Через час Сэм и Камилла прислали нам сообщение с просьбой встретиться с ними в «Космосе». Они не сказали, чем закончились их «переговоры» – примирением или чем-то еще. Но я была счастлива, что хотя бы на время Камилла снова стала частью нашей компании. Я послала ребят вперед, а сама задержалась в часовне: мне захотелось побыть здесь одной перед тем, как запереть ее навсегда.

Присев на пятую скамейку с конца, я отбросила все тревожные мысли о Даксе, освободив место в памяти для воспоминаний о детстве. Вот на этом самом месте я выбила себе передний зуб: на кремовой подушечке до сих пор темнеет пятнышко от моей крови.

Потом я обошла вестибюль, притрагиваясь к грязным разводам там, где раньше висели ирландские пейзажи из коллекции дедушки. Девять раз спустила воду в золотистых писсуарах, понаблюдав за тем, как она облизывает их кромки. И закончила свой прощальный обход в часовне, стоя на коленях и пересчитывая прожилки в напольном мраморе.

– Это всего лишь здание, – сказала я полу. Но мне пришлось повторить эти слова громче и четче, чтобы они осели в сознании: – Это всего лишь здание… Просто камни, стены сухой кладки, балки и мрамор, ставни и жалюзи, да какой-то кровельный материал, название которого я даже не знаю. Это все строительный материал. Так стоит ли по нему горевать?

Нет, это не просто материал. Это мое детство, и здесь должно было пройти мое взросление. Так я всегда думала. Я планировала окончить школу бизнеса и продолжить семейное дело, встретить достойного человека и сочетаться с ним браком здесь – в нашей часовне, дав ему те же самые клятвы, которые столько раз произносили в ней у меня на глазах другие пары. Ленор сказала, что мне нужно освободиться от бремени обязательств, которые возложил на меня дедушка Джим и к которым я отнеслась так серьезно. В каком-то смысле я от них освободилась. Передо мной лежало будущее длиною в Стрип – путь, открывавший мне возможность стать кем угодно и чем угодно.

Но я бы не узнала, что собой представляю, если бы не поработала здесь.

Стук во входную дверь отвлек меня от размышлений.

– Я в часовне, – откликнулась я и, собрав все воспоминания, поспешила «сложить» их в карман. Я сказала ребятам, что доеду на автобусе, но они решили вернуться за мной – редкое проявление джентльменского поведения.

Но на пороге часовни появился не друг. И не джентльмен.

– Виктор?! – я быстро вскочила с колен. – Что вы тут делаете?!

Виктор топнул по полу ногой:

– Это настоящий мрамор?

– Да.

– Пустая трата денег. – Прислонившись к косяку, он обвел пространство оценивающим взглядом. Сколько женихов и невест, затаив дыхание, замирали в дверном проеме часовни, прежде чем сделать свой первый шаг по проходу к алтарю! – Значит, вы закрылись.

– Вы тоже.

– Точнее, мы закрываем часовню, но я остаюсь в бизнесе. В крупном бизнесе. Дакс, наверное, сказал тебе, что я стану очень богатым человеком, когда эта сделка выгорит?

Я очертила мыском круг на плитке:

– Вы уже отняли у меня часовню. Хотите еще и медаль от меня получить?

Виктор запрокинул голову к стене и закрыл глаза:

– А тебе известно, что Дакс не разговаривает со мной уже месяц? Ни слова мне не сказал. Я пытаюсь завести с ним разговор, а он лишь буркнет что-то себе под нос и продолжает играть в молчанку.

– Но зато вы теперь богатый. Разве вас должно это волновать?

– Послушай, девочка. Банк уже в курсе того, что случилось. Они ждут, когда ты объявишь себя банкротом, чтобы лишить права пользования недвижимым имуществом, а потом продать нам этот земельный участок по двойной цене.

– А если бы мы погасили всю сумму задолженности?

– Вокруг вас началась бы стройка, мы бы перекрыли все доступы к часовне, и здесь стояла бы пыль столбом. Вы бы лишились всех клиентов. Вопрос всегда был не в том, выйдете ли вы из этого бизнеса, а в том, когда это произойдет.

– Вы полагаете, что этим меня утешите?

Виктор подтянул свои то ли выцветшие, то ли грязные брюки из хлопчатобумажного твида:

– Я вижу, ты пакуешь вещи. Ты кое-что забыла.

– Что именно?

– В скором времени я стану владельцем этого здания, и когда это случится, я охотно отдам тебе все, что внутри. Не снаружи, нет. Я жажду насладиться долгожданным зрелищем – как бульдозер будет раскурочивать эти стены. Но то, что внутри, – твое. Скамейки. Витражи. Ты можешь все это забрать.

– Не понимаю. Зачем это мне?

– Я сегодня разговаривал с Донной. Мы когда-то встречались с этой девицей, а сейчас она разозлилась на меня за то, что я погладил ее альпаку, – Виктор состроил гримасу. – Она хочет открыть свою собственную часовню. Я инвестирую в ее проект энную сумму. А еще у нее есть этот богатый старый дурень, который тоже хочет вложиться. Вы можете забрать себе весь этот хлам. Начать все заново. Ведь это Вегас, детка!

– Почему вы так решили? Какой в этом смысл? Мы… Я вас ненавижу.

– Наши чувства взаимны. – Виктор почесал пузо. – Джим Нолан был самым упертым козлом из всех придурков, встречавшихся мне в жизни. В тот день, когда он умер, я сплясал ирландскую джигу. И я бы не расстроился, окажись вся ваша семейка в этой часовне в момент ее сноса. Но мой внучок бы загоревал, а я его люблю больше кого бы то ни было, – Виктор покачал головой. – Я просто надеюсь, что Дакс вскоре втюрится. Я почему-то думал, что он западет на девушку с формами – понимаешь, о чем я? Ну или хотя бы с длинными волосами… Ты бы их отрастила, что ли…

– Итак… сделка заключена: вы получаете землю. Все, что внутри этого здания, – мое. И у меня короткая стрижка.

Виктор расхохотался так сильно, что его смех перешел в частый сухой кашель:

– По рукам?

Это было лучше, чем ничего. Я бы отдала Донне все материалы. Я бы отдала ей все папки с бумагами. Я бы отдала ей все – лишь бы она преуспела в своем начинании и дала бы нам потом работу. Подработку на несколько месяцев, которая вполне бы меня устроила. Я люблю свадебный бизнес, но охотно бы променяла роль неуемной заботливой матери на роль обожаемой тети.

Плюнув в ладонь, я протянула руку Виктору. Он скривился от отвращения.

– Еще одно: вы можете прислать сюда Дакса? – спросила я.

– Сама его позови, – Виктор пригладил прядку сальных волос.

Может, у меня к нему не было ненависти? Может быть, он просто мне не нравится?

– Виктор?

– Что? Ладно. Пришлю. Хочешь, чтобы я еще и королевское войско сюда пригнал?

– Нет. Просто… спасибо вам.

Эти слова оказались на вкус приятней, чем я думала.

* * *

Наконец – через целых одиннадцать минут – Дакс появился на парковке. Я не видела его уже четыре дня, если не считать ту сцену с девушкой, свидетельницей которой я стала чуть ранее. А мне хотелось вычеркнуть этот момент из памяти, как будто его не было, как будто я ничего не видела.

– Привет. – Я протянула ему руку, кожа запела от одного прикосновения. – Хочу тебе кое-что показать.

Пригнув головы под аркой, мы вошли в розарий. Я рассыпала на брусчатке несколько лепестков – чтобы подлизаться к Даксу.

– Холли, я знаю, мы давно не виделись, но у меня нет времени на игры сейчас.

– Так говорят друг другу пожилые супруги, лежа в разных постелях.

– Может, ты дашь мне сценарий, в котором прописано, что мне говорить? – Дакс оторвал от розы лепесток и нервно смял его в руке.

– Нет. Я просто хочу волшебства. Несколько волшебных мгновений. Мы можем подарить их друг другу?

– Может быть, сначала поговорим? Я знаю, что ты видела меня сегодня с Дафной.

Дакс и Дафна? Созвучные имена – это было хуже всего. Их шанс на успешные отношения составлял всего 0,26 процента.

– Да, я видела тебя. Как и пятеро моих друзей. И кто она?

Лицо Дакса стало пунцовым:

– Это девушка, с которой я встречался. Она услышала, что наша часовня закрывается, и решила меня навестить.

– Понятно. Только я не понимаю, почему ты обнял ее на парковке.

– Не знаю. Ты отдалилась. Я думал, что тебе все равно.

– Ты шутишь?

Дакс хлопнул себя по лбу:

– Я проверял твою реакцию. Хотел поймать тебя на живца, а ты даже не клюнула. Если бы я увидел тебя на парковке с каким-то парнем, я бы в тот же миг выскочил на улицу. И возможно, впал бы в ярость. А ты… ты нисколько не приревновала меня. И я не знаю, как это истолковать. Может, это доказательство того, что я тебе совершенно безразличен…

– Ты хочешь возобновить отношения с ней?

– А ты тоже этого хочешь? – спросил Дакс.

– Да. Я прямо мечтаю, чтобы ты опять начал встречаться со своей бывшей! Может, вы еще сходите вместе в клуб? Оторветесь там на полную катушку? За все то время, что не виделись… Мне вовсе не безразлично. И мне очень хотелось стрельнуть дробью в ее пухлую попку, только я чуть лучше контролирую свои эмоции, чем ты.

– Вот в этом и проблема. Ты слишком себя контролируешь. За исключением тех случаев, когда мы заговариваем о часовнях. Вот тогда твой взгляд становится тяжелым, и ты смотришь на меня так, как будто у меня в руке дымящийся ствол, – Дакс нахмурился. – А потом ты рассыпаешь на земле лепестки роз и думаешь, что это сработает. Но при этом продолжаешь твердить как мантру, что у нас с тобой ничего не получится. Иногда эта мантра звучит как приговор, и я начинаю в это верить.

– Помолчи. Просто помолчи! Я прошу у тебя прощения.

– Ладно.

– Я серьезно.

– Я тебе верю.

– Хорошо. А теперь я хочу показать тебе кое-что.

Под кустом розы я спрятала старый дедушкин ящик для инструментов. Лучше подошел бы, пожалуй, бессмертный пластмассовый контейнер, но у меня было мало времени на подготовку, и пришлось воспользоваться тем, что попалось под руку в часовне. Крышка сундучка закряхтела от старости; с боковин посыпались хлопья ржавчины.

– Это набор инструментов, – сказал мистер Очевидность.

– А вот и не угадал!

Я медленно разложила свои сокровища: футболку из Музея неона, CD-диск U2, спичечный коробок из «Золотого бычка», отколотый кусочек мрамора, буклет, семейную фотографию, сделанную Джеймсом, и статуэтку Элвиса, которую я нашла в одном из сувенирных магазинчиков, обреченных на снос.

– Это капсула времени. В память о «Розе Шарона».

Лицо Дакса оттаяло:

– Но тут есть и футболка из Музея неона. Это же наша вещь.

– И об этом я тоже всегда буду помнить.

– Это… ты… удивительная. Прости меня.

– Все нормально. Мы оба наделали глупостей.

– Но я оказался глупее.

– Давай не будем сейчас спорить, кто из нас глупее. – Я сорвала несколько розовых лепестков и высыпала их в ящик, стараясь не глядеть на Дакса: мне нужно было подобрать правильные слова. – Тот лоскуток пожухлой травы, куда я недавно водила тебя… Он уже не самое любимое мое место в Вегасе. Моя любовь здесь, в этом сундучке. Давай выкопаем для него такую глубокую ямку, чтобы ни демонтажники, ни Стэн Уэлдон не добрались до него. И тогда это место в Вегасе будет только нашим.

– А хочешь знать, какое у меня теперь самое любимое место в Вегасе? – Дакс обхватил ладонями мое лицо.

– Тату-салон?

– Нет. Ты. Там, где находишься ты, и есть мое любимое место.

Я вытерла глаза, удивившись слезам, как любой житель Вегаса удивился бы дождю.

– Ты тоже можешь положить что-нибудь в капсулу времени. Если хочешь.

– Хочу.

Дакс достал бумажник, вытащил из него фотографию родителей и без слов положил в сундучок.

– А это тебе. – Я протянула ему сложенный листок блокнотной бумаги.

Дакс развернул его:

– Это просто набор цифр.

Я вдохнула. Жизнь – это просто набор цифр, но главное – какой смысл таят в себе эти цифры.

– Тринадцать – это количество наших официальных свиданий. Сто пятьдесят шесть – это количество пар, которые мы переженили после похорон дедушки. Двести тридцать семь – столько раз Джеймс грозил мне тем снимком, на котором я целовалась с зомби.

– А девятнадцать? – спросил Дакс.

Кровь прилила к лицу, все тело затрепетало в его объятиях:

– Столько раз я пыталась сказать тебе, что люблю тебя. А сколько раз я это чувствовала – не сосчитать.

Дакс усмехнулся:

– Прибавь к этому числу еще сто двадцать два.

– А это что?

– Количество дней, прошедших с того дня, когда я тебя встретил. – Дакс прильнул губами к моему уху: – А еще единицу. Это число девушек, которых я любил. И сейчас люблю – девушку-которая-на-«ты»-с-цифрами. Я тоже умею считать.

Дакс добавил еще несколько предметов в капсулу времени «Розы Шарона» и «Мечты Купидона»: пыльную искусственную гвоздику, бандану из его ковбойского костюма, снимок Виктора со звездой позабытой мыльной оперы, а еще письмо, которое он дал мне прочитать, прежде чем мы навечно запечатали наши памятные сокровища в растрескавшемся металлическом сундучке.

Дакс (сокращенно от Даксуорт, насколько я слышал, и о чем только думала твоя мать?), если все пойдет, как я запланировал, то ты встретишься с моей внучкой, Холли Нолан. Может быть, она стоит перед тобой прямо сейчас и топает ногой, требуя, чтобы ты рассказал ей, что в письме. Не рассказывай. К тому, что я хочу тебе сказать, Холли должна прийти сама.

Я попросил ее передать тебе это письмо из рук в руки по ряду причин. Я хотел, чтобы ты познакомился с ней. Хотел, чтобы она познакомилась с тобой. Я хочу положить конец глупой вражде между Виктором и мной. Холли все любят. И тебе она обязательно понравится. Не может не понравиться. Я надеюсь, что вы не проникнетесь ненавистью друг к другу и между нашими семействами наконец установится мир.

Я не знаю тебя, Даксуорт Крэнстон. Но мне хочется верить, что характером ты пошел в отца, а не в деда. Я познакомился с твоим отцом в тот день, когда Виктор приобрел часовню. Он пришел ко мне с корзиной, полной копченых сосисок, крекеров и еще всякой всячины, сказал, что очень рад нашему соседству и что он женился в часовне «Мечта Купидона». Это было до того, как я познакомился с твоим дедом и все пошло прахом.

Мы не раз выходили с твоим отцом в город – пропустить по рюмашке-другой – когда он приезжал поработать в часовне в летний период. Я видел тебя младенцем. Восемьдесят процентов своего времени твой отец говорил о тебе. Он любил тебя, наверное, так же сильно, как я люблю свою внучку. Он был хорошим человеком и гордившимся сыном отцом. Я знаю, его гибель была трагической, но его жизнь такой не была, и это главное.

Немногие могут позволить себе написать такие вещи незнакомцам. И к ним тоже не обращаются с предсмертными просьбами. А я к тебе обращаюсь. Выражаю тебе свою последнюю волю: будь добр к моей внучке. Стань ей другом. Помоги ей справиться с горем (ты ведь знаешь, что испытывает человек, утративший близкого). Эта свадебная часовня для Холли все. Но, скорее всего, она ее потеряет. Я, конечно, не сказал ей этого, но я реалист. Холли, по сути, координатор и умеет решать проблемы. Она обязательно направит всю свою энергию на спасение часовни и нашего семейного бизнеса, и это поможет ей пережить мою кончину. Остаться в бизнесе – не главное. Я просто хочу, чтобы внучка была счастлива.

Она хорошая девочка. И заслуживает счастья. Если ты тоже хороший человек (а я в это верю), помоги ей, пожалуйста. Помоги мне. И тем самым ты поможешь себе.