Я знал с самого начала, что второе путешествие в Долпо будет кардинально отличаться от того, что я предпринял в прошлом году.
За пять недель до старта я получил электронное письмо от Роланда Хантера, главы «Горной компании». В апреле-мае аэропорт Джупхала закрывался на ремонт взлётной полосы. Это означало, что придётся лететь из Катманду в Непалгандж на индийской границе. Оттуда на маленьком одномоторном самолёте Cessna мы долетим до деревни Масинечур в нескольких часах ходьбы от Джупхала – а значит, и до Дунаи вдоль Бхери будем добираться дольше. На самом деле предложение было очень интересное.
Про Непалгандж говорили, что это скорее индийский, чем непальский город, – к тому же оттуда когда-то отправлялся в Долпо Дэвид Снеллгроув. Долина Бхери, ровная и живописная, станет отличным первым переходом в нашем треккинге.
Снеллгроуву Непалгандж не понравился. В 1956 г. ему пришлось провести там три дня, снаряжаясь в семимесячное путешествие, которое ждало его впереди. Он по-прежнему нуждался в «таких вещах, как сахар и мыло, парафин и денатурат, сковороды и кастрюли, зонт, сгущёнка и чай в пакетиках, запасы муки и риса».
Он также столкнулся с некоторыми проблемами «касаемо носильщиков» и так выразился о несовпадении в философии сахибов и «кули»: «Я предполагал, что буду хорошо платить им за то, чтобы путешествовать на моих условиях, а именно вставать лагерем, где пожелаю; они же считали, что несут на себе вещи какого-то бедолаги иностранца, который легко сорит деньгами и с радостью последует за ними, куда бы они ни пошли».
В субботу 25 апреля в Австралии отмечали день АНЗАК. В 2015 г. исполнялось сто лет с высадки австралийских и новозеландских сил в Галлиполи, и праздник был особенно торжественным.
Тот день в Брисбене был очень расслабленным, казалось, что воскресенье. Я сходил на тренировочную прогулку, выпил кофе и посидел в интернете. Надо было бы проверить снаряжение, которое я брал в Непал, поскольку до старта оставалось меньше двух недель (во всяком случае, я так считал). Около половины пятого в «Фейсбуке» возник пост Рональда Хантера, который уже находился в Непале: «В Катманду землетрясение. Я в порядке». Я тут же полез читать новости: «Землетрясение в Катманду: двое погибших».
Дальше новости приходили всё более и более тревожные. Эпицентр находился между Катманду и Покхарой, и сила толчков была 7,8 балла по шкале Рихтера.
Это было самое мощное землетрясение за последние более чем восемьдесят лет. Катманду сильно пострадал в 1934 г. от природной стихии.
В «Фейсбуке» и в «Твиттере»[37] замелькали фотографии. Шестидесятиметровая башня Бхимсена (Дхарахара) полностью рухнула. Многие посетители были внутри. Здания на площади Дурбар, некоторым из которых было по сто лет, сложились как карточные домики. Бесчисленные человеческие жертвы: их становилось всё больше и больше.
Потом сообщили, что землетрясение вызвало сход лавины на базовый лагерь Эвереста. Много погибших и еще больше пропавших без вести.
На следующий день плохих новостей стало еще больше. Число признанных погибшими всё возрастало и уже достигло нескольких тысяч – однако до отдалённых деревень до сих пор не добрались, и с ними не было никакой связи.
Один за другим друзья отмечались онлайн, что не пострадали. Тулси устроился по-походному в собственном дворе. Йен Уолл с женой Саритой были невредимы, но пропала Саритина двоюродная бабушка. (Её деревня была разрушена, и никто не знал, где она: родственники боялись худшего. Но через три недели она объявилась в Катманду: она дошла до соседней долины в одних тапочках и добралась до столицы на попутном скутере.) Когда прошёл первый шок, Йен написал в «Фейсбуке», каково было в то время находиться в Катманду:
«Неслабо тряхнуло. Город пострадал сильно, наш дом хоть стоит, но везде стекло битое и всё такое. Исторические здания – все того, и по крайней мере одна дорога. Вот опять трясёт… Не знаю, когда обратно в дом можно будет вернуться».
Через некоторое время он написал ещё:
«Мы все в порядке, дом стоит. Самих только ещё потряхивает… Была пара больших толчков, но меньше, чем основной. Сейчас темнеет. Спим во дворе! К сожалению, много погибших в городе, аэропорт закрыт, все подавлены, оно и понятно. Вертолёты летают. Больницы переполнены. Правительство объявило режим чрезвычайной ситуации, просят иностранной поддержки. Площадь Дурбар буквально в лепёшку: храмы, исторические здания. Рухнул большой старый минарет в центре, рядом с парком Ратна. Была суббота, там внутри, по данным, находилось ок. 400 человек, почти все погибли. Передают – самое сильное землетрясение в истории региона, главный толчок длился, по-моему, несколько минут. Единственное, как могу описать, – это как если ты в надувном замке, а с тобой стадо слонов, и все несутся на тебя по водяному матрасу. Буквально сбивает с ног. Во дворе стоять было невозможно. В базовом лагере большая лавина с Пумори. Подробностей не знаю, но вроде в лагере 2 тоже лавина, идёт на долину Молчания».
Эйд Саммерс в это время находился на западе Долпо и ничего не знал о землетрясении – однако его родные в Уэльсе услышали по телевизору, что Эйд пропал. Через некоторое время ему удалось дать им знать, что он не пострадал и что в данный момент едет в Катманду из Джомсома на автобусе.
Утром в понедельник пришло электронное письмо от Роланда из Катманду:
«Всем привет. Вы уже все, наверное, знаете, что вчера в Непале было сильное землетрясение: пострадало множество зданий, по всей стране сообщают о человеческих жертвах. К счастью, все группы ГК («Горной компании») в безопасности и об их местоположении известно.
В данный момент ещё рано говорить, сможем ли мы провести наш треккинг по Верхнему Долпо, как планировалось, поэтому ждите следующего письма, через пару дней, когда будет больше информации.
Я снова свяжусь с вами и сообщу, что решили. Безусловно, необходимо посоветоваться с властями, может, нам и вообще не разрешат идти. Также нужно учесть этический вопрос, правильно ли ехать в Непал во время стихийного бедствия, который просит помощи зарубежных государств.
Кстати, я тут сегодня говорил с Эйдом [лидером треккинга в Долпо], и он в порядке, едет из Джомсома в Катманду. Я проясню ситуацию и, когда буду больше про неё понимать, снова напишу и всё расскажу, получится у нас в этом году Верхнее Долпо или не получится».
Разумеется, в итоге треккинг отменили. Большинство государств выпустили предупреждения о нежелательности поездок в Непал. Но у меня уже были билеты на самолёты, и я взял целый месяц отпуска от своей врачебной практики. Я твёрдо решил, что всё равно полечу, – быть может, я хотя бы смогу чем-то помочь! Если не как врач – то буду палатки ставить, укрытия строить, еду разносить.
Утром 7 мая мой борт «Таиландских авиалиний» достиг долины Катманду. Стояла облачность, и гор не было видно. Глядя в иллюминатор, я заметил первые следы разрушений: кирпичные трубы, обычно высокие, видные издалека, исчезли. Во время посадки я без всякого удивления подумал, что здание аэропорта похоже на декорацию из фильма про войну. Взлетали и садились массивные грузовые самолёты, десятки вертолётов; повсюду лежали груды оборудования.
По дороге в отель, расположенный в Тхамеле, то тут, то там мне попадались сцены разрушения. Стены многих домов рухнули. Входная арка одного из старых дворцов обвалилась. Вдоль по улицам там, где раньше стояли дома, теперь зияли проплешины. Некоторые дороги перегородили, и везде, где только хватало места, раскинулись палаточные городки, с ярко-синими и оранжевыми навесами.
В тот же день в кафе «Нортфилд» я встретился со старыми друзьями. У всех была своя история: где они были, что делали, когда город тряхнуло землетрясением в 7,8 балла.
Большинства тогда не было в Катманду – и, вернувшись, они своим глазам не верили. Эйд присоединился к нам около трёх часов дня: я был страшно счастлив видеть его.
Вскоре подоспел и Роланд. Эйд удивил меня, сообщив, что, оказывается, в Катманду находится и мой старый «амиго» Филипп, – и действительно, вскоре появился и он. Ему я тоже был ужасно рад. Во время землетрясения он был на треккинге по массиву Дхаулагири, и единственный тревожный признак, который он заметил, – далёкая лавина на склоне главной горы.
Вечером мы все снова собрались в баре «У Сэма». У Эйда завтра был самолёт. К нам присоединились ещё несколько человек, в том числе Роланд с невестой Хелен. Эми, приятная американка, уже несколько лет прожила в Катманду. Она прямо сказала, что большинству сейчас не по себе – люди травмированы катастрофой, мучаются бессонницей. Землю до сих пор сотрясают остаточные толчки, и люди каждый раз приходят в ужас, бросая свои дела.
Мы все согласились, что по крайней мере землетрясение произошло не в самый худший момент. Суббота – день отдыха в Непале, дети не учатся, офисные здания пустуют. Случись землетрясение в любой другой день недели, число жертв было бы на порядки выше: тысячи школьников и офисных работников погибли бы под обломками зданий.
Следующим утром я решил обойти город, чтобы увидеть разрушения своими глазами. Ступив на площадь Дурбар, я замер, потрясённый. Почти все деревянные и каменные храмы рухнули. Те, что остались, пошли неимоверными трещинами и едва ли подлежали ремонту. Обломки уже начали убирать, кирпичи высились грудами.
Тут же рядом торговцы раскладывали на земле фрукты и овощи: жизнь продолжалась. Вдалеке на холме на той стороне долины я увидел Сваямбунатх, «Обезьяний храм». Ему явственно недоставало южной башни: она обрушилась.
Я вернулся на верх Тхамеля к «чану» – большому роднику, обложенному кирпичом, где люди стирали бельё. Эта «прачечная» располагалалась прямо на задворках отеля «Малла». Теперь всё было завалено обломками: отель обрушился прямо в родник. Семнадцать человек погибли на этом месте. Я был в ужасе.
На такси я доехал до Боднатха, повидать друга из долповского монастыря Намгунг – ламу по имени Долпо Манива Ринпоче (Дунгсе Огьен Гьялцен). Вместе мы отправились на прогулку вокруг гигантской ступы. Все молитвенные флаги сняли, большая золотая композиция над глазами Будды пошла трещинами. С основной полусферы ступы обвалилось много штукатурки.
Вернувшись в Тхамель, я увидел несколько групп спасателей, одетых в чистую, яркую форму. Многие были из Департамента чрезвычайных ситуаций Лос-Анджелеса; рядом были специалисты спасательных отрядов из Японии и Европы. Они все покупали сувениры перед отъездом, поскольку основная спасательная операция закончилась.
Вечером я с удовольствием встретился в кафе «Нортфилд» с Йеном Уоллом, который прожил в Катманду уже пятнадцать лет. Он приветствовал меня так: «Ну чего, Крозье. Ты-то здесь что забыл?» Я рассказал про отпуск, про билеты и объяснил, что хочу помочь.
Он описал мне ситуацию. Его жена, непалка Сарита, работающая медсестрой, не пострадала. Однако её мать во время землетрясения была в гостях у родных в деревне Гумпатханг в районе Синдхупалчок, к северо-востоку от Катманду, и несколько дней от неё ничего не было слышно. Она сумела выбраться, доехав до города сначала на мотоцикле, а потом на автобусе. Деревню её фактически стёрло с лица земли, а Гумпатханг – отдалённое место недалеко от тибетской границы, и помощь дойдёт туда нескоро. Йен уже твёрдо решил, что поедет туда на джипе и привезёт рис, брезент, спальные мешки и палатки.
Я предложил поехать с ним в качестве медика. С нами собиралась Саритина сестра Гита, двадцатилетняя студентка: она будет нам переводчицей и медсестрой. Ехать было четыре часа, а потом ещё шесть часов идти пешком – но мы были готовы к тому, что путь займёт больше времени.