— Ты в порядке?

Я перевела взгляд с экрана компьютера, на котором одержимо наблюдала за временем в правом нижнем углу, на Тэнди, стоящую в дверях моего офиса.

Ответ на ее вопрос был — нет, я совсем не в порядке.

Сегодня был понедельник после того, как я провела выходные с Бенни, а также присутствуя на семейном праздновании, которое состояло из того, что он задул свечи на пицце, которую он же и испек, и все его сотрудники смогли сделать несколько глотков кьянти во время работы. Бен открывал подарки в перерывах между приготовлением теста для пиццы и раздачей заказов. Тереза, Винни, Мэнни и Села — все были рядом, в основном вели себя шумно, мешаясь под ногами.

Я тусовалась с Беном всю ночь на кухне, моя задница занимала место на стойке, так как я сидела на одной из них с бокалом вина в руке, попеременно болтая со своим мужчиной, выкладывая ему всякую чепуху, и общалась с теми, кого он называл своей «ребятней». Я потратила это время, чтобы познакомиться с ними поближе, мне они понравились, так как были хорошей ребятней, с ними было весело.

На самом деле Бен управлял кухней легко с юмором. Хотя это была работа, определенно — горячая работа с включенными духовками, люди суетились вокруг, всегда были заняты.

Но я бывала на кухне, когда на ней заправлял Винни, хотя он не был балагуром, скорее он был надсмотрщиком.

Было странно, познакомившись с методами отца, увидеть полную противоположность — методы управления его сына.

Они оба серьезно относились к тому, что делали. Оба сообщали об этом открыто. Но Бен относился к своей работе гораздо более непринужденно, и ребятня реагировала на его методы определенным образом.

Наблюдая за его работой, в режиме твердо влюбленной женщины, я влюблялась еще больше, моя и без того огромная гордость за то, что я женщина Бенни, росла, наблюдая, как он управляется на своей кухне. Он нравился своей ребятне. Он организовывал хаос без каких-либо видимых усилий. Он не кричал и не командовал. Спокойно говорил и направлял. И каждая пицца или блюдо, поставленные в духовку, выглядели аппетитно, потому что я знала, что так оно и есть.

И не было похоже, что он прилагал усилия по ликвидации последствий стихийных бедствий с этой ребятней.

Все выглядело легко и потрясающе.

В субботу днем и в воскресенье, прежде чем я уехала домой, мы с Бенни разобрали его кабинет. В пятницу Бен позвонил в кабельную компанию, чтобы установили интернет-разъемы. В субботу мы пошли и купили шкаф для хранения документов, измельчитель и настольный компьютер. Это заняло у нас несколько часов, но мы внедрили систему, которая могла бы облегчить остальные наши усилия по дому. Мы выбросили кучу дерьма, кое-что убрали в архив, и в конце концов кабинет стал больше похож на офис, а не на свалку. Такую комнату можно обнаружить в любом доме, а не в холостяцкой берлоге.

Другими словами, я решила, что каждая минута стоила затраченных нами усилий.

Самое классное в этом было то — я обнаружила, что Бенни не был Гобсеком. Он просто не потрудился выбросить все это дерьмо, когда его следовало выбросить. Не было никаких баталий по поводу «необходимо оставить, пригодиться». Он также не выключался из работы, как большинство мужчин в течение первых пятнадцати минут, когда им надоедает разбирать свое же барахло, судорожно ища предлог, чтобы сбежать. За исключением того, что я бурчала, что он ленивый осел, Бенни ухмылялся, мы работали бок о бок в полной гармонии.

Это было даже в некотором роде весело.

Домашнее блаженство в стиле Фрэнки и Бенни.

Итак, сегодня наступил понедельник. Понедельник после того, как я была восхищена кухонным мастерством Бенни в ресторане и получила от него еще одно обещание, что жизнь с ним будет хорошей, учитывая, что передо мной не маячила жизнь с барахольщиком или кем-то, кто свалил бы всю работу на меня, а сам отправился хорошо проводить время с друзьями.

В понедельник после того, как я устроила Бенни то, что считала неубедительной расплатой за день рождения, а он счел мной устроенный ему день рождения чем-то совершенно другим. И то, что он считал его чем-то другим, заставило меня влюбиться в него еще больше, потому что Бенни высоко оценил все мои старания, и мне это понравилось. Очень сильно.

И последнее, это был понедельник после того, как я подарила ему дурацкий подарок, предполагая, что Бен посмеется над ним и отбросит его в сторону, и мне самой придется повесить его на стену на кухне и записывать в нем всякую всячину, оказалось все совсем не так.

Мне понравилось, что это было именно не так. На самом деле понравилось, почему это было именно не так.

Это был подарок, который, как мне казалось, изменил наши жизни.

Потому что, неожиданно, мы начали строить планы на будущее — съехаться.

Но когда я подарила ему этот календарь, мы начали строить планы провести остаток жизни вместе.

Я была согласна. Мне не нужно было думать об этом дважды, потому что я этого хотела.

Потому что Бенни Бьянки всегда был для меня обещанием, в то же время Бенни Бьянки был призом в этой сумасшедшей жизни.

Так что не было причин думать на эту тему дважды.

И еще я больше никогда не буду чувствовать себя глупо по поводу своих дурацких подарков.

Теперь наступил понедельник, у меня была назначена встреча на четыре часа с боссом, где я хотела спросить о возможности разрешить мне работать из домашнего офиса в Чикаго, начиная с октября, если компания готова будет это рассмотреть.

Я нервничала, боясь получить отрицательный ответ, поскольку все менеджеры работали в нашем головном офисе в Индианаполисе.

Мне нравилась эта работа. Я зарабатывала большие деньги. Мои представители (все, кроме одного) были просто потрясающими. Они хорошо трудились, отчего я выглядела в глазах своего руководство неплохо, прямо скажем. И у меня была отличная ассистентка. Я не хотела терять ничего из вышеперечисленного.

Кроме того, поиск работы отстойное занятие.

Так что от встречи с боссом зависело многое.

Если руководство мне откажет, я уволюсь. Но сейчас очень надеялась, что мне не придется идти на этот крайний шаг.

— Я в порядке, — солгала я Тэнди.

— Ты кажешься немного странной, — заметила она, входя и глядя на меня. Она села напротив меня и продолжила: — Я знаю, это назойливо с моей стороны, совсем не круто, если ты не хочешь говорить, но в пятницу ты казалась в хорошем настроении. Но вернувшись от своего парня после этих выходных, теперь кажешься, ну… не в хорошем настроении.

Она была такой милой.

Было бы паршиво, если мне пришлось бы с ней расстаться.

Еще одна причина, от которой мне становилось нехорошо.

— У нас все в порядке, Тэнди, — заверила я ее, по крайней мере, это было правдой, хотя и преуменьшением.

— Хорошо, — ответила она таким тоном, словно совсем мне не поверила.

— У меня просто в голове предстоящая встреча с Ллойдом, — объяснила я. — Как только я с ним встречусь, расскажу тебе все.

Она склонила голову набок, и мне не понравилось выражение ее лица, когда она посмотрела на меня.

— Мне есть о чем беспокоиться? — спросила она, объясняя этот взгляд.

— Нет, — быстро ответила я, протягивая к ней руку и глупо, но, надеюсь, успокаивающе похлопывая ее по руке. — Абсолютно не о чем. Дело не в тебе.

Она внезапно скосила глаза в сторону (очевидно, мое успокаивающее постукивание не сработало), когда пробормотала:

— Я просто подумала, что ты, возможно, знаешь… — И замолчала, повернула шею, глядя на мою стеклянную стену, затем снова на меня, но больше не произнесла ни слова.

— Знаю, что? — подсказала я.

— Ничего. Это глупо. Вероятно, это ничего не значит, — заявила она.

— Что именно, вероятно, ничего не значит? — Надавила я, не получив ответа, это было на нее совсем не похоже.

Она сделала вдох, затем поерзала на стуле, как будто устраивалась поудобнее, и наклонилась ко мне. Когда она заговорила, ее голос звучал более низко, тихо, заговорщицки.

— В этом не было ничего особенного. Я сказала Ллойду, и он позаботился об этом, так что я действительно не хотела тебя беспокоить, но в четверг, когда у тебя был выходной в Чикаго, мистер Бирман пришел и попросил меня дать ему копию твоего расписания. Он спросил, сколько раз ты ездила в Чикаго по делам компании и сколько выходных ты брала.

О мой Бог.

— Зачем ему это нужно? — Спросила я.

— Не знаю, — ответила она. — И я не отдала ему. Я сказала ему поговорить с Ллойдом, если у него возникают вопросы по поводу твоего расписания. Он разозлился, как обычно, бывает, и Хит увидел, что происходит. Он вышел и вмешался. Мистер Бирман отступил и ушел, но Хит сказал мне, что я должна сообщить об этом Ллойду, и пошел со мной, когда я отправилась к боссу. Когда я все рассказала, Ллойд выглядел по-настоящему взбешенным. Он пообещал, что позаботится об этом. Потом они с Хитом на долго остались у него в кабинете, не похоже было, что разговор был счастливым. Позже Сэнди рассказала мне, что когда Хит был в Сан-Франциско на прошлой неделе, мистер Бирман попросил такую же информацию о нем.

Сэнди была ассистенткой Хита, и Сэнди была похожа на Тэнди, такая же милая, умная, энергичная и очень симпатичная.

У меня также было ощущение, что Хит имеет не только рабочие отношения с Сэнди, что было бы нехорошо, если босс завел нерабочие отношения с работником под его началом. Но если это и было, то она молчала, и, очевидно, Хит тоже. Если бы она что-то говорила об этом, Тэнди бы мне сказала.

У Хита с Сэнди было немало встреч за закрытыми дверями, где через стеклянную стену было видно, как они улыбаются друг другу и часто смеются. В эти моменты Хит смотрел на нее не так, явно не думая, что она так отлично организовала его рейсы в Сиэтл, что они заливались от смеха вдвоем, а смотрел так, будто ему нравилось видеть ее в своем кабинете так же, как ему понравилось бы позже выпить с ней бокал вина и получить от нее минет.

Однако в тот момент я не могла думать о Хите и Сэнди.

А думала только о том, что злюсь на Рэнди Бирмана, настоящего мудака.

— Ради всего святого, зачем? — огрызнулась я.

Тэнди неловко поджала губы, затем наклонилась еще ближе и сказала:

— По слухам, он думает, что вы оба недостаточно хороши.

— Мы оба превышаем все объемы продаж по показателям, — отметила я.

— Я знаю. Ллойд это тоже знает. Мистер Бергер это знает. Но девочки поговорили, и мы на самом деле думаем, что дело не в тебе и Хите. Это касается Ллойда. Он нацелился на вас, ребята, чтобы подорвать репутацию Ллойда.

Я почувствовала, как мои глаза расширились.

— Что? Почему? Ллойд потрясающий.

На этот раз она подвинулась вперед на своем стуле так, что буквально легла на мой стол, прошептав:

— Некоторое время назад, после убийства доктора Гартнера, Ллойд запросил кое-какие подробности о «Тенрикс», которые он не смог найти на серверах, обычные материалы, к которым он, как директор, должен иметь доступ. Наверное, что-то важное, хотя я не знаю, что это за материалы. Но их там не оказалось. Ему нужны эти материалы, поскольку он должен дать вам вводные — тебе и Хиту, чтобы ваши представители продавали этот продукт. Мистер Бирман сказал Ллойду, что найдет эти материалы и передаст. Но он ничего не передал. Ллойд спрашивал, наверное, миллион раз. Перед тем, как Миранда свалила, сказала Дженни, которая рассказала мне, что слышала, как мистер Бирман и Ллойд спорили в одном из задних конференц-залов, Ллойд сказал мистеру Бирману, если тот не предоставит ему эту информацию в течение двадцати четырех часов, он пойдет к мистеру Бергеру.

— Он предоставил ее?

Она кивнула.

— Да, но вот тут-то и начинается самое странное.

О, черт.

Еще одна странность.

— Что именно странное? — Спросила я.

— Кэтлин сказала, что эти материалы были датированы в компьютерных файлах тем днем, когда он передал информацию Ллойду.

Кэтлин была секретарем Ллойда, но даже в этом случае Ллойд получал электронную почту напрямую, и конфиденциальные документы не проходили через нее.

— Откуда она это узнала?

Тэнди смутилась.

— Она, э-э… вроде как заглянула ему через плечо и увидела.

Я пропустила это мимо ушей и подтолкнула:

— Это значит…?

— Фрэнки, эти файлы должны были быть сохранены доктором Гартнером, примерно, несколько месяцев назад. Некоторые из них годами назад. Они все были сохранены в один и тот же день, и этот день был тем самым днем, когда он отдал эти данные Ллойду.

О нет.

У меня было предчувствия, что я понимаю, что это может означать, и это совсем было не хорошо.

— Может кто-то вносил в них правки? — Поинтересовалась я.

Она покачала головой.

— Не знаю. Эта деталь не ускользнула от внимания Ллойда, и Кэтлин сказала мне, что он обратился по этому поводу к мистеру Бирману. Мистер Бирман все объяснил, но, Фрэнки, это подозрительно. Все так думают.

Я тоже так думала.

И еще подумала, что ассистенты слишком глубоко суют свой нос во что-то, что может плохо для них закончиться.

Поэтому посоветовала ей:

— Тебе нужно быть осторожной, милая.

Она посмотрела на свои колени.

— Тэнди, — позвала я, и она оглянулась на меня. — Тебе нужно вести себя более осторожно. Я понимаю, что он мудак, он ведет себя больше мудаком, чем обычно, политика в офисе становится отвратительной, он ведет себя странно, а вам, ребята, любопытно. Но я не думаю, что все это хорошо закончится, так что, что бы ты ни делала, должна действовать так, чтобы я смогла тебя защитить. Ллойд или Бирман, или кто-то еще узнает, что вы, ребята, суете нос не в свое дело, скорее всего, это исключительно конфиденциальная информация. Поэтому ваше любопытство будет трудно объяснить, может послужить основанием, в лучшем случае, для письменного предупреждения, в худшем — для увольнения. Это также означает, если об этом узнают, это серьезное нарушение, я не смогу вас защитить.

Чего я не сказала ей, что доктор Гартнер, в чьи файлы были внесены изменения, был убит, она знала об этом, но могла не знать, чем все может закончиться для нее и другой ассистентки.

А означало это, если одно связать с другим, я на самом деле не смогла бы защитить ее, когда речь шла бы о ее жизни.

— Пусть сами разбираются, — заявила я ей, заканчивая. — Я забочусь о тебе, когда говорю тебе делать свою работу, не во что не ввязываться, обезопасив себя, позволить случиться тому, что должно случиться. Ллойд не глуп. Он работает в этой компании уже шесть лет. Он вложил деньги. Он не самый большой поклонник Бирмана. Пусть большие рыбы докажут, у кого самые острые зубы.

Она сжала губы так, что у меня пробежались мурашки по коже. Предчувствие стало прямо-таки колючим, когда она несколько секунд избегала посмотреть мне в глаза. Но я почувствовал себя лучше, когда она снова посмотрела на меня и кивнула.

— Хорошо, милая, передай Сэнди, Дженни и кем угодно еще мою точку зрения и будь умной девочкой, хорошо?

— Хорошо, Фрэнки.

Я улыбнулась ей.

Она одарила меня маленькой, странной улыбкой в ответ, которая также не вызвала у меня теплых мурашек, и покинула мой кабинет.

Я снова посмотрела на свой компьютер и увидела, что до встречи осталось семнадцать минут.

Это означало, что я схватила свой мобильный, нашла номер Бенни и нажала вызов.

Он ответил:

— Йо, cara, я думал, у тебя встреча только в четыре?

— Бен, Бирман нацелился на меня и моего коллегу Хита, пытаясь выставить моего босса в дурном свете, способ, которым он нацелился на меня, заключается в попытке получить информацию о моих поездках в Чикаго и моих выходных.

Бен помолчал минуту, прежде чем пробормотать:

— Черт.

— Угу, — согласилась я.

— Ты подстрахована здесь? — спросил он.

— В первый рабочий год отгулы начисляются не очень быстро, но они у меня есть. У меня есть три дня по болезни и еще один личный выходной день, так что здесь все чисто. Мои представители занимаются производством, так что здесь тоже все чисто. У него нет возможности найти, пока я была в Чикаго, что со мной нельзя было связаться, со мной постоянно можно было связаться, пока я была в Чикаго. Тем не менее Бирман превращается из мудака в полного мудака. Я не знаю, как ведут себя полные мудаки, офисная политика может стать уродливой в этом деле. Нет ничего необычного в том, что члены команды становятся мишенью для кого-то, кто нацелился на высокопоставленного руководство, и эти члены команды первыми принимают огонь на себя.

— Ты думаешь, что это не очень хорошая идея, раз он начал копать по поводу твоих поездок в Чикаго, обращаться к своему руководству с просьбой о вне офисной работы в Чикаго, — предположил Бен.

— Нет. Я думаю, что нам с тобой обоим нужно быть готовыми к тому, что все может обернуться некрасиво. И твоя часть в том, если все станет плохо, тебе придется слушать мои разглагольствования и мириться, что я буду регулярно психовать. Потому что я надрываю задницу в этой компании, если они откажут мне в работе из Чикаго, так тому и быть. Но если на меня будет нападать этот мудак, замышляющий вендетту против моего босса, я не из тех девушек, которые сдаются без боя.

В его голосе была улыбка, когда он сказал:

— Вот это моя Фрэнки.

Да. Вот кем я была.

Бенни — это Фрэнки.

Внезапно я перестала нервничать.

— Это еще не все, — сообщила я ему.

— Судя по твоему тону, не похоже, что ты хочешь сказать мне, что в настроении позвонить мне сегодня вечером, когда я вернусь домой из ресторана, чтобы мы могли заняться сексом по телефону.

При этом я сделала мысленную пометку завести будильник, чтобы смогла проснуться и позвонить Бенни, когда он вернется домой из ресторана, чтобы мы могли заняться сексом по телефону.

И сказала:

— Нет, детка, это не повлияет. Более того, моя помощница в сговоре с несколькими другими ассистентками, они выяснили, что происходит еще больше странное дерьмо, что идет добавкой к тому серьезному странному дерьму, которое уже происходит с Бирманом.

— Не вмешивайся в это, Фрэнки, — приказал Бен, и моя спина выпрямилась.

— Я, не вмешиваюсь, — прошипела я. — Но моя ассистентка похоже вмешивается, а она мне нравится. Я сказала ей бросить это занятие, она заверила меня, что бросит, но почему-то от ее обещания у меня на душе совсем не потеплело.

— Она подставляет свою шею, это ее проблема, не твоя.

— Бен… — начала я.

— Не твоя, Франческа, — прервал он меня. — Ты сказала ей не совать нос куда не следует. Она сует, это ее решение и ее последствия.

Когда он произнес слово «последствия», у меня внутри все перевернулось.

— Детка? — Позвал Бенни.

— Что? — Спросила я.

— Ты согласна со мной?

— Она хорошая девушка, Бенни. Она мне нравится. И то, что она обнаружила, не очень хорошо.

— Так доложи об этом своему боссу, — посоветовал Бенни.

— Если я ему доложу, он узнает, что она и ее команда вынюхивали конфиденциальную информацию.

— Она получит свои последствия, — повторил Бенни. — Если все плохо, ты сообщаешь ему об этом, и пусть он сам во всем разбирается.

— Думаю, он уже в курсе, — пробормотала я.

— Тогда это хорошо. Пусть он решает.

Я вздохнула и посмотрела на часы на своем компьютере.

Четырнадцать минут до начала.

— Мне пора, — сказала я Бену. — Мне нужно морально подготовиться к встрече, возможно, сегодня вечером мне придется начать искать другую работу, за последнее время это стало моим не любимым занятием, стоит выше в листке, чем выдергивать волосы с корнем.

В его голосе послышался смех, когда он посоветовал:

— Думай о призе, детка.

Да.

Нужно думать о маячившем призе.

— Хорошо, милый, — тихо ответила я.

— Позвони мне после встречи, — приказал он.

— Обязательно.

— Удачи, tesorina, — мягко сказал он.

— Спасибо, Бен, — прошептала я.

— Люблю тебя, детка.

— И я тебя.

Я услышала его смешок, прежде чем он сказал — «Пока», получив мое «Пока» в ответ, и мы разъединились.

Я смогла сосредоточиться на ответе на целых два электронных письма, прежде чем набрала в грудь воздуха, встала со стула и направилась в офис Ллойда.

* * *

Было уже больше пяти, когда я вышла из офиса Ллойда.

Не потому, что у нас было подробное стратегическое совещание, каким образом я могла бы продолжать выполнять свою работу из домашнего офиса в другом городе. А потому что Ллойд воспринял нашу встречу как возможность получить от меня информацию абсолютно обо всем, чем я занималась.

Он хотел проверить как дела. Не потому, что у него были какие-то проблемы с тем, как я вела бизнес. Нет. Он готовился к удару, поэтому ему нужно было четко знать, куда будут бить и как отбивать.

К тому времени, как я вернулась в свой кабинет, Тэнди уже ушла. Я проверила электронную почту, разобрала кое-какие вещи на своем столе, затем выключила компьютер, взяла свой мобильный и покинула кабинет. Не нажала «Вызов Бенни», пока не оказалась в лифте и сделала это только потому, что вошла в лифт одна.

— Что он сказал, детка? — услышала вместо приветствия.

Он хотел, чтобы я сообщила ему хорошие новости. Он также хотел, чтобы моя задница находилась в его доме в Чикаго.

От этого я стала намного счастливой.

Мои новости не прибавляли счастья.

— Он сказал, что у него с моим решением нет проблем, но такого никогда не было в истории компании, ему придется обсудить с мистером Бергером, — сказала я ему. — Он также сказал, что обсудит на этой неделе и даст мне знать.

— С его «без проблем» действительно ли тебе показалось, что у него с этим не будет проблем?

Вопрос Бена сообщил, что Бен был не глуп, но я это уже знала.

— Он точно не хлопал в ладоши и не поздравлял меня с развитием моих отношений с мужчиной, которого я люблю.

Я услышала улыбку в его голосе, несмотря на то, что дальше он сказал совсем серьезно:

— Значит, ты понятия не имеешь, поддержит ли он тебя.

— Я знаю, что он хорошо ко мне относится и не хочет меня терять. Как это будет передано, когда он обратится к Бергеру, я понятия не имею.

— Итак, никаких ответов, просто на шаг ближе к ответам, — пробормотал он.

— Ага, — ответила я.

— Ты будешь ждать их решения или спланируешь все заранее?

— Сегодня вечером я буду просматривать онлайн-объявления о вакансиях, поедая свою постную еду.

Голос Бена звучал удивленно, когда он спросил:

— Ты ешь постную еду?

Я ухмыльнулась в телефон, когда дверь лифта открылась.

— Нет, милый. Я, наверное, заскочу к «Арби».

Последовала минута молчания, прежде чем он пробормотал:

— Мне нужно, чтобы моя детка была дома, чтобы я мог ее лучше кормить.

Так вот, от этого у меня потеплело на душе.

— Минута за минутой, Бенни, — мягко сказала я, идя через парковку к своей машине.

— Минута за минутой, детка, — ответил он. — Мне нужно вернуться на кухню.

— Хорошо, Бен.

— Пока, cara.

— Пока, милая, люблю тебя.

— И я тебя.

Я ухмыльнулась отсоединившись. Затем открыла дверцу своей машины, забралась внутрь, держа телефон в одной руке, сумочку через плечо и сумку с компьютером в другой руке.

Я поудобнее устроилась, вставила ключ в зажигание и невидящим взглядом уставилась в лобовое стекло. Но от того, что я увидела, я сосредоточилась и не стала поворачивать ключ.

Тэнди, Сэнди и Дженни, с чертовой Мирандой (которая должна была работать на производстве) и парнем-айтишником, который пришел и настроил мой компьютер в мой первый день (его имя ускользнуло от меня), все стояли, сбившись в кучку, рядом с синей Honda CR-V.

И сборище не выглядело так, будто Тэнди уговаривала их все оставить как есть.

У меня было одновременное желание выйти поболтать с ними, но эта половина желания испарилась, как только зазвонил мой телефон. Я посмотрела на экран, телефон лежал на верхней моей сумочки на пассажирском сиденье, и увидела надпись — «Кэт».

Кэт оттаяла, хотя это не означало, что мы каждый день болтали как подружки о том, что на нас надето, каких горячих парней мы видели и как к нам относились наши мужчины.

Я была рада за нее и Арта, что они бросили бухать по-черному, потому что всегда хотела поддерживать с ней связь. Семья разрасталась как сумасшедшая, пока Кэт и Арт пили, им было наплевать на свой брак, свое будущее и на то, какое будущее они могли бы дать своей семье, меня гораздо больше тогда взволновала возможность, что они принесут в мир больше крови Кончетти, чем запутанные связи, которые связывают моих брата и отца.

Я схватила телефон, ответила на звонок и поздоровалась:

— Привет, детка.

— Ну что ж, это случилось. Папина сучка родила нам младшую сестру. Ее зовут Домино.

Я моргнула, глядя на ветровое стекло, затем спросил:

— Домино?

— Именно, — ответила она. — Дом… ми… чертовое… но.

О, Боже. Я даже бы не рискнула начать перечислять, как злые дети могли бы высмеивать ее за это имя.

О чем они думали?

Кэт ворвалась в мои мысли.

— Хочешь еще последних новостей?

Чего я хотела, так это узнать, почему Крисси не позвонила мне, чтобы поделиться хорошими новостями, и, что более важно, почему она не проконсультировалась со мной по поводу имени.

У меня не было возможности сказать это Кэт.

Кэт продолжала:

— Последний чувак мамы бросил ее, и она осталась без пятнадцати тысяч долларов, потому что купила платье и не может вернуть его назад, как и остальное дерьмо.

У меня отвисла челюсть, и несколько секунд я не произносила ни слова. Я не могла в это поверить. Ни один из других мужчин ма не бросал перед свадьбой. Да, никогда.

Я взяла себя в руки, чтобы спросить:

— Он ее бросил?!

— Очевидно, она не сообщила ему, что до него у нее было еще четверо, и он не испытал той любви к надписи, которую увидел.

— О Боже, — прошептала я.

— Она напугана, — продолжила Кэт. — Сказала Нэт, что он любовь всей ее жизни, и что она не может быть рядом с ним, поэтому она переезжает обратно в Чикаго. Нэт рассказала Энцо, который в настоящее время отсиживается где-то, скрываясь от всех сумасшедших сук в своей жизни, а теперь еще и от мамы. Он рассказал мне о маме. И мы все знаем, что это означает, что она облажалась с точки зрения денег, и ей нужно отсидеться у кого-нибудь, кто бы оплачивал ее счета.

Внезапно мне стало интересно, может Бенни переедет в Индианаполис ко мне, хотя бы временно.

— Излишне говорить, что я не отвечаю на ее звонки, — продолжала Кэт.

— Вероятно, это хорошая идея на какое-то время, — пробормотала я, имея в виду примерно восемь месяцев.

— Она может изменить планы и отправиться в Инди, так что это мое тебе дружеское, сестринское предупреждение, чтобы избежать дерьма с ней.

— Она не сможет здесь остаться, потому что меня здесь не будет через несколько месяцев, — сообщила я ей.

— Что? — спросила она.

— Я переезжаю обратно в Чикаго, буду жить с Бенни.

Это вызвало тишину, которую, как мне показалось, я могла прочесть.

Поэтому решила заняться этим позже и начать с самого начала.

— И Кэт, Крисси не стерва. Она действительно милая. Я думаю, она любит папу, знаю, что она в восторге от своего ребенка. Итак, она назвала ее странным именем. Мы будем знать ее Минни или как-то еще.

Кэт не ответила.

— Но я с тобой по поводу ма, — продолжила я. — Ты должна сосредоточиться и тоже завести ребенка, может искусственным путем, но надеюсь, не назовешь его Пасьянсом, и я поддержу твою игру с нашей мамой, если она позвонит. И Бен никогда в этой жизни не позволит ей жить у него в доме. Он не самый большой поклонник мамы и папы, так что, к счастью, я смогу его попросить ответить ей один раз, ему будет насрать, но он выскажет все. Он во всем меня поддерживает, думаю, что ему действительно понравится, если я скажу Нинетт двигаться дальше. Если Нэт возьмет ее к себе, то это ее проблема.

Кэт продолжала молчать.

Я проигнорировала ее молчание, продолжая бормотать.

— С этим нам приходиться жить — растущая семья сумасшедших, половину времени раздражающая, постоянно выводящая из себя, но, несмотря на это, мы любим друг друга. Я никогда по-настоящему не понимала этого до недавнего времени. Понимаю, все у нас могло бы быть лучше. Мы все могли бы принимать лучшие решения. Но думаю, каждый на этой планете, вероятно, может сказать о себе то же самое. У нас есть то, что есть, и если мы принимаем это, каким бы безумным оно ни было, устанавливаем границы, с чем можем справиться, помня, что в этой гремучей смеси присутствует любовь, то у нас все будет хорошо.

Кэт молчала.

Поэтому я позвала:

— Кэт, ты здесь?

— Он всегда прикрывает тебе спину? — спросила она, и я улыбнулась, глядя на свой руль.

— Да. В этом он потрясающий.

И во многих других способах, не только в этом.

Я перестала улыбаться и начала чувствовать разные виды теплых мурашек, когда до меня снова донесся голос Кэт.

На самом деле, дело было не только в том, что она говорила. Дело было в том, как она это говорила.

— Ты так долго раскачивалась на ветру, Фрэнки, что даже не смешно, — тихо говорила она, ее голос дрожал. — Даже с Винни, ты все равно раскачивалась на ветру в одиночку. Все думали, что ты стоишь за его дерьмом, он позволял им так думать. Хотя должен был вмешаться, прояснить ситуацию, не позволять тебе тащить его бремя. Но он этого не сделал. И это выводило меня из себя. Затем он нанес окончательный удар, бросив тебя на произвол судьбы, а потом его убили. — Она сделала паузу, я затаила дыхание. — Я рада, что у тебя наконец-то появился мужчина, не позволяющий тебе раскачиваться на ветру в одиночку.

Я не ожидала от нее такого услышать.

Даже близко.

Но то, что она сказала, было намного лучше.

И это напомнило мне о том, почему я любила свою сестру и почему всегда она доводила меня до безумия.

— Спасибо, Кэт.

— Не за что, дорогая. И, хочу сказать, что мои границы намного менее гибкие, чем твои.

— Я понимаю.

— И, говоря это, я не против, потому думаю, что твои границы гибкие, а у Бена — нет.

В этом она не ошибалась.

— Да, — согласилась я.

Я услышала, как она шумно вздохнула, прежде чем спросила:

— Крисси не стерва?

— Нет.

— Пару раз, когда я ее видела, она казалась мне именно стервой, — отметила Кэт.

— Пару раз, когда ты встречалась с ней, рядом находились все мы, а когда мы все собираемся, то никого не видим, кроме себя.

— Мне понятна твоя точка зрения, — пробормотала она.

— Она милая, — повторила я.

— Она тебе нравится?

— Да. Я имею в виду, мы иногда болтаем. Не то чтобы я вписала ее в свое завещание, но она довольно крутая.

— Они все такие.

В этом она тоже не ошибалась.

— Ну, она родила нам сестру, так что полагаю, что будет теперь с нами по жизни, — отметила я.

— Даже если она милая, это не вызывает у меня желания прыгать от радости, потому что Энцо-старший в очередной раз все испортит, и мы обе это знаем.

— Младшая сестренка, Кэт, — напомнила я ей о том, чем обернется это безумие для нее и для меня, мысленно надеясь, что смогу заставить Крисси прислать мне фотографии. Я также подумала, что пришло время наладить отношения с папой. И, наконец, мне стало любопытно, как мне уговорить Бенни не сходить с ума, если я налажу отношения с отцом.

— Выматывающие и раздражающие, но мы любим друг друга, — сказала Кэт. — Мы такие, какие есть.

— Думаю, что все остальные тоже. Они просто лучше справляются с этим или идут на большие поблажки друг с другом.

— Да, — тихо ответила она. — А теперь иди домой, потрахайся, сделай мне племянницу или племянника, позвони мне через месяц с хорошими новостями.

— Я спрошу Арта, как он относится к имени Пасьянс, — пошутила она, когда я включила зажигание.

— Я все равно буду любить ее… и тебя, — я не шутила.

— Ты — слабачка, — заявила она, но ее голос звучал мягче и немного хрипло.

— Думай, как хочешь, — ответила я.

— И придурок, — продолжила она, ее голос не звучал мягко и хрипло.

— Я вешаю трубку.

— И, если ты думаешь, что я стану мягкотелой, просто хочу сообщить, что это еще одна граница, которую не перейду.

— Я уже повесила трубку, — солгала я.

В ее голосе звучала улыбка, когда она сказала:

— Пока, Фрэнки.

— Пока, Кэт.

Я закончила разговор, бросила свой телефон на сиденье рядом и посмотрела в лобовое стекло.

Тэнди, Сэнди, Дженни, Миранда и айтишник ушли. Как и пропала Хонда CR-V.

Я завела мотор, надеясь, что Тэнди увела всех подальше от любопытных глаз, чтобы им сказать прекратить заниматься этим дерьмом, из-за которого их могут уволить, вести себя профессионально, хотя у меня было такое ощущение, что Тэнди в этот момент делала прямо противоположное.

Затем я выехала со своего места, заехала в «Арби», потом домой и начала искать вакансии.

* * *

— Я завязываю, — заявила Шерил, наклоняясь ко мне через стойку бара.

Я не поняла, с чем она завязывает, но тоже решила завязать.

Как и завязала сегодня вечером с объявлениями о поисках работы.

Также завязала с ожиданием в одиночестве более трех часов у себя дома, лечь спать потом проснуться, когда Бенни вернется с работы, чтобы я смогла ему позвонить и услышать, как он произносит слова, доставляющие мне оргазм.

Итак, я переоделась в джинсы и блузку со складками, облегающую, обула потрясающие босоножки на шпильках, распушила волосы и отправилась в «Солун Джей энд Джей», местный бар, принадлежащий Феб.

Феб сегодня работала. Как и Шерил.

Это было хорошо, так как я мало с кем была знакома в Браунсбурге, кроме Вай, Кэла, Кейт, Киры, Энджи, Колта, Феб и Шерил, плюс еще нескольких подруг Вай (также подруг Феб и Шерил), с которыми я познакомилась на свадьбе и с которыми сблизилась из-за «Беллини». Все они были замужем, у большинства из них были дети, так что нам еще предстояло осуществить то, что мы обещали сделать на свадьбе — устроить девичник. Дочери Вай, конечно, не считались, как и Энджи, поскольку она только недавно родилась. А поскольку Вай и Кэл все еще находились в «Вирджин Корда», а Кейт и Кира были не того возраста, чтобы ходить по барам (и они все еще находились в Чикаго), мне повезло, что Шерил и Феб обе работали этим вечером, в итоге я не выглядела как стильно разодетая завсегдатайка баров.

Как только я добралась до салуна, пожалела, что не заглянула сюда раньше, хотя столько времени жила в Браунсбурге.

Конечно, я больше довлела к приглушенному освещению в барах, сказочному декору, относилась к тому типу девушек, которые предпочитают, чтобы им подавали каждый напиток в бокале для мартини, но в этом баре все было по-другому. В основном он был деревянным, грубым и изношенным из-за времени, несомненно, на счету этого бара было более чем достаточно драк. В задней части стояли бильярдные столы, а бильярдные столы обычно означали, что в такие заведения я предпочитала не ходить.

Но мне понравилось.

Может потому, что я вошла, Шерил и Феб посмотрели в мою сторону, и обе поздоровались, Феб сказала: «Привет, детка! Круто, что ты наконец-то появилась», а Шерил сказала: «Привет, Фрэнки, как дела?», и это было приятно.

Очутившись вдали от всего родного, я имею в виду Чикаго, где мне все казалось таким знакомым, зайти в бар в другом городе, когда женщины за стойкой улыбаются и приветствуют, впервые с тех пор, как я перебралась в этот город, я почувствовала себя в Браунсбурге как дома.

Мне было приятно болтать с ними обеими, пока пила бокал охлажденного белого вина, наблюдая за окружающими.

Хотя я не поняла с чем Шерил завязала.

— Ты завязала с чем?

— С мужчинами, — тут же выдала она.

Мы же обсуждали лучшие марки лака для волос с дополнительной фиксации.

Когда мы успели перейти к мужчинам?

— Э-э… почему? — Поинтересовалась я.

— Потому что, видишь ли, я живу в этом городе уже, наверное, целую вечность, и в ту минуту, как мое дерьмо выплеснулось за границы города, началась беспрецедентная для меня засуха. А я работаю в баре. Это дерьмо невозможно.

— Засуха? — Спросила я.

— Детка, огромный период засухи. Например, я не спала уж ни с кем… вечность, — поделилась она.

Понятно, поскольку она едва меня знала, если не считать, что мы вместе с ней в больнице ожидали рождения Энджи, а также общались на свадебном приеме, она посчитала своим долгом поделиться со мной. И как сестра, даже без многолетнего общения за мартини (или текилой) в период обсуждения лучших косметических брендов, я обязана была позволить ей высказаться.

— Это отстой, — заметила я, хотя не стала делиться с ней, что сама, возможно, установила мировой рекорд по засухе после смерти Винни, так что я понимала ее боль, как никто другой.

— Так и есть, — согласилась она. — И от этого становится еще хуже, заметив, как ты только что появилась у нас в баре, а Таннер Лейн уже положил на тебя глаз. С того момента, как он вошел в ту дверь, его взгляд остановился на твоей заднице, а глаза блуждают в твою сторону последние двадцать минут.

— Какой из них Таннер? — Спросила я.

Она мотнула головой вдоль стойки, и мой взгляд переместился на другой конец барной стойки, где сидел очень симпатичный темноволосый мужчина, улыбаясь и разговаривая с Феб.

— Таннер Лейн. Так вот с ним бы я пошла на все, — объявила Шерил. — С ним бы я пошла на многое, как только мой радар засек, что он недавно переехал в город, а я даже никогда с ним не встречалась, я просто чувствую его невероятную способность доставлять качественные оргазмы. Я бы пошла прямо сейчас с ним в ванную или в офис. Но он смотрит на меня только, чтобы заказать выпивку. С тобой однако…

Она замолчала, и я сказала:

— Я занята.

— Да, ты — это ты, и вся в этом «ты», — ответила она, обводя рукой мою голову, включая мои пышные волосы. — И твой мужчина очень горячий. Но он в Чикаго. Ты такая какая есть, Таннер Лейн похож на него, твой парень в Чикаго, может случиться разное.

— Я подарила ему на день рождения календарь со своим новым расписанием, днями рождениями семьи и тому подобной чепухой, и он мне сказал, что это все, чего он когда-либо хотел. Жизнь, отраженная в напряженных семейных буднях, записанных в календаре, прикрепленном на стене на кухне. Он спросил, собираюсь ли я жить с ним такой жизнью, и я ответила «да». Так что этот парень горячий, и Бенни, возможно, в Чикаго, но «разного не случиться».

Я закончила свое заявление, Шерил уставилась на меня, сказав:

— Он сказал, что это все, чего хотел в жизни?

— Ага.

— И это тебя не пугает?

— Абсолютно нет.

— А чего ты хочешь в жизни?

— Мужчину, который хочет, чтобы на стене в его кухни висел календарь, сплошь исписанный событиями семьи.

— Тогда с тобой все в порядке, — отметила она, ее глаза загорелись, губы изогнулись.

— Ага, — согласилась я, зная, что мои глаза загорелись, а губы улыбнулись.

— За исключением того, что ты живешь здесь, а он живет там, — указала она.

— Срок моей аренды истекает в октябре, и тогда я буду жить с ним.

На это ее глаза расширились, настроение изменилось, и она неожиданно рявкнула:

— Что?

— Ну, — нерешительно начала я, неуверенная в ее внезапной смене настроения. — Я вернусь к Бену.

— Отлично, — выдавила она. — Наконец-то, когда ты решила заглянуть в «Джей энд Джей, и я решила попросить тебя быть моим «вторым пилотом». Феб не может пойти со мной, потому что она беременна, и у нее есть уже ребенок, Колт сойдет с ума, если я потащу ее с собой прогуляться. Раньше со мной ходила Вай, потом она переспала с Кэлом, он, возможно, более крутой, чем Колт, и определенно сойдет с ума, если Вай решит со мной погулять. И я точно знаю об этом, потому что я спросила, она спросила у него, что я попросила, и он сошел с ума. Ты выглядишь так, будто была бы хорошим «вторым пилотом», и ты единственная вроде бы как — одинокая женщина, которую я знаю в Бурге, и которая мне нравится. И ты решила уехать?

Я сочувствовала ей. «Второго пилота» было трудно найти.

Поэтому ответила:

— Да.

— Чертовски круто, — заявила она, совсем другое имея в виду. — Теперь, как мне потрахаться?

— Мы могли бы с тобой прогуляться, пока я еще здесь. У тебя есть пара месяцев.

— Что ты делаешь в среду? — мгновенно спросила она, и я ухмыльнулась.

— Прогуливаюсь с тобой, — ответила я.

Вот тогда-то она и ухмыльнулась.

Движение Феб привлекло мое внимание, и я посмотрела в конец бара, увидев, что Таннер Лейн сейчас отвечает на телефонный звонок.

Он действительно был горячим парнем.

Но Бенни был намного сексуальнее.

Эта мысль и возраст мужчины заставили меня перевести взгляд на Шерил, и я спросила:

— У Таннера Лейна есть дети?

— Да, говорят, два мальчика.

— А одного случайно не зовут Джаспер? — Спросила я.

— Понятия не имею, поскольку он не ведет со мной подобных разговоров, чтобы мы перешли с ним к разговору наедине о том, сколько потомства могли бы произвести по сценарию Брэйди Банча.

Я улыбнулась ей, но продолжала смотреть на Таннера Лейна, пробормотав:

— Интересно, он отец Джаспера. — И сказала я это, потому что его гены, несомненно, будут доминирующими, а это означало что, как только Кэл снимет запрет, Кира получит этого парня.

— Кто такой Джаспер? — Поинтересовалась Шерил, и я оглянулась на нее.

— Парень, в которого влюблена Кира.

Она высоко вздернула подбородок с «Ах». Затем сказала:

— Я выясню, — и направилась к Феб.

Я сделала глоток вина, и через пару минут Шерил вернулась.

— Джаспер — старший, — подтвердила она. — Второй Трипп, младший. Ни Колт, ни кто-либо другой, насколько известно Феб, не поймали их за глупым занятиями. Но она хочет допросить Колта о пригодности Джаспера для Киры.

— Это было бы хорошо, учитывая, что Кэл неохотно дает ей добро, чтобы она могла с ним встречаться, потому что, по словам Кейт, он игрок в старших классах.

— Я попрошу Феб заняться этим, — сказала она.

— Спасибо, — пробормотала я, затем мы обе замолчали, так как Таннер Лейн бросил несколько купюр на стойку, кивнув Феб.

Он прошел вдоль стойки, не сводя с меня глаз, и когда подошел ближе, его голова слегка склонилась набок, губы приподнялись, взгляд стал ленивым. Затем он прошел мимо и вышел за дверь.

Должна была признать, что мои соски немного покалывало, но опять же, это была автоматическая женская реакция на наклон головы горячего парня/кончики губ.

Я также должна была признать, что было приятно осознать, что во мне есть кое-что, сидя на барном стуле, словить наклон головы горячего парня/кончики губ.

Но в основном, это было просто приятно, пока я коротала время, пока не пришло время звонить Бенни.

* * *

— Ты в порядке?

Это было приветствие Бена в тот же вечер в 12:45.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты уже почти в кровати, — ответила я, голос звучал сонно и хрипло. Во-первых, потому что я проснулась и позвонила Бенни. Во-вторых, потому что я одновременно делала два дела — разговаривала с ним и уже включила свой вибратор.

В голосе Бена больше не было озабоченности, но было что-то намного лучшее, когда он потребовал:

— Cara, ты это серьезно спрашиваешь?

— На полном серьезе, Бенни.

— Как далеко ты подвинулась? — спросил он.

— Все еще нужно твое участие, милый, — ответила я.

— Черт, детка, — прорычал он, и вот оно. Единственное, что мне следовало услышать. Бенни принялся за работу.

К счастью, это было не всем, что Бенни выдал мне. Он выдал мне гораздо больше и выдавал до тех пор, пока не услышал, как я кончаю. Затем я отложила вибратор, перекатилась на бок, свернулась калачиком и своим хриплым, тихим, пост оргазменным голосом дала ему гораздо больше, пока не услышала, как кончил он.

Я немного помолчала, ожидая, пока он придет в себя, прежде чем прошептать:

— Я скучаю по тебе, милый.

— Приеду к тебе на этих выходных.

Я моргнула, уставившись в свою подушку.

— Что?

— Моя очередь.

— Так скоро? — Спросила я, мое сердце подпрыгнуло, надеясь, что он подтвердит, что так скоро приедет ко мне.

— Я у тебя или ты у меня каждые выходные.

Несмотря на то, что мне понравилась эта идея, меня это беспокоило.

— Да, но как же ресторан?

— Это всего лишь два месяца. Семья меня прикроет.

Я знала, что со стороны семьи это была жертва ради Бенни.

Я была счастлива не только потому, что видела его чаще, а потому что он хотел видеть меня чаще, и он был мужчиной, готовым пойти на такую жертву ради меня.

— Шерил придется довольствоваться «вторым пилотом» по будням, — пробормотала я, думая, что это сработает для нее, потому что она скорее всего большую часть выходных работала.

— Что? — спросил Бен.

— Ничего, — ответила я.

— «Вторым пилотом» Шерил? — настаивал он, и я сжала губы, потому что у меня было ощущение, что Бен был больше похож на Колта и Кэла. — Фрэнки, — подсказал он предупреждающим, не хриплым, сексуальным, посторгазменным тоном, а рычащим, сексуальным, выходящим из себя, посторгазменным тоном.

Да, Бенни явно больше походил на Колта и Кэла.

Так что произнесла:

— Шерил попросила меня быть ее «вторым пилотом».

— И ты согласилась? — Спросил Бен, словно я сообщила ему, что Шерил попросила меня помочь ей взорвать канадское посольство.

— Ей необходимо потрахаться, — объяснила я.

— Видел ее, думаю, она может совершить этот подвиг самостоятельно, — отрезал Бен.

— Каждой девушке нужен компаньон — «второй пилот», Бенни, — выпалила я в ответ, мой голос тоже больше не был хриплым после оргазма, в основном потому, что я немного разозлилась.

— Возможно. Просто ты ей не пара, — заявил Бенни, и я вроде как перестала злиться.

— Почему?

— Тебе и твоей заднице, волосам, ногам, сиськам и улыбке не нужно ходить по пятам за чертовой Шерил, привлекать к себе внимание и попадать в неприятности.

— Бенни Бьянки, неужели ты думаешь, что через миллион лет я сделаю что-нибудь, чтобы поставить под угрозу данное тебе обещание? — огрызнулась я.

Бенни на мгновение замолчал, прежде чем тихо спросил:

— Данное мне обещание?

— Ага, — прошипела я. — Обещание, данное тебе.

— Детка, я — твой. Как я могу быть обещанием? — спросил он, теперь осторожно, и у меня внутри все сжалось от этого «я — твой».

Но все же.

— Каждый день — это новое обещание, Бен, — резко заявила я ему. — Каждую ночь я ложусь спать, зная, что это обещание, каждый день я просыпаюсь, зная, что каким-то образом оно будет выполнено. И повторяю. Надеюсь… навсегда.

— Фрэнки, — прошептал он, но не продолжил.

Я проигнорировала глубину его шепота, заявила:

— Так что не говори мне, что я не могу прогуляться с Шерил. Она забавная. Раздражительная, но милая. Думаю, Вай не подпустила бы ее близко к себе и девочкам, если бы у нее не было золотого сердца, хочу сказать, что Кэл тоже бы не подпустил. Итак, у меня осталось два месяца в Бурге. Все время, что я здесь прожила, мне казалось, что я нахожусь в подвешенном состоянии — без дома, вдали от всех, кого люблю, в первую очередь от тебя, и это действительно было не очень приятно. Так что я собираюсь куда-нибудь сходить повеселиться с одним из немногих людей, которых знаю, и ты не должен меня останавливать.

— Хорошо, детка.

Я снова уставилась в свою подушку.

— Хорошо?!

— Да, сходи куда-нибудь повеселиться.

— Вот так просто? — с сомнением спросила я.

— Ну, да, — ответил он.

Я не поверила.

— Означает ли твое согласие, что ты тоже поработаешь «вторым пилотом» какому-нибудь своему знакомому, пока меня не будет?

— Франческа, когда у меня есть для этого время? Я работаю, а когда не работаю, моя задница с тобой.

О да.

Верно.

— Но, ты хочешь сказать, что ты можешь, а я не могу? — продолжил Бен.

— Ты горячая штучка, — отметила я. — Девушки любят таких сексуальных.

— Надо сказать, что ты тоже не уродина с задницей, — ответил он.

Должна была признать, что это было правдой.

Он продолжил:

— И ты думаешь, что через миллион лет я сделаю что-нибудь, чтобы поставить под угрозу данное тебе обещание?

Боже.

Бенни.

Внезапно я совсем перестала злиться.

— Нет, — прошептала я.

— Я не Энцо, — заявил Бен.

— Знаю, что нет.

— И ты не Нинетт.

— Знаю.

— Так ты закончила меня бесить? — спросил он.

— Думаю, что да, — ответила я. — Но хочу отметить, что ты это начал.

— Черт, — пробормотал он.

— Между прочим, жених Нинетт бросил ее, — сказала я ему, чтобы сменить тему.

В ответ не услышала никакого ответа.

— Она направляется в Чикаго, пытаясь найти место, где могла бы зализать раны, — поделилась я.

— Это точно не у меня, — твердо заявил Бен.

Я знала, потому, что просто знала, поэтому улыбнулась.

Продолжая делиться новостями.

— И Крисси родила.

Еще одно отсутствие ответа.

— Назвали девочку Домино.

Это нашло отклик.

— Господи.

— Мы будем звать ее Минни.

— Ставлю жирную точку прямо сейчас, детка, наших детей не будут звать дурацкими именами.

Наших детей.

Господи.

Бенни.

— Я подумываю о Пасьянс, — солгала я.

— Ты подумываешь неправильно.

— Спейд?

— Нет.

— Клуб?

— Нет.

— Монополия?

Он усмехнулся.

— Блядь, нет.

— Как насчет Джона?

— Джон, я подумаю.

Я улыбнулась в свою подушку и сквозь улыбку тихо сказала:

— Люблю тебя, Бенни.

— Тоже люблю тебя, Фрэнки, — мягко ответил он. — Теперь иди спать с обещанием от меня, и завтра я обязательно сделаю что-нибудь, чтобы выполнить его.

Боже.

Я, мать твою, любила Бенни Бьянки.

— Хорошо, милая.

— Спокойной ночи, Фрэнки.

— Спокойной ночи, Бенни.

Я ждала, и он ждал, затем первая отключилась.

После этого поднесла свой телефон к губам, как будто это был сам Бенни, и я могла прикоснуться своими губами к его губам в качестве пожелания спокойной ночи.

Через пару месяцев.

Тогда я была бы по-настоящему счастлива.

Я отложила телефон в сторону, свернулась калачиком и заснула.