Лучший Ум полиции того района, где произошла кража золотой посуды, сидел погруженный в размышления, касавшиеся его собственной великолепной проницательности. И сколько бы он ни напрягал память, ему не удалось вспомнить ни одного другого детектива, который смог бы затмить его в данном отношении или хотя бы просто сравниться с ним. Этот провал в памяти вызвал у него такое восхищение по отношению к собственной персоне, что он, положив ноги на письменный стол, потянулся за очередной сигарой.

В такой позе и застал его Мыслящая Машина. Лучший Ум, мистер Мэллори, хорошо знал профессора Ван Дузена. Он принял его с равнодушной миной, хотя в душе и испытывал настоящий восторг по поводу визита столь именитого гостя. Инспектор умел скрывать свои истинные эмоции. Более того, благодаря замечательному умению держать себя в руках, он постарался выстроить их общение так, чтобы незваный гость сразу почувствовал, кто в доме хозяин.

– А, профессор, – буркнул детектив вместо приветствия.

– Добрый вечер, господин Мэллори, – ответил ученый высоким голосом, всегда ужасно раздражавшим детектива. – Я полагаю, вы не станете мне рассказывать, чем руководствовались, когда пришли арестовывать мистера Герберта?

– Конечно, нет, – быстро ответил мистер Мэллори.

– Ага, и вы также не поведаете мне, какие у вас имеются улики против него, помимо найденных драгоценностей и посуды?

– Конечно, нет, – повторил мистер Мэллори.

– Ну, я так и думал, – заметил Мыслящая Машина. – Кстати, насколько я понимаю, один из ваших людей взял кожаную подушку от сиденья автомобиля, в котором воры сбежали в ночь ограбления.

– Да. И что? – поинтересовался детектив.

– Я просто хотел спросить, не разрешите ли вы мне взглянуть на нее.

Детектив Мэллори подозрительно уставился на ученого, затем на его угрюмом лице мелькнула улыбка, и он рассмеялся, после чего поднялся и пошел за подушкой.

– Если вы собираетесь выяснить что-то с ее помощью, зря потратите время, – сказал он, вернувшись с ней. – Нам известен владелец автомобиля, в котором сбежали мистер Герберт и Девушка. Так что эта вещь абсолютно бесполезна.

Мыслящая Машина изучил толстую кожу и обратил особое внимание на засохшие пятна, имевшиеся на ней. Он поддел одно из них своим перочинным ножом, и оно, отслоившись, упало ему в руку.

– В доме Герберта было обнаружено все украденное! – заявил детектив, ударив по столу могучим кулаком. – Мы нашли преступника!

– Да, – согласился Мыслящая Машина, – многое говорит за то, что вы, как это ни странно, действительно не ошиблись.

Детектив Мэллори недовольно фыркнул.

– Не могли бы вы сказать, удалось ли вам установить владельцев драгоценностей, найденных у мистера Герберта? – спросил ученый.

– Само собой, – ответил детектив. – Этот господин уже не отвертится. Четыре человека, лишившиеся своих побрякушек на маскараде, уже подтвердили, что кое-какие из найденных вещей принадлежат им.

На какое-то мгновение Мыслящая Машина явно озадаченно наморщил лоб.

– Конечно, конечно… – пробормотал он.

– Такой крупный улов краденого уже давно не доставался полиции в этом городе, – заметил детектив самодовольно. – И, если не ошибаюсь, это еще далеко не все. Мистер Герберт, скорей всего, занимался кражами не один год, и ему все сходило с рук благодаря его джентльменской внешности, манерам и всему такому. Я считаю его задержание самым важным событием с тех пор, как я поступил на службу в полицию.

– Действительно? – спросил ученый задумчиво, по-прежнему не отводя взгляда от подушки.

– И это еще не финал, самая важная часть впереди, – продолжил разглагольствовать детектив Мэллори. – Эта история станет настоящей сенсацией, по сравнению с которой арест мистера Герберта покажется мелким эпизодом. Исходя из того, что нам известно, нас ждет еще один арест… Арест человека, стоящего довольно высоко на социальной лестнице…

– Да, – перебил его Мыслящая Машина, – но, по-вашему, будет разумным арестовать ее сейчас?

– Ее? – спросил детектив Мэллори. – Что вам известно об этой женщине?

– Мы говорим о мисс Дороти Мередит, не так ли? – вежливо уточнил Мыслящая Машина. – Я просто спросил, настолько ли разумно, по вашему мнению, заходить так далеко, чтобы арестовывать ее.

Детектив от волнения разломил свою сигару на две части.

– Откуда… откуда вы знаете ее имя? – пробормотал он.

– О, мистер Хэтч назвал мне его, – ответил ученый. – Он уже несколько дней назад знал о ее причастности к этому событию, а также мистера Герберта, и успел переговорить с обоими, я думаю.

Детектива чуть не хватил удар.

– Если Хэтч знал, почему ничего не сказал мне?! – прохрипел он.

– Понятия не имею, – ответил ученый. – Возможно, – добавил он резко, – ему в голову пришла абсурдная мысль, что вы выясните это сами. У него порой возникают такие странные идеи.

Когда детектив Мэллори через некоторое время полностью пришел в себя, Мыслящая Машина откланялся.

Тем временем Хэтч встретился и побеседовал с доктором Кларенсом Уолполом в офисе последнего, расположенном совсем близко от дома Дика Герберта. Журналист поинтересовался, не обращался ли недавно к доктору мистер Герберт по поводу раны, и получил утвердительный ответ. На вопрос, было ли ее причиной огнестрельное ранение, эскулап также ответил положительно.

– Когда это, собственно, произошло? – спросил Хэтч.

– Всего несколько дней назад.

– В четверг ночью, возможно?

Доктор Уолпол проверил по своему ежедневнику.

– Да, в четверг ночью или, скорее, в пятницу утром, – уточнил он. – Это случилось между двумя и тремя часами. Мистер Герберт пришел сюда, и я помог ему.

– Куда его ранили?

– В правое плечо, – сообщил врач. – Вот сюда, – добавил он и коснулся репортера пальцем. – Рана оказалась неопасной, но он потерял много крови.

Хэтч помолчал немного, стараясь справиться с удивлением. Новые сведения, которые ему сейчас сообщили, откровенно свидетельствовали против мистера Герберта. Местоположение раны, способ ее нанесения, а также время обращения за медицинской помощью! Промежуток времени между моментом ограбления, которое произошло достаточно рано, и визитом Дика к доктору Уолполу был достаточным, чтобы он успел совершить все то, в чем его подозревали.

– Насколько я понимаю, мистер Герберт не объяснил, как его ранили? – спросил Хэтч с опаской. Он боялся обратного.

– Да, вы правы. Я поинтересовался, но он пропустил мой вопрос мимо ушей. Это, конечно, было уже не мое дело, после того как я извлек пулю и наложил повязку.

– И она осталась у вас? – спросил Хэтч.

– Да, она обычная, тридцать второго калибра.

Тем все и закончилось. Имелись все основания для предъявления обвинения, доказательства были налицо, вердикт не вызывал сомнения.

Десять минут спустя Дику Герберту сообщили, что к нему пришел Хатчинсон Хэтч. Он встретил журналиста с угрюмой миной, пожал ему руку, затем продолжил бродить по комнате, чем, вероятно, занимался и ранее.

– Я отказался встречаться с прессой, но это касалось представителей других газет, – сказал он устало.

– Послушай, Дик, неужели ты на самом деле не хочешь сделать никакого заявления относительно своей причастности к этому делу? – спросил Хэтч. – Я, честно говоря, уверен, что оно пошло бы тебе на пользу.

– Нет, я не могу сделать никакого заявления. Это все, – сказал Дик, с силой сжав кулаки. – Я просто не могу, – добавил он. – И давай не будем возвращаться к этому.

Он продолжил мерить комнату шагами, а затем повернулся к репортеру.

– Ты веришь в мою виновность? – спросил Герберт внезапно.

– У меня пока не сложилось окончательного мнения, – ответил Хэтч нерешительно. – Но мне не хочется верить в нее. – Он помолчал и добавил: – Я только что встречался с доктором Кларенсом Уолполом.

– Ну и как? – поинтересовался Дик, одарив репортера сердитым взглядом.

– Сказанного им хватило бы, чтобы упечь тебя за решетку, даже если бы в твоем доме ничего не нашли, – ответил Хэтч.

– Значит, ты считаешь меня преступником? – бросил Дик.

– Я стараюсь узнать правду, – покачал головой Хэтч.

– Есть только один человек в мире, которого я должен увидеть, прежде чем может быть рассказана правда, – сказал Дик возбужденно. – Но я не знаю, где он находится.

– Давай я найду его. Кто это? Как его зовут?

– Назвать тебе его имя – это все равно что рассказать все, – ответил Дик. – Исключительно во избежание любого его упоминания мне пришлось пойти на то, чтобы оказаться в моем нынешнем положении. Это наше личное дело, по крайней мере, я хочу решить его сам, встретившись с этим человеком… – продолжил он, в то время как его пальцы нервно сжимались и разжимались. – Правда станет известна, если только я… не убью его раньше.

Еще более смущенный и озадаченный, чем прежде, Хэтч обхватил руками голову, которая, как ему казалось, готова была взорваться от обилия противоречивой информации. В конце концов он посмотрел на Дика, который стоял со сжатыми кулаками и стиснутыми зубами. Искорки безумия горели в его глазах.

– Ты виделся с мисс Мередит после того разговора у нее дома? – спросил репортер.

Дик только рассмеялся в ответ.

Полчаса спустя Хэтч покинул его. На стеклянной крышке чернильницы он нес три капли крови мистера Герберта.