Согласно мифу, в начале времён Тибет покрывал великий океан. Потом боги ниспослали ветер и песок – и создали землю. По другой версии, они прорубили между горами каналы, и океан вытек, оставив после себя Тибетское нагорье.

Происхождение тибетского народа описывается в произведении «Мани-Камбум», авторство которого приписывают правителю Тибета Сонгцэну Гампо[18]. В тексте говорится о ракшаси – демонице. Мужчина-ракшаса – чудовищный, уродливый людоед, а женщина-ракшаси хороша и привлекательна и пользовалась этим, чтобы добиться своего. Как-то раз в Тибет пришёл самец обезьяны, и демоница уговорила его жениться на ней. По другой версии, эта обезьяна по имени Пха-Трелген (Старый Отец-Обезьяна) на самом деле была воплощением Авалокитешвары, или Ченрезига, божества сострадания. Демоница же была воплощением богини Тары, или Джетсун-Долмы. Их свадьба состоялась в Цеданге, в долине Яглунг, к юго-востоку от Лхасы. Там и по сей день находится пещера, которую считают местом рождения тибетского народа. У демоницы родились шестеро детей, которые стали основателями шести основных тибетских племён.

Подозреваю, что современные тибетцы как нельзя более довольны геологическими находками, свидетельствующими, что когда-то давно, в меловой период, Тибетское нагорье и правда находилось на дне океана Тетис: на Эвересте по сей день находят окаменелые раковины. И, вероятно, довольны они и тем, что с их мифами солидарен сам Дарвин, согласно учению которого люди произошли от обезьян.

Современная наука проделала огромный путь, исследуя истинное происхождение народов, населяющих Гималаи и Тибетское плато. Человеческий геном был полностью расшифрован в 2003 г., и с этого времени стало возможно изучать различия между отдельно взятыми людьми и группами людей на генетическом уровне.

По всей видимости, люди жили на Тибетском нагорье ещё 30 000 лет назад, и генетически они близки к современным шерпам. На средневзятой высоте нагорья парциальное давление кислорода[19] составляет всего 60 % от давления на уровне моря. За последние 3000–4000 лет на плато мигрировали люди из этнической группы хань, пришедшие с меньшей высоты, и в ходе их ассимиляции появились позитивные мутации, помогающие новым поколениям жить в высокогорье. Вскоре они распространились на всё тибетское население.

Этот процесс называется «селективное обогащение»: благодаря ему дети, рождающиеся на Тибетском нагорье, имеют больший шанс выжить; также у людей здесь наблюдается более позитивная метаболическая реакция на низкий уровень кислорода, и они не страдают от хронической высотной болезни. Выяснилось, что за последние 4000 лет в геноме тибетцев возникло около тридцати вариаций, полезных для жизни на большой высоте. Это произошло намного быстрее, чем прежде считалось возможным, и консервативные учёные как-то неловко пошутили, что тибетский народ, оказывается, «высокоразвитый».

Ранние исторические документы, найденные в Тибете, указывают на древнюю культуру, существовавшую в царстве Шангшунг (Джангджунг), которое занимало западную и северо-западную части плато. И действительно, на Чангтане археологи нашли артефакты эпохи неолита и железного века. Столица Шангшунга, по легенде, располагалась поблизости от горы Кайлас. Именно на этой территории, как считается, расцвела религия бон: в ней фигурирует древний мифический персонаж, напоминающий Будду, по имени Тонпа Шенраб Миво, который основал религию, спустившись на землю из мистической Шамбалы около 18 000 лет назад.

В тибетской долине Ярлунг, к югу от современной Лхасы, зародилась другая культура. Первым правителем здесь был легендарный Ньяти Цэнпо, живший около 127 г. до н. э. Земля этих правителей получила название Бод: так тибетцы и именуют Тибет.

Знаменитый Сонгцэн Гампо, родившийся в 617 г. н. э., был тридцать третьим правителем в династии. Он взошёл на престол в возрасте тринадцати лет и стал искать союза с Непалом и Китаем: чтобы достичь его, он женился на двух царевнах, по одной из каждого государства. Также он основал новую столицу Бод – Расу, которая впоследствии станет современным городом Лхасой. Крепость выстроили на красном холме – современном Потале.

Тот же Сонгцэн основал храмы Рамоче и Джоканг и поместил в них статуи Будды, которые привезли в Тибет его жёны. У Сонгцэна Гампо были наполеоновские планы. Он не только познакомил страну с буддизмом – он приказал учёным мужам разработать письменность. Также он тяготел к экспансии: вполне вероятно, это он завоевал западного соседа, Шангшунг.

Вот на этом историческом перепутье, в конце VII – начале VIII в., в западных Гималаях встретились бон и буддизм – и смешались между собой. Индийская версия буддизма, которой давным-давно нет в самой Индии, адаптировала для себя многие шаманские и анимистические аспекты бон[20], и результатом явился божественный пантеон, существующий ныне в тибетском махаяническом буддизме. Тантрическое же направление Ваджраяна проникло в Тибет около 760 г. н. э., когда тридцать восьмой царь Трисонг Децен призвал Гуру Ринпоче – Падмасамбхаву – культивировать в стране традицию под современным названием Ньингма[21].

Считается, что после завоевания Шангшунга, когда его население смешалось с остальными тибетцами, многие жители бежали на юг и скрылись в тайных гималайских долинах. Там они продолжили хранить свои традиции, став островками религии бон.

Именно благодаря им появились тибетские легенды о беюлах – секретных долинах-прибежищах, которые поддерживал Падмасамбхава: «В будущем, когда придёт война, раздор, трудности, добрые люди, последователи дхармы, должны будут отправиться в беюлы, потайные долины, расположенные к югу от тибетских Гималаев, и укрыться там».

Таким-то анклавом и является географически изолированное Долпо, и как раз к тому времени – VIII в. – относится первое его упоминание в тибетских источниках.

В 2004 г. Йен Бейкер выпустил книгу «Сердце мира. Путешествие в Тибет – потерянный рай». В ней он описал свои многочисленные путешествия 1980–1990-х гг. по далёким, малоизвестным регионам Восточного Тибета. Там река Ярлунг-Цангпо, берущая начало у горы Кайлас и текущая мимо Лхасы, делает крутой поворот к северу, а потом – к югу и мчится по неизведанному, нехоженому каньону. На 3300 метров ниже она снова выходит на свет, обернувшись ассамской рекой Брахмамутрой. Тибетская легенда гласит, что этот каньон ведёт в самый важный беюл под названием Пемако – в потаённую страну в форме лотоса. Падмасамбхава описывает её как величайший из всех тайных краёв: «небесный храм на земле».

Ярлунгская династия перестала существовать в 840-х гг. вместе с кончиной царя Лангдхармы, которого убил монах по имени Лхалунг Палгий Дордже. Лангдхарма был настроен против буддизма, придерживался бон и жестоко угнетал тех подданных, что исповедовали буддизм. По легенде, Палгий Дордже застрелил царя из лука, а потом вскочил на белого коня, натёртого углём до черноты. Переправившись через реку, он вывернул наизнанку свой чёрный плащ и предстал белым всадником на вымытой добела лошади. Таким образом он скрылся от погони.

Последовало междуцарствие, и в X в. на крайнем западе Тибета поднялось новое царство, Гуге. Оно растянулось от Кайласа на востоке до Занскара на юге. Почти не вызывает сомнений, что царству Гуге подчинялось и Долпо. В современной историографии Гуге начало фигурировать с 1930-х гг. благодаря труду итальянского профессора Джузеппе Туччи, который изучал руины и фрески в Восточном Тибете.

Туччи родился 5 июня 1894 г. в итальянском городе Мачерате. Способность к языкам он продемонстрировал в раннем детстве, а в возрасте двенадцати лет уже владел санскритом, ивритом и китайским. После Первой мировой войны он путешествовал по Индии, Тибету и Непалу. Особый научный интерес Туччи проявлял к тибетским буддийским текстам – переводам с оригинального санскрита.

Написаны они были около 650-х гг. н. э., когда Сонгцэн Гампо, повелев создать тибетскую письменность, отправил своего министра Тхонми Самботу в Индию – изучить искусство письма и развить собственный тибетский стиль. Это позволило тибетцам вести летопись на родном языке, а также переводить санскритские тексты.

Многие санскритские документы ныне утрачены, а сохранились только их переводы на тибетский язык: вот почему ими так интересовался Туччи. Снеллгроув пишет, что Туччи был одним из первых европейцев, ступивших на землю Долпо: профессор добрался до затерянного региона через Кали-Гандак, Чарку, Тарап, Сандул и Тибрикот.

Царству Гуге наступил конец, когда главенство над регионом завоевали ладакхцы. Потом, в 1679–1680 гг., и их потеснили армии пятого тибетского далай-ламы – но пока этого не произошло, в XIV в. Долпо обратилось к востоку и стало платить дань царству Ло – современному Мустангу.

Долпо прожило в подчинении Мустангу многие годы. В 1768 г. образовалось королевство Непал: в него вошло старое царство Мустанг, а значит, и его вассал Долпо. В Непал не пускали иностранцев, и две сотни лет никто за его пределами не слышал о Долпо.

Книга Снеллгроува «Буддийские Гималаи» с подзаголовком «Путешествия в поисках источника тибетской религии и изучение её природы» имеет в основе его походы по Непалу 1953 и 1954 гг. В основном он путешествовал к востоку от Катманду. Долгое исследование Западного Непала он начал из Непалганджа и двигался по длинному, окольному маршруту у тибетской границы, откуда вернулся в Катманду. Это путешествие он совершил в 1956 г. и описал в книге «Гималайское паломничество».

Он положил себе посещать каждый буддийский центр, который встретится на его пути, беседовать с ламами, рассматривать фрески и тхангки, читать священные тексты – и таким образом определять, к какому подразделению тибетского буддизма относится монастырь.

К началу I в. буддизм прочно укрепился в Индии, однако с его распространением религия разделилась на два подхода. В Шри-Ланке и других местах установилась школа Тхеравада, делающая упор на личное просвещение, которого можно достичь, учась и медитируя. В Центральной же Азии буддизм развил школу Махаяну, где большее значение придаётся пути Бодхисаттвы – представлению о постоянном перерождении и просвещении всех живых существ.

Махаяна – «Великая колесница» – пронеслась по Китаю и Японии, вобрала в себя элементы даосизма и конфуцианства и впоследствии породила дзен-буддизм. Около 500 г. н. э. начались новые перемены: северный индийский буддизм вобрал в себя элементы ритуальной практики тантры, призванной помочь достичь просвещения. Образовался вариант буддизма, который теперь называется Ваджраяна – «Колесница молний».

Когда Сонгцэн Гампо (прибл. 617–650 гг.) взял в жёны двух царевен, он стремился сделать буддизм всеобщей тибетской религией. Китайская царевна Вэньчэн привезла в подарок жениху статую Будды Шакьямуни: для неё в центре Лхасы и выстроили храм Джоканг. Непальская царевна Бхрикути Деви также привезла статую Будды, и её установили в храме Рамоче в Лхасе.

Буддизм закрепился в Тибете при более позднем царе Трисонге Децене (740–798), который основал ок. 779 г. монастырь Самье. При нём же начали переводить на тибетский санскритские тексты. Наконец, он пригласил в Тибет великого учителя, лотосорождённого Падмасамбхаву, чтобы тот угомонил тибетских демонов. До нас дошло много историй о битвах с ними в Гималаях. Ранняя школа тибетского буддизма, которая развивалась в те годы, называется Ньингма, а её последователи – ньингма-па.

Первые попытки насадить буддизм в Тибете пресёк Лангдхарма, и на полтораста лет наступило затишье. Но в 842 г. н. э. Ярлунгская династия пала. Второе распространение буддизма по Тибету началось, когда на эту землю вернулись монахи из Кхама, а в царство Гуге пригласили Атишу (982–1054), который возобновил традиции Ньингмы и основал школу Кадам.

В 1073 г. в Сакье заложили храм Горум, и название этого монастыря стало ассоциироваться с «Сакьяпой» – ещё одной школой, которая широко распространилась по Центральному и Восточному Тибету.

Через некоторое время великий учитель Марпа (1122–1193) из Лходрака близ Бутана и его ученик Миларепа (1040–1123) основали школу Кагью, центрами которой стали Дригунг, Талкунг и Пелпунг. Одно из крупнейших её ответвлений – школа Карма Кагью, а глава её называется Кармапа. Кагью, Сакьяпу и Ньингму иногда называют традициями «красных шапок». Школа Гелуг зародилась много позже, в связи с деятельностью учителя Цзонкхапы (1357–1409), и она вобрала в себя принципы и Сакьи, и Кадама. В 1416 г. Гелуг-па основали монастырь в Дрепунге, в 1419 г. – в Сере, в обоих случаях – неподалёку от Лхасы. А в 1578 г. монгольский правитель Алтан-хан провозгласил Сонама Гьяцо (1543–1588) далай-ламой – «Океаном мудрости». Гьяцо назвали третьей реинкарнацией далай-ламы, которой предшествовали Гендун Гьяцо (1475–1542) и Гендун Дуб (1391–1474).

Великий монастырь Ташилунпо в Шигадзе был основан в 1447 г., но лишь в XVII столетии пятый далай-лама назвал его настоятеля по имени Лобсанг Чокьи (1570–1662) панчен-ламой – то есть «великим учёным». Его объявили четвёртым в линии перерождений, и Ташилунпо стал его престолом. С тех пор узнавание далай-ламы и панчен-ламы взаимосвязаны: каждая новая инкарнация одного духовного лидера должна получить одобрение и благословение существующего другого. Далай-лама – глава школы Гелуг, и поэтому она часто называется традицией «жёлтых шапок»[22].

Снеллгроув рвался продолжить исследования буддизма в Гималаях. Он и прежде слышал о Ше-Гомпе, но не знал, какой буддийской традиции там придерживаются, и не был даже уверен, сможет ли добраться до этого отдалённого места через заснеженное высокогорье. Лишь отправившись в северную экспедицию в Бхери, он – а с ним весь современный мир – впервые услыхал слово «Долпо».

Путешествуя к северу из Непалганджа, у границы с Индией, Снеллгроув решил отправиться в Ше-Гомпу (SI – Сья-Гомпа), а оттуда забраться так далеко к северу, как получится, и лишь потом повернуть на восток, к Кали-Гандаку. Особенно он горел желанием посетить монастыри бон, о которых слышал, но никогда там не бывал.

Добравшись до Рингмо на берегу озера Пхоксундо, Снеллгроув со спутниками приготовились к тяжёлому переходу через перевал Канг-Ла, на высоте 5000 метров. Снеллгроув пишет, что его «всё больше интриговало, что за монастырь Ше-Гомпа. О Долпо как культурном явлении мы тогда не знали: в тот момент даже само название “Долпо” было нам незнакомо».

Через некоторое время, к северу от Ше, состоялась беседа, которая потрясла путешественника. Снеллгроув с командой встретили на своём пути главу деревни Салданг по имени Ньима Черинг, и тот пригласил их к себе. Черинг родился в тибетском Намдо. Женившись на местной уроженке, он пользовался большим влиянием в окрестностях, хотя и отрицал, что возглавляет поселение. Сначала он отказывался принимать всерьёз этих непонятных чужестранцев, но вскоре увидел, что Снеллгроув не только бегло говорит по-тибетски, но также глубоко интересуется буддизмом. Тогда Черинг расслабился и стал приветливее.

Прежде всего прочего Снеллгроув расспросил Ньиму Черинга о деревне Салданг, где тот жил.

«В этом-то разговоре и прозвучало для нас впервые слово “Долпо”: оказалось, так называется целый регион, на западе у которого большой водопад (мы переходили его выше Пхоксундо), а на юге – массив Дхаулагири. К северо-западу от него, за Пхопой, находятся деревни Мугу-Карнали, но чтобы добраться до них, требуется несколько дней тяжёлых переходов. На юго-востоке, за Чаркой (SI – Чхаркабхот), его также отделяют от внешнего мира голые скалы Кали-Гандака. На севере и северо-востоке Долпо заканчивается Тибетским плоскогорьем, которое местные называют просто “серег” (бьянг)».

Впервые в современной истории европеец услышал название «Долпо», которым местные жители издревле величали свою родную землю. Снеллгроув сгорал от любопытства:

«Мы настойчиво спрашивали о Долпо, и нам объяснили, что состоит оно из четырёх частей: Намгунг, Панзанг, Тарап и Чарбунг. Мы сказали Ньиме Черингу, что на наших картах эта территория носит название “Данбхансар” и “Чхаркабхот”. Он согласился со вторым названием, только говорит “Чхарка”, без суффикса “бхот”. С первым названием, впрочем, он нас поправил, заменив его на “Дастапла”, что означает “десять поселений”. Такие названия этой земле подарили “непальцы”. Я сидел, уставившись в карту, залитую тусклым светом: удивительный край, в который мы попали, потихоньку открывался мне».

Перед его глазами яснее складывалась картина чрезвычайно важного региона, который обладает собственной, уникальной историей и культурой, хоть и претерпел влияние родственных культур из внешнего Тибета. И по этим гималайским долинам, в горах, достигающих высоты 4000 метров, Снеллгроуву было суждено путешествовать.

Природа этого скалистого края, этих долин, соединённых высокогорными перевалами, такова, что, когда настал наш черёд пересечь Верхнее Долпо, нам пришлось очень близко следовать тому маршруту, которым когда-то шёл Снеллгроув.

Как и многих на Западе, меня очень впечатлил фильм «Гималаи» французского режиссёра Эрика Валли. Он вышел в 1999 г. и во многих странах известен под названием «Караван». Это зрелищное широкоформатное кино, повествующее о пастухах яков, которые живут в Долпо и вынуждены столкнуться со сменой культурных парадигм.

Снимали фильм долго, и в нём играют многие местные жители. Кадры сопровождает до боли выразительная музыка Бруно Куле. Фильм рассказывает о цикле жизни и смерти, о буднях пастухов, о выживании в суровых условиях, высоко-высоко в горных гималайских долинах. Одну сцену сняли на узкой тропинке возле озера Пхоксундо: камни шатаются, як валится с ног – страх, да и только. В 2000 г. фильм получил номинацию на «Оскар».

Долгие столетия на Западе ничего не слышали о Долпо, и вот оно ворвалось в общественное сознание. Однако надежды региона получить финансирование, привлечь инвесторов и туристов почти не оправдались. Я мечтал воочию поглядеть на захватывающие дух пейзажи, которые видел в фильме: очевидно, нет на свете более любопытного края, чем таинственное Долпо.

Ещё один источник информации об этом древнем регионе я открыл для себя лишь недавно. В 2004 г. американец Кеннет Бауэр выпустил книгу «Высокие фронтиры». В предисловии он пишет, что его книга – о переменах на отдельно взятой территории. Он несколько лет прожил в Непале и впервые попал в Долпо в 1995 г.

В конце 1996 г., получив грант по программе Фулбрайта, он отправился на зимовку в деревню Тиндже в долине Панзанг. Бауэр жил в доме Тензина Норбу Ламы, непальского художника, который рисовал фрески для некоторых интерьерных сцен в фильме «Гималаи». Художник с семьёй жил в монастыре Тхолунг, расположенном выше Тиндже.

Весной Бауэр отправился на юг и вернулся в Долпо вместе с некоторыми его жителями, которые покидали регион на зиму. Путешественник тщательно собирал данные с 1996 по 2001 г. и увидел в подробностях, как ухудшилась жизнь местных земледельцев и скотоводов с сезонными посадками, сбором урожая и переходом на пригодные пастбища с 1960 г., когда Китай закрыл границу. Кроме того, в тот период, когда Бауэр работал над своим исследованием, в Непале сложилась напряжённая обстановка из-за маоистского вооружённого восстания: затронуто было и Долпо.

Одна глава «Высоких фронтиров» называется «Тсампский вестерн»: автор намекает, что фильм «Гималаи» делит жанр со спагетти-вестернами, только что снят он на земле тсампы, а не пасты. В этой главе Бауэр пишет о том, как повлияли съёмки на жизнь местного населения и на их общую ситуацию. Создатели фильма надеялись прославить отдалённый регион и возлагали на него большие надежды – однако, за исключением нескольких отдельных случаев, местные жители не почувствовали никаких позитивных изменений.

Итак, я отправился, полный предвкушений, в своё собственное путешествие в Долпо – и прибыл в Гималаи на десятый день третьего месяца тибетского года Деревянной Лошади, или 9 мая 2014 г. по григорианскому календарю. «Что же я увижу? – гадал я. – На стороне ли победителей находится Долпо в войне с модернизацией – или на стороне проигравших? Попаду ли я в легендарный беюл Гуру Ринпоче?»