянутой, с благодарностью выпрямилась, повернулась и пошла обратно в холл.

Гас посмотрел на Бенни, затем на Фрэнки, идущую по коридору, и тут же вразвалку побежал за ней.

Она вышла в шлепанцах, взяла на всякий случай несколько пластиковых пакетов, и они повели Гаса гулять.

После этого Бен добрался до ее кровати, прежде чем снял с нее платье.

Двадцать пять минут спустя, когда он заставил ее кончить, она простонала ему на ухо свой секрет.

Он состоял из трех слов.

— Люблю тебя, Бенни.

* * *

— Моя очередь! — объявила Фрэнки, когда Бен вернулся из туалета в салоне «Джей энд Джей» и подошел к Шерил и Фрэнки.

Она нанесла ему жесткий, и быстрый удар, уничтожив всякую возможность статуса «второго пилота» (не то чтобы он уже подзабыл что это такое, когда играл на поле), ухмыльнувшись ему, затем демонстративно прошлась, сексуально покачивая бедрами, в сторону туалета.

На глазах у всех мужчин заведения, провожавших взглядом ее задницу в обтягивающем платье, или провожающих ее длинные обнаженные ноги, обутые в чертовски сексуальные туфли на каблуках.

Хотя Бенни и оценил ее внешний вид, но был чертовски раздражен.

— Ты — новая порода крутых парней, — заметила Шерил, привлекая его внимание к себе.

— Что? Не расслышал, — произнес он, заметив, что она пристально его изучает.

— Типа «заявить-и-потребовать-пойти-на-свидание-со-своей-женщиной-чтобы-убедиться-что-у-нее-не-будет-неприятностей». Ты не новая порода задир, а обычная порода. «После-того-как-ее-ранили-подставить-свою-шею-чикагской-мафии-за-ее-спиной».

Господи.

Фрэнки рассказала этой женщине, что происходит? Сколько он проторчал в этом чертовом туалете?

Его желудок сжался, он наклонился к ней, удерживая ее глаза на себе, намеренно приблизившись, потому что не было места, но также и потому, что ему нужно было кое-что сказать.

— Ей не следовало тебе рассказывать, — тихо произнес он.

— Какого х*я? — спросила она в ответ.

Он ничего не ответил на это.

Но приказал:

— И тебе не следует говорить мне «х*й».

Ее глаза сузились.

Он уже видел Шерил, на свадьбе Вай и Кэла.

Фрэнки называла ее раздражительной.

Бенни и любой другой мужчина, взглянувший на нее хоть раз, назвали бы ее грубой.

Когда она встретила их в «Джей энд Джей», без платья подружки невесты, счастливой, что ее подруга счастлива, Бен понял, именно поэтому она не могла никого подцепить.

Мужчинам не нравился грубый секс со стороны женщины. Им нравилась мягкость. Они не возражали, когда женщина начинала показывать когти, и были такие, как Бенни, которым нравилось, когда его женщина показывает коготки. Некоторым мужчинам доставляло удовольствие сглаживать острые углы, но, когда он привозил ее домой, она дарила ему все самое сладкое.

А Шерил была полной противоположностью — прямолинейной и суровой. Ее глаза говорили: «Ты не достучишься до моего сердца, как бы ты ни пытался сделать, так что не утруждай себя пустыми попытками». И все в ней говорило о том, что она возьмет то, что хочет, и ей будет совершенно наплевать доставит ли тебе это удовольствие или нет. Скорее всего мужчина не получит ничего, возможно оргазм, но и то не очень хороший.

Эта женщина не стремилась попасть с мужчиной в будущее или просто хорошо провести время, немного расслабиться и посмеяться.

Эта женщина хотела жестко оседлать тебя, пока не получит то, что ей нужно, потом слезет, даже если ты еще не кончил, одеться и пойти домой.

Преданность, которую она получала от Вай, а теперь и от Фрэнки, заставляла его задуматься, почему она не давала мужчинам то, что давала своим подружкам, чтобы не только переспать, но и найти себе постоянного мужчину.

— Ты меня не знаешь, но я не дура, — заявила она холодным как лед голосом, доказывая правильность его мыслей.

— Полагаю, что так и есть, просто хочу сказать, чтобы ты не была такой.

Она проигнорировала его слова, заявив:

— Но ты знаешь свою женщину, так что понимаешь, что она тоже не дура. Если бы она мне не доверяла, то ничего бы не рассказала о мафии.

Она была права.

Но ставки были высоки.

— Она играет с огнем, — отметил он.

— Тогда проследи, чтобы она не обожглась, — парировала она.

— Я как раз этим и занимаюсь, но ты должна держать рот на замке и не делать глупостей, например, решив, что каким-то образом сможешь помочь моей женщине, разыгрывая сценарий Лаверна и Ширли. («Лаверна и Ширли» (англ. Laverne & Shirley) — длительный американский комедийный телесериал, транслировавшийся на канале ABC с 26 января 1976 по 10 мая 1983 года. В сериале снялись Пенни Маршалл в роли Лаверны и Синди Уильямс в роли Ширли, персонажи которых были соседками по комнате и вместе работали на пивоваренном заводе в Милуоки в конце пятидесятых годо. — прим. пер.)

Ее взгляд скользнул в сторону.

Господи.

— И которая из них ты? — спросил он, и ее взгляд вернулся к нему. — Лаверна или Ширли?

— Я знаю парня — ас в слежке, — ответила она, слегка приподняв подбородок.

Она взяла на себя роль Лаверна.

— Понятно, — пробормотал он, отведя взгляд и потянувшись за своим пивом.

— Почему ты влез в это дерьмо, парень, который владеет пиццерией?

Он отхлебнул пива, стараясь не допустить, чтобы ее замечание разозлило его, прежде чем напомнить ей:

— Она спит в моей постели.

— А у моей мамы высокое кровяное давление. И она принимает от него лекарства.

Бенни покачал головой.

— Шерил, у меня есть парень в Чикаго, которому я все рассказал, пока моя женщина занималась сексом, чтобы потом пойти выпить со своей подружкой, дразня здесь каждого парня, ни один из них даже близко не приблизится к ней, хотя все они хотят, и все это чертовски меня раздражает. И у моего парня есть ресурсы. Твой парень ас в слежке, возможно, и крутой, но думаю, мой парень справится.

Внезапно она улыбнулась, если бы у него была вагина, он бы посоветовал ей показать эту улыбку на всю комнату, потому что ее улыбка была почти милой, определенно игривой и показывала, что у нее есть чувство юмора. Ее улыбка означала, плюс ее пышные волосы, красивые сиськи и обнаженная кожа, что ее период засухи закончится примерно в то время, которое потребуется ей дойти из туалета или добраться до машины.

— Я понимаю твою точку зрения, — сказала она сквозь улыбку.

— Я в восторге, детка, — пробормотал он, потягивая пиво, прежде чем сделать еще один глоток и пересесть на табурет Фрэнки.

Она отпила немного из своего коктейля.

Когда она это сделала, Бенни намекнул ей.

— Просто хочу заметить, возможно, было бы неплохо, если бы ты искала «таланты» не в том баре, где работаешь.

Она посмотрела на него.

— Ага. Я знаю. Проблема в том, что я пеку здесь пироги, но это единственный бар поблизости. Я не хочу попасться на удочку полиции вождения автомобиля в нетрезвом состоянии, поэтому придется вызвать такси, чтобы добраться до дома. А это будут огромные деньги за такси, и я не смогу купить шесть пачек печенья «Ореос» своему мальчику, как делаю каждую неделю, потому что этот ребенок съедает все эти чертовые пачки, как только я достаю их из пакета.

Еще одна вещь, которая сделала бы ее победительницей, если бы мужчина узнал об этом — для нее ребенок стоял на первом месте, несмотря на засуху, если так ставился вопрос — она готова была страдать от засухи, но печенье своему ребенку купить.

— Тогда, может тебе стоит закинуть сеть по шире и ловить рыбу не только в барах, — предложил Бенни, и она удивленно дернула головой.

— Например, где?

Черт, он ввязался в дискуссию, в которой не хотел участвовать, потому что, с его точки зрения, она была пустой.

— Не знаю, — ответил он. — А какого мужчину ты хочешь?

— Мужчину, который хорошо выглядит, лучше трахается и любит детей. — Она выдала ему свой ограниченный список желаний и склонила голову набок. — У тебя есть друзья?

— А ты готова переехать в Чикаго?

— Нет.

— Тогда нет.

Она одарила его еще одной улыбкой, даже когда сказала:

— К слову, ты портишь мне всю игру сегодня.

Он окинул взглядом не переполненный бар, вечер выдался тихим, затем снова посмотрел на нее.

— Есть здесь кто-нибудь, кто тебя хотя бы отдаленно интересует?

— Нет.

— Тогда позволь мне угостить тебя выпивкой, и ты расскажешь мне о своем сыне.

Ее ухмылка превратилась в улыбку при упоминании о ее сыне, улыбку, которая, если бы она показала ее открыто, могла бы принести ей нечто большее, чем просто секс, как раз в этот момент вернулась Фрэнки, спросив:

— Я что-то пропустила?

Бенни начал передвигаться со стула, чтобы она могла сесть, но она быстро скользнула к нему, заставив его сдвинуть бедро и повернуться на высоком стуле, чтобы она смогла прижаться бедром и боком к его промежности и груди, встав между его ног, опиравшихся на перекладину стула.

Гораздо лучше, чем он, стоящий позади нее у стула, прижимаясь к ее спине.

— Ничего, — ответила Шерил. — Ночь никудышная.

— Йоу, детка. — Услышали они.

Бен уже собирался повернуть шею в сторону мужского голоса, когда заметил кое-что промелькнувшее на лице Шерил, как только она услышала этот голос и ее взгляд переместился поверх плеча Фрэнки.

Это длилось всего секунду, но Бен заметил, и, если не ошибался, это была боль. Такая боль отражается, если ты хочешь чего-то, но не сможешь этого получить, зная об этом, поэтому остается только смириться, но от этого боль не становилась меньше.

— Йоу, Мерри, — ответила Шерил, и Бен, наконец, посмотрел на симпатичного, высокого, темноволосого мужчину, остановившегося сбоку от них. — Мерри, это Фрэнки и Бенни, — продолжила она. — Ребята, это Гаррет Меррик. Завсегдатай «Джей энд Джей». Детектив полиции Лос-Анджелеса. Приличный парень, насколько я могу судить, который умеет держать себя в руках, достаточно умен, чтобы смеяться над моими шутками.

— Господи, дорогая, может ты еще им сообщишь размер моих ботинок? — спросил Меррик, дружелюбно улыбаясь ей, глядя на нее сверху, что говорило только одно — они просто друзья. Другого интереса к ней у него не было.

— Десятый размер обуви, — заявила Шерил, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Фрэнки и Бенни.

— Ошиблась на один, — пробормотал Меррик, и Шерил оглянулась на него.

— Больше или меньше? — спросила она.

— Не скажу, — ответил он.

Она закатила глаза к потолку.

— Пожалуйста, Боже, ради всех моих сестер, сделай на один размер больше.

Меррик расхохотался. Фрэнки тоже. А Бен только усмехнулся, чувствуя себя дерьмово.

И чувствовал он себя дерьмово, потому что она была хорошей женщиной. Грубоватой, но хорошей. И теперь она была молодцом, изо всех сил стараясь шутить, потому что ей нравился этот парень, но она знала, что он не из тех мужчин, которые заинтересованы брать на себя все дерьмо, от которого у нее встает. Он предпочитал женское, мягкое. У нее не было шанса, а у него даже не было мысли закрутить с ней интрижку, и то, что он был постоянным завсегдатаем бара, лишь означало, что она видела его каждый раз и каждый раз понимала, что ее шансы равны нулю. Так что она готова была ухватиться за все, что он готов был ей предложить.

Дружба и шутки.

Меррик поздоровался с ними обоими, заказал пиво и присоединился к ним, стоя рядом с Шерил, болтая с ней, смеясь над ее шутками, отвечая взаимностью и вообще мучая ее, не имея ни малейшего представления о том, что он делает.

Час спустя Меррик ушел, Шерил объявила, что ей тоже пора домой или найти место, где можно продать почку, чтобы заплатить своей няне, Бен погрузил обеих женщин в свой внедорожник, чтобы Шерил не тратилась на такси.

Когда он остановился на подъездной дорожке у ее дома, напоминающего конуру, но все же опрятную и ухоженную, он поставил машину на нейтралку, и стал вылезать, когда Шерил попрощалась с ними.

Он поймал взгляд Фрэнки и сказал:

— Провожу ее до двери, мне будет спокойнее, когда она войдет внутрь. Сейчас вернусь.

Отчего получил взгляд, который говорил, что он выполнил обещание, о котором даже не подозревал, когда ее губы произнесли:

— Хорошо, милый.

Он улыбнулся ей, закрыл дверь и обогнул капот, встретив Шерил на короткой цементной дорожке, ведущей к ее входной двери, дорожке, по обе стороны которой росли густые, пышные кусты, при уличном освещении они были покрыты маленькими белыми цветами вперемешку с фиолетовыми.

Скорее всего она пекла не так много пирогов и не могла нанять садовника, он понял, что она вырастила эти кусты сама, что было удивительно.

Эти кусты многое говорили о ней, чего не узнал бы ни один мужчина, взглянувший на нее.

— Знаешь, я могу дойти до своей входной двери сама, — пробормотала она со смутным раздражением в голосе.

— Думаю, можешь, — вот и все, что он ей ответил.

Они добрались до ее невысокого крыльца, она открыла сетчатую дверь, затем внутреннюю, и именно тогда он остановил ее.

— Улыбнись, — сказал он, и она запрокинула голову, посмотрев на него снизу вверх.

— Что?

— Ты не такая жесткая, как хочешь казаться. Улыбаешься и говоришь искренне, это значительно повышает настроение. Хочешь покончить со своей засухой, сделай шаг к парню. И для этого тебе нужно всего лишь улыбнуться.

Она внимательно посмотрела на него, прежде чем сказать, словно разговаривая сама с собой:

— Определенно, ты другая порода крутых парней.

Он никак не прокомментировал.

А ответил:

— Если ты покажешь то, что показываешь своим подругам, любовь, которую испытываешь к своему сыну, свое чувство юмора и все, что заставляет тебя сажать цветочки вдоль своей дорожки, какому-нибудь парню, как Меррик увидит, и начнет двигать своей задницей.

Ее губы приоткрылись, лицо смягчилось, Бен мгновенно наклонился к ней ближе.

— Вот именно так, Шерил. Сделай так и парню повезет, не так, как ты хочешь, чтобы он думал. Он получит от тебя именно то, что хочет.

Ее лицо вытянулось, и она заявила:

— Уже один получил все это от меня, признаю, все продлилось меньше года, результаты были не очень приятными.

Бенни так и думал.

Поэтому он выпрямился и пожал плечами.

— Тебе решать. Но предупреждаю, в нашем возрасте парни уже не думают только о кисках. Они хотят женщину, которая способна подарить им такую улыбку, как у тебя, и обещание того, что стоит за этой улыбкой.

— Я работаю в баре, Бен, я знаю, что все это дерьмо неправда, — ответила она.

— Тогда у тебя либо наметанный глаз на придурков, либо ты не обращаешь внимания. И, судя по виду Меррика, хочу отметить, что ты не обращаешь внимания.

Она уставилась на него.

Он закончил словами:

— Спокойной ночи, детка, — и, не дождавшись ее ответа, ушел.

Он выезжал задним ходом с ее подъездной дорожки, зацепившись рукой за сиденье Фрэнки, когда она спросила:

— Что это было?

— Твоя подружка не хочет просто трахаться, — заявил он. — Она хочет перестать быть одной. И у нее имеются все средства для этого, но она ими не пользуется. Я просто ей сказал об этом.

Фрэнки молчала, пока Бен выезжал и вез их домой.

Бен думал, что дело сделано, пока не остановился на светофоре и Фрэнки не заговорила:

— Я говорила тебе, что ты сегодня потрясающий?

Он посмотрел на нее, ухмыльнувшись, ответил:

— Неа.

Его улыбка погасла, когда он увидел ее лицо, освещенное уличными фонарями и приборной панелью, и услышал ее слова:

— Ты потрясающий, Бенни Бьянки.

При этих словах Бен поднял руку, обвил ее шею и притянул к себе, опустив голову и завладев ее губами.

Машине позади пришлось посигналить, заставив их оторваться друг от друга.

Все было хорошо, поскольку там, куда они направлялись, он мог в полной мере выразить свою признательность, а для того, чтобы сделать это основательно, ему просто не хватало времени на красном свете светофора.