Когда репортер, выйдя на улицу, направился в сторону трамвайной линии, чтобы вернуться в город, его голова была полна вариантами заголовков будущего материала. Прежде чем подняться в вагон, он машинально закурил.

– Здесь не курят, – сказал кондуктор.

Репортер одарил его задумчивым взглядом и, войдя внутрь, сел с сигаретой во рту.

– Здесь не курят, я же вам сказал! – крикнул кондуктор.

– Конечно, конечно, – раздраженно ответил Хэтч.

Он повернулся и уставился на маленькую девочку – единственного, кроме него, пассажира трамвая. Затем посмотрел на кондуктора и внезапно словно проснулся.

«Мисс Мередит и есть та девушка, которую сейчас ищет полиция, – подумал он. – Мэллори понятия не имеет о том, что это она была соучастницей Грабителя на маскараде, и вряд ли когда-либо узнает. Он едва ли пошлет кого-то выяснить то, что уже известно мне. А Грейтоны предпочтут сохранить все в тайне. Они больше никому ничего не расскажут, пока не узнают, что на самом деле произошло. Я добыл эксклюзивную информацию и не знаю, как с ней поступить. Однако прежде всего надо понять, что может связывать Дороти Мередит с Грабителем. Неужели это действительно был Дик Герберт? Нет, конечно, нет! В чем же тогда дело?»

Размышляя над всеми этими вещами, Хэтч сошел с трамвая и поспешил к Дику Герберту. Погруженный в себя, он не заметил, что все окна в доме были плотно занавешены. Репортер позвонил в дверь, и прошло довольно много времени, прежде чем слуга открыл ему.

– Мистер Герберт у себя? – спросил Хэтч.

– Да, сэр, – ответил слуга, – но я не знаю, сможет ли он принять вас. Мистер Герберт не очень хорошо чувствует себя.

– Не очень хорошо? – повторил Хэтч.

– Да, нельзя сказать, что он болен, сэр. Его ранили и…

– Кто там, Блэр? – донесся голос со второго этажа.

– Мистер Хэтч, сэр.

– Поднимайся, Хэтч! – крикнул Дик дружелюбно. – Я рад видеть тебя. Мне так одиноко здесь, я просто не знаю, чем заняться!

Репортер взбежал по лестнице на второй этаж и вошел в комнату Дика.

– Не эту, – улыбнулся тот, когда Хэтч протянул ему правую руку. – Она на время вышла из строя. Попробуй эту… – добавил он, подавая левую руку.

– Что случилось? – поинтересовался Хэтч.

– Небольшая травма всего лишь, – ответил Дик. – Ей немного досталось позапрошлой ночью. И с тех пор я сижу здесь, в этом большом доме, один с Блэром. Доктор попросил меня пока не выходить на улицу, что не прибавляет настроения. Все уехали в Новую Шотландию и взяли остальных слуг с собой. Ну а как у тебя дела?

Хэтч сел и задумчиво посмотрел на него. Дику было около тридцати лет. Он был симпатичным, крепко сложенным молодым человеком. Правда, сейчас естественный загар не мог скрыть проступающую бледность лица. Дик родился в семье, не обремененной большим богатством, но обладал всеми необходимыми качествами, позволяющими добиться успеха. И он производил впечатление надежного, честного и добропорядочного человека. Именно так совсем недавно охарактеризовал его Хэтч.

– Я пришел поговорить с тобой как репортер, – сказал он наконец, – и, честно говоря, не знаю, как начать.

Дик выпрямился и испуганно уставился на своего гостя. Хоть он еще не ответил ни на один вопрос Хэтча, выражения его глаз хватило, чтобы подогреть любопытство репортера.

– Ты читал свежие газеты? – спросил Хэтч. – Я имею в виду в последние несколько дней.

– Да.

– И тогда ты, конечно, видел статьи об ограблении Рэндольфа?

Дик еле заметно улыбнулся.

– Да, – сказал он. – Ловко, разве не так?

– Согласен, – ответил Хэтч и закурил сигарету. – А ты, случайно, ничего не знаешь об этом? – спросил он.

– Нет, помимо того, что я видел в газетах. А в чем дело?

– Я буду честным с тобой и задам несколько вопросов, – продолжил Хэтч извиняющимся тоном. – Помни, что я здесь по официальному делу, то есть не как твой друг. И тебе необязательно отвечать мне, если не хочешь, – добавил он.

Дик при этих словах резко поднялся и, отойдя к окну, встал около него.

– Что тебе, собственно, надо? – спросил он. – Какие еще вопросы?

– Ты знаешь, где сейчас находится мисс Дороти Мередит? – поинтересовался Хэтч.

Дик быстро повернулся и, слегка нахмурив брови, уставился на него угрюмым взглядом. Хэтчу он был хорошо знаком еще с той поры, когда они в одной команде играли в американский футбол, где Дик считался отличным правым защитником.

– А при чем здесь Дороти? – спросил он.

– Где она? – повторил Хэтч.

– Насколько мне известно, дома. А что?

– Ее там нет, – сообщил ему репортер, – и по мнению Грейтонов, она сбежала вместе с тобой.

– Сбежала со мной?! – воскликнул Дик. – Ее нет дома?!

– Да. Она отсутствует с вечера четверга, то есть с тех пор, как ограбили Рэндольфа. Мистер Грейтон попросил полицию помочь в поисках, и они занимаются сейчас этим, но по-тихому. Газеты еще не проведали об этом, я имею в виду – другие газеты. Твое имя не упоминалось в полиции. А сейчас я хотел бы знать: правда ли то, что ты намеревался сбежать с ней?

Дик несколько раз нервно прошелся по комнате, затем остановился перед Хэтчем.

– Это какая-то глупая шутка? – спросил он, едва не дрожа от злости.

– Ты не намеревался сбежать с ней в четверг вечером? – еще раз спросил репортер.

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Ты получил приглашение на бал Рэндольфа?

– Да.

– Ты ходил туда?

Дик посмотрел прямо в глаза Хэтчу.

– На это я тоже не буду отвечать, – сказал он после паузы.

– А где ты был в тот вечер, когда состоялся бал?

– Не твое дело, – отрезал Дик.

Репортер внимательно посмотрел на Герберта. Когда журналистский инстинкт полностью овладевал им, для него больше не существовало друзей. И сейчас он как будто забыл, что хорошо знал Дика. Перед собой он видел только молодого человека, из которого мог выжать информацию в интересах охочей до новостей публики.

– Больная рука помешала тебе пойти на бал? – продолжил он уже тоном представителя обвинения.

– Я не намерен отвечать на это.

– А что у тебя за травма?

– Послушай меня, Хэтч, – тон Дика говорил о том, что он едва сдерживается, – я не отвечу больше ни на один твой вопрос, особенно на последний, пока не узнаю, в чем, собственно, дело. Кое-что произошло в вечер маскарада, но я не могу обсуждать это ни с тобой, ни с кем-то другим. Однако, судя по тому, что лично мне известно о случившемся тогда, мы говорим об абсолютно разных вещах. – Дик сделал паузу и, похоже, собирался добавить еще что-то, но передумал.

– Это пулевое ранение? – спокойно продолжил Хэтч.

Дик настолько плотно сжал губы, что они превратились в узкую полоску – ему явно стоило труда сохранять самообладание.

– С чего ты взял? – спросил он.

Хэтч задумался, он сам не понимал, откуда у него появилась эта идея, но потом, вспомнив о двух выстрелах, произведенных в Грабителя и Девушку, когда они в спешке уезжали от «Севен Оукс», решил, что подсознательно связал их с травмой друга.

Репортер уже хотел ответить, но в дверь постучали и в комнату вошел Блэр с визиткой в руке. Он вручил ее Дику, который выглядел немного удивленным, когда взглянул на нее, но потом кивнул. Блэр исчез, а вскоре после этого на лестнице послышались шаги, и на пороге появился Стайвесант Рэндольф.