После ухода Дика мисс Мередит закрылась на ключ в своей комнате. Она плакала и смеялась, рыдала и тряслась от хохота, выглядела то задумчивой, то печальной, то чувствовала себя абсолютно счастливой, то погружалась в меланхолию, мечтала о будущем, вспоминала прошлое и думала о настоящем, пела немного глупые романтические песни – всего по несколько строк из каждой – и снова обильно лила слезы.

Отец отослал ее туда со строгим напутствием, и Долли радостно улыбалась каждый раз, когда вспоминала об этом.

«После всего случившегося это сущая безделица, – убеждала она себя. – Дик, конечно, глупо поступил, взяв эту чертову посуду, но она вернулась к владельцу. И, главное, он сказал мне правду. Он и сам собирался это сделать».

В своем нынешнем настроении Долли, пожалуй, простила бы возлюбленному все на свете.

«Он ведь не вор все-таки, – размышляла девушка. – Однако я и представить не могу, что папа даст свое согласие, поэтому в итоге нам придется сбежать, и это будет… просто замечательно! Папа побесится немного, а потом успокоится».

Спустя какое-то время она свернулась калачиком на кровати и лежала так в темноте, пока не заснула. В доме воцарилась тишина. Было примерно два часа ночи, когда она резко села в постели с широко открытыми глазами. Долли не могла понять: то ли ее слух уловил нечто, то ли ей что-то приснилось.

Она внимательно прислушивалась, оглядываясь по сторонам, и в конце концов уловила звук, словно что-то стукнулось в ее окно. Затем снова стало тихо. У Долли от страха озноб пробежал по коже. Спустя немного звук повторился. Она выбралась из кровати и босиком подбежала к приоткрытому на несколько дюймов окну.

Осторожно выглянув наружу, она различила внизу в темноте мужской силуэт. Он наклонился, а потом быстро выпрямился. Она невольно отпрянула назад. В окно опять что-то стукнуло. Стоявший под ним мужчина бросал мелкие камни в стекло, явно стараясь привлечь ее внимание.

– Дик, это ты? – негромко позвала его Долли.

– Т-ш-ш-ш, – услышала она в ответ. – Здесь записка для тебя. Открой окно, чтобы я смог забросить ее.

– Это действительно ты? – спросила Долли.

– Да, – торопливо ответил мужчина. – Быстрее, кто-нибудь может нас увидеть.

Долли распахнула окно и сделала шаг назад. Маленький белый предмет со свистом влетел в комнату и беззвучно приземлился на ковер. Долли жадно схватила его и снова подбежала к окну. Внизу она увидела удалявшийся силуэт мужчины, потом заметила поодаль полицейского, возможно бродившего в поисках места, где можно было бы вздремнуть.

Дрожа от возбуждения, Долли опустила шторы, после чего зажгла газовую лампу. Она торопливо развернула записку, села на пол и прочитала ее. Большая часть послания оказалась полна любовными излияниями, а из действительно важного оно содержало план нового побега, который должен был состояться в среду в такое время, чтобы они смогли успеть на пароход, который отправится в Европу днем, в половине третьего.

Долли несколько раз перечитала записку, написанную на мятом листке, и, выучив содержание практически наизусть, одарила ее множеством поцелуев. Конечно, это было излишне, но девушки ведь удивительные создания!

– Он лучший в мире! – воскликнула Долли.

Она неохотно сожгла послание и избавилась от пепла, выбросив его в окно, после чего вернулась в кровать. На следующее утро, в понедельник, когда Долли с видом невинной овечки спустилась на завтрак, мистер Мередит окинул дочь суровым взглядом. Он пытался понять, что скрывается за ее покорным и послушным видом, но далеко не всякий мужчина способен угадать по лицу женщины ее истинные мысли. Долли очаровательно улыбнулась ему.

После завтрака в солнечном углу библиотеки между отцом и дочерью состоялся короткий разговор.

– Я решил, что в четверг мы с тобой вернемся в Балтимор, – сообщил он ей.

– О, чудесно! – воскликнула Долли.

– Учитывая все обстоятельства и то, что ты нарушила данное мне обещание не видеться с Гербертом, я думаю, так будет разумнее всего, – продолжил он.

– Возможно, – пробормотала она.

– Почему ты встретилась с ним? – спросил мистер Мередит.

– Я согласилась на это с единственной целью: попрощаться, – ответила Долли, скромно опустив глаза. – И объяснить ему свою позицию.

О женщины! Коварные, лицемерные, очаровательные создания! Все сложные ситуации в жизни возникают по вашей милости. Все грехи и страдания – ваша работа!

Мистер Мередит задумчиво почесал подбородок и подумал, что требовать что-то от Долли было бы довольно опасным экспериментом. Но тем не менее, откашлявшись, он сказал:

– Считай это моим пожеланием и даже приказанием, но ты не должна больше общаться с мистером Гербертом ни посредством писем, ни каким другим образом.

– Да, папа, – согласилась она.

Мистера Мередита немного удивило, насколько легко ему удалось достичь нужного результата. Знай он женщин чуть лучше, пожалуй, заподозрил бы неладное.

– На самом деле ты ведь не любишь его, – осмелился он добавить. – Это было всего лишь девичье увлечение.

– Я как раз сказала ему вчера все, что думаю о нем, – ответила Долли. В сущности, это было правдой, поэтому ее ответ прозвучал довольно искренне.

На этом их разговор закончился.

В тот же день, около полудня, Хатчинсон Хэтч навестил Дика Герберта.

– Ну, что тебе удалось выяснить? – спросил он.

– Послушай, старина, – ответил Дик вежливо, – я решил, что не могу ничего рассказать тебе об этом деле. Слишком уж оно личное.

– Да, я понимаю, но полиция не в курсе этого, – угрюмо заметил репортер.

– Полиция! – воскликнул Дик и улыбнулся.

– Ты видел ее? – поинтересовался Хэтч.

– Да, я видел Долли, и ее отца тоже, – ответил Дик.

Хэтч понял, что единственная дверь, которая могла привести его к истине, перед ним захлопнулась.

– Мисс Мередит и была девушкой из автомобиля? – спросил он напрямую.

– Послушай, я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Ты был мужчиной, укравшим золотую посуду?

– На это я тоже не стану отвечать, – сказал Дик, улыбаясь. – Ты хороший парень, Хэтч. Ты нравишься мне. Я понимаю, что твоя работа – собирать информацию, но в данном случае я постараюсь сделать так, чтобы ты не смог ничего выяснить. Пусть в этом разбирается полиция.

Он подошел к Хэтчу и сердечно пожал ему руку.

– Поверь мне, если я расскажу тебе правду, всю целиком, меня арестуют, как только ты ее опубликуешь, а такой поворот событий не входит в мои планы.

Хэтчу ничего не оставалось, как покинуть дом своего приятеля.

В ту же ночь золотую посуду мистера Рэндольфа похитили во второй раз. А тридцать шесть часов спустя детектив Мэллори арестовал Ричарда Герберта и обнаружил у него украденные тарелки. Когда полицейские пришли за Диком, тот громко рассмеялся.