За следующие три недели я перечитала все книги о малом бизнесе, какие только сумела найти. Нам нужно сократить часть наших накладных расходов и активизироваться на рынке, то есть увеличить затраты на продвижение своих услуг потенциальным клиентам. С выгодой для себя, естественно. Сэм взял на себя веб-сайт, а я уговорила остальных поработать некоторое время сверхурочно – по три часа в день без оплаты. Джеймс согласился заняться канцелярскими делами, привести в порядок документацию. У нас была репутация и контракт с банкетным залом в «Ангельских садах», и это позволило нам не сворачивать бизнес. Но никаких подвижек на банковском счете не наблюдалось. Как и всплеска желающих пожениться в нашей часовне.

На первые выходные декабря намечалась «Пышная свадьба» – выставка свадебных компаний и услуг и отличный шанс прорекламировать себя, пообщаться и привлечь к себе внимание в сети.

Ранним субботним утром мама с папой устроились в отведенном нам стенде, а мы с Сэмом занялись вывеской.

– Твои разведенные родители походят на образцовую супружескую пару, – заметил Сэм, услышав, как они смеются. – Ты не задумывалась, почему они вообще развелись? Наверное, они притворяются счастливыми, чтобы компенсировать более глубокие переживания. Я бы так же храбрился и надел на лицо похожую маску, если бы мы с Камиллой расстались.

Я понаблюдала за родителями еще несколько секунд.

– Не знаю. Они действительно хорошо держатся и кажутся счастливыми.

Проходящая раз в два года в Лас-Вегасе «Свадьба ЭКСПО» – классное шоу, но ее название «Пышная свадьба» сбивает с толку и вызывает у посетителей разочарование. Комплекс Cashman Center не имеет ничего общего со зданиями планетарного масштаба на южной стороне бульвара. Во-первых, он уже довольно старый, а во-вторых, вам приходиться подниматься на холм, чтобы припарковаться, и, в-третьих, повсюду снуют бездомные. Cashman Center находится даже еще севернее свадебных часовен, за центральной частью Лас-Вегаса и автомагистралью I-15, в маленьком квартале с муниципальными зданиями и музеями.

Нужно обладать завидным воображением, чтобы представить свою свадьбу, на которой нужно обходить киоски с платьями, костюмами и цветочными композициями в этом старом конференц-центре, сохранившем атмосферу (и даже запах!) прежних времен. И тем не менее на это мероприятие стекалась масса женихов и невест, а нам (точнее, уже мне) принадлежит одна из немногих часовен на Лас-Вегас-Стрип, ориентированных на местных жителей.

– Пойду-ка за хот-догом, – сказал Сэм. – И чипсами начос. Тебе что-нибудь взять?

Я помотала головой:

– Дашь немножко своих чипсов.

– Нет, я просто куплю тебе их тоже.

– Но мне столько не нужно, – возразила я. – Я не осилю всю банку начос. Да и вредно это.

– Тогда не ешь их вообще, – проворчал Сэм. – Ты иногда капризничаешь как маленькая девочка.

– Я и есть девочка! – прокричала я вслед парню. Иногда он превращался в того, кого так и хотелось обозвать словом, рифмующимся с «ребенком». (Не знаю, что подумали вы, но я имела в виду «поросенка».)

Мама рассмеялась:

– Поглядели бы вы на себя со стороны. Такая милая пара.

Досадливый P. S.: несмотря на постоянное присутствие Камиллы и тот факт, что мы с Сэмом дружим очень долго без всяких признаков более «сердечных» чувств, мама считает, что мы с ним созданы друг для друга. Ей до того нравится думать, что мы с Сэмом в отношениях, что я пользовалась этим по полной: говорила, что иду на встречу с ним, чтобы сдвинуть «комендантский час» и вернуться домой позже, всегда умалчивая о том, что к нам присоединялись еще четверо-шестеро ребят.

– Давай не будем об этом, мамуля.

– Сэм хороший мальчик, – пожала плечами мама. – Может, лучше остановить выбор на одном конкретном парне, хотя бы на время, чем встречаться с целой армией ребят.

– Ты встречаешься с кем-то из армии? – спросил папа.

– Смешно, – фыркнула я.

И я не встречаюсь с целой армией парней, а придерживаюсь определенной линии поведения в отношениях с ними. Выработала, так сказать, свой курс. Я хожу на свидания со всеми парнями, предлагавшими мне встретиться (да, не скрою, следуя конкретной формуле отбора, отсеивающей потенциальных психов). Чем чаще я говорила «да» (соглашаясь, конечно же, только поужинать вместе), тем больше ребят подкатывали ко мне и зазывали на свидание. Я не была красивее/умнее/веселее/стройнее других девчонок. Просто не задирала нос и меня не приходилось уламывать.

Но, встречаясь с кучей парней, я избегала заводить с кем-либо из них отношения, оставляя за собой право согласиться на свидание с любым другим претендентом. И ни один парень не мог мне ничего предъявить, потому что мы не устанавливали четких границ. Большинство ребят и не заходили так далеко, чтобы им пришло в голову предъявлять мне что-то. Ведь мы не так уж долго зависали вместе. На самом деле, теория была блестящей и действенной. Жаль, что ее нельзя разлить по бутылкам и продавать на вынос на окружных ярмарках: «Эй, народ, подходи! Разбирай!»

Увы, маму это не останавливало. Но сейчас она хотя бы сменила тему и завела более приятный разговор, пока я махала рукой и улыбалась всем в радиусе десяти футов от нашего киоска.

Но никто к нам не подходил. Мы были скучными, наш киоск был скучным. Чтобы вызвать у людей интерес, привлечь их, нужно было пойти на какие-нибудь ухищрения, что-то придумать. Что-нибудь, ну, не знаю, очень необычное и зрелищное!

Впрочем, родителей, похоже, не особо беспокоило отсутствие клиентов. Папа рассказывал маме о своем новом фотопроекте – серии снимков различных фруктов (только не спелых, сочных и аппетитных, а медленно гниющих). Отец постоянно занимался всякими проектами на стороне, хотя его основным делом и главной заботой должна была быть часовня. А мама уже сообщила ему о местной благотворительной организации по обучению грамоте, куда она подрядилась на добровольных началах и… ну, в общем, бла-бла-бла…

Они прожили в браке восемнадцать лет, а развелись почти полгода назад. Так почему они болтают как на третьем свидании? «Надо же! Ты сфоткал заплесневелый персик? Как интересно!», «Да, мне тоже нравится красный цвет. Вот именно такой, красноватый». «Вот тебе раз! А в этом здании довольно тепло».

Вы когда-нибудь повторяли в голове один и тот же вопрос? У вас не возникало желания задать его вслух? Вот у меня возникало. И этот вопрос – «Почему вы развелись?»

Интересно, если бы я выпалила его во время их беседы о газоне и способах ухода за ним – удивил бы он их настолько, чтобы оба ответили честно?

Наконец у нашего киоска задержалась девушка в красном платье с матросским воротником. Пока она просматривала наш проспект, я придала лицу восторженное, полное энтузиазма выражение:

– Здравствуйте! Вы готовитесь к свадьбе?

– Да, – кивнула незнакомка, не поднимая глаз от проспекта.

– Прекрасно! Мои поздравления! Нашей семье принадлежит одна из старейших свадебных часовен в Лас-Вегасе. Она необыкновенно красивая и изысканная! Мы будем счастливы провести этот особенный, незабываемый день вместе с вами! – На этом я исчерпала свой лимит восклицательных знаков, хотя проговорила с девушкой всего ничего.

– Вы организуете музыкальные свадьбы? – спросила она.

Я невольно подалась вперед:

– Простите?

– Ну такие, где вместо слов звучит музыка, – незнакомка встала в театральную позу, уперев руку в бок. – Как в «Энни» или «Шоу ужасов Рокки Хоррора»?

Я взглянула на отца.

– Нет, – помотал он головой. – Мы придерживаемся традиций.

Девушка отступила от нашего киоска и посмотрела в проход:

– А вы не знаете, кто устраивает музыкальные свадьбы?

– До сих пор мы не проводили подобные торжества, – поправила я папу. – Но если вас интересует музыкальная церемония, мы будем рады подыграть вам на джазовых инструментах. И даже споем.

Девушка вернула проспект и кивнула:

– О’кей. Отлично, спасибо. Я добавлю вас в свой список.

Родители воззрились на меня с открытыми ртами, а будущая невеста направилась к следующему киоску.

– Споем? – мама протерла глаза. – Ты что, стала брать уроки пения и не сказала нам об этом?

– А у вас есть идея получше? – парировала я.

– Да. Не браться за музыкальные церемонии, – заявил отец.

Не знаю, что на меня так подействовало – то ли вынужденное подслушивание любезностей, которыми до этого обменивались родители, или то, что до них никак не доходило, что необходимо что-нибудь предпринять, а не только простоять и проболтать весь день на выставке. Но я вдруг превратилась в ворчливую брюзгу:

– Не знаю, слышите вы или нет, но под нами тикает бомба замедленного действия. И когда она взорвется, мы потеряем и нашу часовню, и бизнес.

Папа, нахмурившись, посмотрел на маму:

– Когда эта пигалица успела стать такой реалисткой?

– Не знаю, но характер она унаследовала точно не от тебя, – заявила мама.

Папа убрал челку у меня со лба:

– Милая, я ценю твой энтузиазм. Но ты же знаешь – дедушка ненавидел китч.

Золотые писсуары доказывали обратное, но я не стала о них упоминать.

– Мне тоже претит все вульгарное и безвкусное. А этой девушке – нет. Как и многим людям в этом зале, – указала я на толпу. – И если мы хотим заработать больше денег и спасти часовню, мы не должны бояться новшеств. Даже тех, которые нам не нравятся. Даже тех, что не понравились бы дедушке.

«Дай им то, чего они хотят», – слова Дакса вовсе не были заповедью, следовать которой мы обязаны всю жизнь. Но почему мои родители не понимают, что мы пребываем в режиме выживания?

– По-моему, пара-тройка мелодий из мюзиклов не повредят, – мама с надеждой посмотрела на папу.

Я чуть не закричала: «Тебе больше не нужно его согласие – вы же в разводе!»

– Я не верю собственным ушам. Неужели я это слышу? – брови папы сошлись к переносице. – Отец завещал тебе часовню, чтобы ты ее чтила и возвеличивала. А не для того, чтобы устраивать в ней пошлые шоу.

– Дедушка оставил мне часовню, чтобы я ее сберегла.

Папа вытянул под столом ноги:

– Что ж. Прекрасно. Мы можем… Я проведу несколько рекламных фотосессий или что-нибудь в этом роде. Найди нам жениха и невесту, проведем съемку. Можем даже на природе. Потом выложим в интернете.

– Отличная идея! – просияла мама.

– Не спорю. Для начала, – сказала я. – Но этого недостаточно. Мы должны изменить нашу бизнес-модель. Расширить пакет услуг для всех пар. А еще – разнообразить маршруты свадебных путешествий.

– Тебе всего семнадцать, Холли, – папин голос стал жестче. – Извини, милая, но ты не разбираешься в бизнес-моделях.

Зато я люблю нашу часовню больше чем отец. Он только работает в ней, причем неполный рабочий день, снимая постановочные портреты в маленькой подсобке.

Дедушка так и не обучил его полировке скамей или общению с недовольными, а то и рассерженными клиентами. А я даже свою жизнь подчинила бизнес-плану.

– Теперь мне понятно, почему дедушка адресовал письмо мне, а не тебе.

У отца перехватило дыхание. Мама сощурилась и покачала головой. Папа встал:

– Я уверен, что в этом письме дед не учит тебя проявлять неуважение к родителям.

– Конечно нет. – Я потерла лоб дрожащей рукой.

Ну почему наши разговоры стали превращаться в перепалки! Раньше мы никогда не ссорились. Не из-за чего было…

– Пап, извини.

В этот момент к нашему киоску подошла будущая невеста; она обратилась с вопросом к маме, и мы дружно надели на лица улыбки. Правда, папина улыбка показалась мне слишком натужной. И я обозлилась на себя за то, что причинила ему боль, когда ему и так было плохо из-за кончины дедушки. Хотя я тоже переживаю, мне тоже больно, но я не игнорировала факты.

– Ладно, пойду пообщаюсь кое с кем из поставщиков. Сетевые услуги и все такое. Вы справитесь без меня? – спросила я.

Мама растянула рот до ушей: «А то!» Папа ничего не ответил, даже не посмотрел на меня. И я поняла, у кого Джеймс научился управлять конфликтами. Молодец, папа. Так держать!

* * *

Я нашла Сэма возле стенда общественного питания – за дегустацией макарон пенне в маленьких стаканчиках. Чипсов я, к своему величайшему разочарованию, у него не увидела.

– Где мои начос? – поинтересовалась я.

– Я куплю тебе немного чуть погодя. Мне надо было позвонить Камилле, и не хотелось, чтобы твои чипсы размякли.

– Какая трогательная забота! – фыркнула я. – Очень мило с твоей стороны. Но лучше бы ты купил мне начос вместо звонка подружке.

– Съешь пенне.

Шеф-повар свирепо зыркнул на нас, когда мы отправили в рот содержимое еще двух стаканчиков, перед тем как удалиться в конференц-зал. Я в буквальном смысле закатала рукава своей белой рабочей блузки, прежде чем зайти в зал. А внутри повела себя активнее девушки с Фримонт-стрит. Я оставила визитки и листовки банкетного зала «Ангельские Сады», куда мы направляли наших молодоженов, пожелавших застолье и танцы. Именно это уникальное партнерство отличало нас от остальных владельцев свадебных часовен на бульваре Лас-Вегас. Затем я атаковала представителей ателье по пошиву свадебных костюмов и платьев, флористов, ледовых скульпторов и видеографов. Я всем дала свой телефон и каждого одарила улыбкой. По сути, выступила бизнес-моделью.

– Блин, девчонка, давай ты не будешь выпрыгивать из штанов, – пробурчал Сэм на пути от киоска «Бесценные воспоминания» к следующему банкетному залу.

– Это классические брюки, – сказала я.

– Я имею в виду, что ты не должна действовать напролом. Навязываясь или проявляя чрезмерную напористость, ты даешь всем понять, что в отчаянном положении.

Я засунула руки в карманы:

– Так мы на самом деле в отчаянном положении.

– У нас все будет в порядке. Обещаю. Ты отлично справляешься, и часовня не грозит рухнуть на землю. По крайней мере, сегодня. – Сэм тормознул возле стенда свадебного нижнего белья. – Кстати, если родичи Камиллы снова позвонят в часовню, чтобы проверить ее график, она сегодня работала.

– Сегодня не ее смена.

– И я освобожусь через полчаса. Так что все складывается идеально.

Я состроила гримасу:

– Вы же не собираетесь целоваться в конференц-центре?

– Мы не такие отчаянные, – сказал Сэм. – Пойдем в мой грузовик. Ой, смотри – стенд со всякими вкусняшками.

Свадебная Мекка. Бесплатные мини-торты! Мы с Сэмом всегда выдумывали историю о нашей свадьбе, если нам задавали вопросы, но запросто могли слопать три или четыре тортика до того, как нас бы заметили. Я поднесла ко рту воздушный кусочек с кокосом:

– Мм-м… райское наслаждение. Я бы вышла замуж только для того, чтобы слопать такой торт!

– А мы с Камиллой предпочли бы, наверное, «Красный бархат» с ванильным экстрактом и лимонной цедрой.

Я чуть не поперхнулась:

– Сэм, ты это серьезно сказал – о свадебном торте?

– Мне восемнадцать, Холлз. Мы встречаемся пятнадцать месяцев. Что странного в том, что мы порой ведем такие разговоры?

– Взрослые люди, которые встречались годами, об этом вообще не говорят. Может, вы уже и имена своим детям выбрали?

– Ну, если родится мальчик, мы его, конечно же, назовем Сэмом. Это семейная традиция.

Я сглотнула. Крошки «райского наслаждения» застряли в горле.

– О, Сэм! Нет!

– У тебя никогда не было бойфренда, – пробормотал он. – Тебе не понять.

– Не понять чего?

– Настоящей любви.

Меня чуть не стошнило.

– Да это просто смешно.

– Ты моя лучшая подруга из всех девчонок. Не такой должна быть твоя реакция, тем более на свадебной выставке. По-моему, достаточно пробыть здесь пять минут – и любой девчонке захочется замуж.

– И что?

– А то, что ты говоришь почти как Грант или Портер. Они тоже посмеиваются надо мной. Не хватало еще, чтобы и ты им вторила, – Сэм смахнул со щеки несколько крошек. – У нас с Камиллой все по-настоящему. И серьезно. Навсегда. Другой девушки мне не надо. Окончим школу сразу же поженимся и уедем из Вегаса. Подальше от ее родителей.

Меня опять замутило. Они встречаются всего пятнадцать месяцев – откуда такая уверенность? Что можно понять за такой срок? Разве можно за это время узнать человека настолько хорошо, чтобы связать с ним жизнь навсегда? Тем более что восемьдесят один процент своего совместного времяпрепровождения они протусили в городе. Я сжала предплечье Сэма. Неужели парень с такими мускулами мог так сильно втрескаться, что растерял весь разум?

– Я просто беспокоюсь, как бы ты не разбил себе сердце, если у вас не сложится.

Поведя плечом, Сэм сбросил мою руку:

– Как будет, так будет. Но из-за одного предположения, что у нас когда-то в будущем разладится, я не перестану строить планы сейчас.

– Но зачем их строить до того, как…

– Мне кажется, тот парень машет тебе.

Я проследила за взглядом Сэма. «Тем парнем» оказался Дакс; он стоял от нас в каких-то пятидесяти футах, около стенда со смокингами. И он опять салютовал мне. Комбинация восхитительной еды и восхитительного Дакса оказалась сногсшибательной: я чуть не грохнулась в обморок. Голова закружилась – точнее, пошла кругом.

Сэм погладил меня по спине:

– Ты в порядке?

Я вытерла рот:

– Это Дакс.

– Что за Дакс?

– Крэнстон.

Сэм резко обернулся:

– А чего это Крэнстон отдает тебе честь? Может, мне ему тоже отсалютовать?

– Не ставь меня в дурацкое положение. Он приближается.

Сэм сощурился:

– Скажи, что ты это не всерьез.

– Это просто парень, с которым я поговорила пару раз. Он тоже в свадебном бизнесе, так что нам придется с ним пересекаться. Ничего страшного. Надо вести себя профессионально.

– Профессионально? Да ты раздеваешь его глазами! Как он выглядит без одежды?

Я сузила глаза до щелок:

– Клянусь, Сэм: я изменю график так, что ты больше не будешь видеться с Камиллой на работе.

– Ого! Черт! Эта женщина слишком щедра на уверения…

Дакс обошел вокруг стенда и оказался всего в трех футах от меня. С нашей встречи прошло восемнадцать дней, и мне показалось, что за это время он стал еще привлекательнее.

Не буду лукавить, будто я не думала о Даксе. Нет-нет, я не страдала и не тосковала по нему. Но я видела его часовню каждый день, и, естественно, она наводила меня на мысли о том, кто находится внутри. И иногда я задумывалась: а могло ли сложиться все иначе, если бы мы встретились при других обстоятельствах? Если бы он не был Даксом Крэнстоном, а я не была бы Холли Нолан? Если бы он был просто парнем из моей школы и одолжил мне ручку на уроке или подсел ко мне за столик в школьном буфете? Могло бы наше знакомство перерасти в нечто большее? Захотел бы Дакс этого? Захотела бы я?

– Привет, Холли. Рад тебя видеть здесь, – его улыбка была ленивой и самонадеянной; а из-за его акцента мое имя прозвучало нараспев, как у чтеца старинных баллад.

Да, при других обстоятельствах мне бы захотелось большего. Мне много чего хотелось при взгляде на Дакса Крэнстона.

– Конечно, она здесь, – Сэм приобнял меня, словно защищая. – Мы всегда посещаем эту выставку. В условиях конкурентного рынка необходимо постоянно совершенствоваться и улучшать свой бизнес, держать руку на пульсе, чтобы не выпасть из обоймы.

– Согласен, – сказал Дакс.

Я вывернулась из объятия друга:

– Дакс, это Сэм.

– Как дела, приятель? – Дакс протянул ему руку.

Сэм наморщил нос и только после этого вяло ответил на рукопожатие:

– Нормально. Пошли уже, Холлз.

Я посмотрела на Сэма. Он посмотрел на меня. Наш немой разговор, состоящий из выразительных гримас и ужимок, продлился секунд десять.

Наконец я сказала:

– Сэм мой сотрудник. Мы дегустировали мини-торты, но уже закончили. Сэм, не хочешь вернуться к нашему стенду?

– А ты? – спросил он.

– Я направлялся на показ мод. Не желаешь посмотреть? – предложил Дакс.

Я уже видела показ свадебной моды. И в любых других обстоятельствах скорее предпочла бы выколоть себе глаз гребнем для свадебной фаты, чем снова его посетить. Но это был отличный повод немного пообщаться с Даксом. Просто поболтать. Рассматривать Дакса как привлекательный физический объект мне вряд ли стоит. Это запретный плод. Но он уже доказал, что мог оказаться весьма полезным источником информации для поиска идей и генерирования эффективных бизнес-моделей.

– Да, пожалуй, стоит посмотреть. Увидимся позже, Сэм.

Друг оттащил меня в сторону:

– Что у него за фальшивый южный акцент?

– Он не фальшивый.

– Откуда родом этот парень?

– Понятия не имею. Я же сказала, что едва его знаю.

– Если он набросится на тебя, как Виктор Крэнстон, клянусь, я раскурочу грузовиком весь их приемный зал.

– У тебя одно решение для всего, – сказала я.

– То, что у меня на все один ответ, не значит, что он неправильный.

– Ты ведешь себя как деревенщина.

Сэм насторожился:

– Это Камилла велела тебе так сказать?

– Нет. Просто есть вещи, в которых мы с ней сходимся во мнении.

– Я только… Мне просто не нравится этот парень. И у меня нехорошее предчувствие.

Я сердито вздохнула:

– И что именно говорит тебе твое предчувствие?

– То, что добром все это не кончится. Ни для кого.

– Это показ свадебной моды, а не шекспировская трагедия.

Сэм, обидевшись, пошагал к нашему стенду.

Едва он оказался вне пределов слышимости, Дакс тихо присвистнул:

– Это твой бойфренд?

Я скорчила гримасу:

– Вот еще. Нет.

– Бывший бойфренд?

– Нет. Он без пяти минут женат, и у меня нет на него никаких видов. – Мне захотелось подкрепить свои слова какой-нибудь девчачьей уловкой, типа тряхнуть прядками волос, но короткая стрижка лишила меня этой возможности. – Сэм мой лучший друг. Правда, не всегда. За исключением тех моментов, когда он допускает подобные выходки.

– Понятно. А твой бойфренд здесь? – спросил Дакс, обводя взглядом выставочный центр.

У меня внутри все перевернулось. Его интересует, свободна ли я или закрыта для отношений!

Надо было сказать ему, что Сэм мой бойфренд, чтобы пресечь этот маленький флирт.

– Нет. Он ненавидит свадебные выставки.

Дакс медленно сдулся, как надувной матрас, давший течь. Мне его кислый вид не понравился, и я попыталась вернуть его улыбку. Поднять ему настроение.

– Потому что… он решил сходить в тир перед борцовской схваткой в клетке, – сказала я. – Мы собираемся, ближе к вечеру, полакомиться чем-нибудь вкусненьким.

Дакс улыбнулся. Под щетиной на его подбородке показалась ямочка, и я постаралась оградить себя от этой завораживавшей картины толстым-претолстым щитом.

– За такого парня стоит держаться.

– Стоило бы, если бы он был реальным. Девушкам свойственно мечтать.

Дакс направился к сцене:

– Так Сэм работает на тебя?

– Хм… Я имела в виду, что мы работаем вместе. И с его девушкой, Камиллой. Они прикольные, когда не лижутся взасос. А у тебя есть друзья в часовне?

– Нет, если не считать Минервы за стойкой регистрации. Она иногда угощает меня карамелью с арахисом.

– Я вроде бы ее видела.

– Нет, это была Миллисент. Ее сестра-двойняшка. Они работают у нас с открытия. А вообще у нас довольно высокая текучесть кадров. С дедулей непросто поладить и сработаться.

– С Миллисент ты тоже дружишь?

– Нет. Она меня ненавидит. Как-то раз она попросила меня поймать и посадить в клетку ее птичку, а я нечаянно травмировал мистера Томпкинса.

Показ мод уже шел полным ходом. Правда, своим размахом он заметно уступал шоу модельеров с мировым именем (я бы оценила его на троечку в сравнении с ними). Дакс пытался разглядеть действо на сцене поверх чужих голов. Я насчитала девять девчонок с бейджиком «Я невеста!».

Модели в свадебных нарядах кружились на подиуме, пока ведущий выкрикивал «Великолепно!», «Динамично!», «Завораживающе!» Один жених стал танцевать под хип-хоп песню из девяностых и умудрился сесть на шпагат. Зрители свистели и обмахивались свадебными буклетами как веерами. Ничего хуже я не видела.

– Мне нравится это платье! – голос ведущего по тону стал схожим с собачьим завыванием. – Она словно ступает по облаку.

– Облака – всего лишь видимый пар. Если бы человек вздумал пройтись по облаку, он бы провалился сквозь него, упал вниз и разбился насмерть. Этакая смерть в водяном пару, – сказала я.

Дакс ухмыльнулся:

– Если только он бы не надел облачный свитер, помнишь?

– Это слишком весомое «если только».

– Значит, ты не любишь модные показы? – спросил Дакс.

– Мы не продаем свадебные наряды – отсылаем клиентов в специализированный свадебный салон.

Дакс обвел глазами выставочную площадку.

– Может быть, тебе интересно взглянуть на цветочные композиции?

– Не особо.

– Что тогда? Лимузины? Швейные мастерские? Ты же знаешь, мне это тоже до лампочки.

– Гм-м…

Почему Дакс ищет предлог, чтобы поговорить со мной? Впрочем, гораздо важнее другое: почему я ищу оправдания, чтобы поговорить с ним?

Я просканировала выставочный центр. Моя семья не должна увидеть нас вместе. Идеальным местом, пожалуй, был стенд, посвященный прическам и макияжу. Тем более что в этом модуле можно бесплатно подобрать себе свадебный образ.

Как ни странно, но папа уже находился там. Беседовал с одной из стилисток – моложе его, но не слишком молодой; на вид ей под тридцать. Папа улыбался и периодически заливался смехом. Он явно заигрывал с этой особой! Это было заметно даже издалека. Неужели отец теперь вовсю флиртует с женщинами? Конечно, он мог это делать. Мои родители в разводе и могут позволить себе и флиртовать, и встречаться, и спать с другими партнерами, и даже жениться/выйти замуж повторно.

Но лишь когда я увидела, как папа прикоснулся к руке той стилистки, я в полной мере осознала правду. Правду и наше будущее: родители – независимо от того, насколько хорошо они ладят даже сейчас, – стали друг для друга уже прошлым. Наша семья – наша прежняя семья – осталась в прошлом.

Меня пробрала дрожь, хотя в центре не было холодно. Я смотрела на отца и ждала: вот сейчас он почувствует на себе мой взгляд, оглянется на меня, свою дочь, и ему станет стыдно за то, как он себя ведет. Он оставил маму одну в нашем стенде. А ведь еще несколько мнут назад они сидели там вместе, обсуждали мою учебу в этом семестре, шутили и смеялись. Как отец мог с такой легкостью сменить роль отца на роль холостяка?

– Холли? – послышался голос Дакса. – С тобой все в порядке?

Мне не хотелось устраивать маме с папой «Ловушку для родителей». Я поняла и приняла, что между ними все кончено. Приняла, как могла, потому что не знаю истинной причины их разрыва. И я бы справилась с этим. Просто отцу не стоило флиртовать там, где пытаюсь флиртовать я. И уж конечно не на свадебной выставке, раз он недавно развелся. А еще он уже немолодой, и, по-моему, заигрывать в таком возрасте с молодыми женщинами глупо и смешно.

– Мне надо вернуться, – сказала я. – К нашему стенду. К маме. И к Сэму.

– Я пойду с тобой, – заявил Дакс.

Я оторвала взгляд от отца и его собеседницы, выглядящей так, словно она может в любой момент разжать челюсти, разинуть пасть и проглотить его живьем.

– Не стоит. Если моя семья увидит, что я разговариваю с тобой, может случиться катастрофа. Хотя, думаю, она уже случилась – когда наши семейства немного поболтали на поминках.

– У меня остались синяки после той болтовни, – хмыкнул Дакс. – Твоя сестра мастерски пинается и лягается.

– Она вернулась в школу, так что тебе больше ничего не грозит.

– Я, кажется, понял, – кивнул в сторону нашего стенда Дакс. – Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Мне, пожалуй, тоже нужно быть осторожным. Мы не оформляли стенд, но дедуля посылает нас сюда для поиска деловых партнеров и налаживания новых контактов. Где-то здесь бродит Минерва… – Дакс выдохнул. Не знаю почему, но я словно пришла в себя, собралась, когда он сделал новый вдох – словно Дакс вдохнул воздух для нас обоих. – А если… если твой лучший друг и/или липовый бойфренд не будет против, мы можем вообще уйти отсюда.

– Уйти?

– Ну да, пойти куда-нибудь еще.

Я посмотрела на свои руки и улыбнулась. Почему мне так трудно поддерживать с Даксом зрительный контакт? Стоило мне посмотреть ему в глаза – и начинает казаться, будто он видит то, что я не осмеливалась произнести вслух. Я оглянулась на папу. Отец уже успел достать мобильник. И у меня возникло тошнотворное ощущение, что он собирается записать телефон своей новой знакомой. Вряд ли я смогу теперь продолжить работать с мамой, притворяясь, что не видела, как отец взял номер у девушки. Да и для работы не имеет никакого значения, кто дежурит у нашего стенда. Посетители выставки задавали одни и те же вопросы. Камилла может меня подменить (только вот уединиться им с Сэмом в грузовике не суждено).

– Да, я смогу улизнуть ненадолго. Предлагаешь погулять?

– Я люблю гулять.

Я написала Сэму сообщение, что отлучусь на некоторое время, пообещав заплатить в два раза больше. И не стала отвечать на тираду, которой он разразился в ответ.

Не то чтобы я утратила способность здраво мыслить – я отдавала себе отчет в том, что делала. Возможно, я не понимала, почему я это делала, но я сознавала, что пойти куда-то с Даксом – глупейший поступок по многим причинам. Этих причин было не счесть. Мой разговор с Даксом еще можно объяснить практической целесообразностью. Но мы с ним пошли гулять… куда-нибудь… И с каждым следующим шагом я двигалась в направлении, в котором не должна двигаться.

А может, именно из-за этого я с ним и пошла? Из-за скандальности такого поступка? Наверное, это что-то типа бунта с моей стороны – после того как я увидела отца в новом свете.

Но по большому счету, думаю, мне просто нужно посмотреть, куда это «куда-нибудь» нас заведет.