Малыш Олди будет расти, зная, что у него был замечательный дедушка, в честь которого его и назвали. Заботу об этом взяла на себя Жульет. Каждый раз, встречаясь с внуком, она делилась с ним новой историей про Олдоса.

Через несколько лет, когда правдивые истории иссякли, Жульет принялась за выдуманные. Да, этого не было, но вполне могло быть, задержись ее муж подольше на этом свете.

Как ни крути, вышло у нее отлично – малыш гордился дедом, которого толком и не помнил. Иногда Жульет так несло, что она сама себе поражалась.

Стоило Исайе возразить, она тут же закрывала сыну рот одним взмахом руки.

– Он должен знать! – твердила она.

– Но этого не было! – возмущался Исайя.

– Если тебе не рассказывали, то это еще ничего не значит!

Зато второго своего деда, Джека, он обожал со всей детской искренностью и открытостью. Про него ему никто ничего не рассказывал. Вовсе не потому, что про Джека нечего было сказать. Просто с живыми так не принято.

Джек учил Олди кататься на велосипеде, покупал ему конструкторы и собирал вместе с ним, водил мальчика в парк, музей и на выставки в художественную галерею. К пяти годам Олди бегло читал, и все благодаря Джеку, который за свою жизнь до конца не прочел ни одной книги.

Иногда они с Жульет жутко ругались, пытаясь поделить внука. Но она ни разу не посмела использовать в качестве аргумента отсутствие между ними родства.

Малыш перевернул их мир, подарив Джеку второй шанс, а Жульет позволив хоть немного забыться.

После смерти Олдоса она так и не пришла в себя до конца. Раньше ей казалось, что все люди ей дороги одинаково. Но Жульет нужен был только Олдос. Без него все потеряло смысл. Миллионы других не заменят его одного.

Сначала выручала работа. Мамаша Жу расширила меню до такой степени, чтобы не было возможности вообще отходить от плиты. Иначе она бы сломалась.

Показать всем, что ее можно сломить, было категорически нельзя, ради них же самих. Так Жульет стала символом преодоления всего, сохранив тяжелую тайну: они ошибаются, она не смогла преодолеть.

Имея троих сыновей, она больше всех любила Лизу. Именно эта скромная девочка не дала ей сойти с ума от тоски. Лиза вернула ее сына домой, подарила ей внука.

Когда Олди исполнилось три года, Жульет и Джек устроили совещание. Джек пошутил, что необходимо созвать совет директоров: он как юридический владелец заведения, а Жульет как фактический.

Просидели почти до утра, вспоминая молодость и свои лучшие годы.

– Помнишь, как ты попросила два кусочка сахара для Эммета? – У Джека на глазах выступили слезы.

– Я почувствовала сердцем, что здесь мне помогут, и не ошиблась. – Жульет промокнула глаз салфеткой, прикинувшись, что пытается достать несуществующую соринку.

– Мы с тобой создали информационный центр, в который стягивались все жители. Ты создала. – Джек взял ее за руку.

– Вот почему бедняжка Джуди и прогорела со своей газетой! – Жульет так расхохоталась, что смех невольно перешел в рыдания.

– Только не говори ей об этом. Она до сих пор уверена, что имеет ошеломительный успех. – Джек подхватил смех, но быстро зашелся в кашле.

– Вот мы и старые, – Жульет прекратила смеяться. – Неужели это все, Джек?

– Мы все, но кофейня должна жить дальше. Почему здания существуют дольше, чем люди?

– У них нет души, вот почему. Что думаешь? За тобой последнее слово.

– Исайя и Лиза, – ответил Джек, и разговор закончился.

Других вариантов и не было. Просто кто-то должен был это озвучить.

С тех пор Исайя стал шеф-поваром, а Лиза управляющей кофейни «Два кусочка сахара». Название осталось. Занавески Жульет тоже, она повесила новые всего-то пятнадцать лет назад.

Правда, Жульет из кофейни до конца так и не ушла. Она нависала над Исайей, как тюремный жандарм, настукивая его палкой по рукам каждый раз, когда он перебарщивал с маслом или еще в чем-то ошибался. Приходилось терпеть и молчать, даже когда Лиза смеялась, закрывая рот рукой. Он не посмел бы расстроить маму.

Вот так, расставшись с главным делом своей жизни, Джек и Жульет занялись другим, еще более важным – внуком. Олди рос в такой любви, что просто не смог вырасти плохим человеком. Он всю свою долгую жизнь верил в лучшее: так его научили в детстве.

Лиза переживала, что ее сына избалуют, но поделать ничего не могла, да и, честно признаться, не хотела. Олди рос так, как никому из них не посчастливилось.

Оставив кафе, Джек переехал в квартиру Банколе, уступив молодым свое жилье. Олди они с Жульет отводили домой только вечером, когда Исайя и Лиза возвращались с работы.

А потом шли на кладбище, чтобы сесть перед могилой Олдоса и рассказать ему, как прошел день. Лучший друг и любимый муж слышал их, в этом они не сомневались.

Однажды, сидя на лавочке перед надгробной плитой, Жульет обратилась к Джеку:

– Не умирай раньше меня, пожалуйста.

– Я сам хотел тебя об этом попросить, – признался Джек. – Не вынесу, если вас обоих не станет.

Время покажет, что Джеку повезет больше.

Последние несколько лет изменили жизнь многих в Бисби. Сюзанне Дэвис удалось сохранить семью и приструнить Питера. Она просто родила ему сына. Была ли на самом деле у него другая женщина, так никто и не узнал. Но Сюзанна недвусмысленно попросила всех причастных к ее беде перестать докапываться до истины. И все перестали. А когда она выплыла на улицу с огромным животом, то про проступок Питера и вовсе забыли. Рождение Тео отмечал весь город. А как иначе? Питер гордился собой, словно у него футбольная команда подрастает, а не балетный кружок. Получить сына после пятерых дочерей – разве не лучший подарок Господа?

Однако проступок Питера Дэвиса все же имел последствия. Сюзанна посадила его в декретный отпуск, а сама вышла на работу. Отомстила, как говорится, по полной программе.

Мелисса и Джонатан родили прекрасную дочку и переехали в бывший дом Старков. Это было очередное условие миссис Свон. Она не собиралась растить ребенка в каморке.

Джейкоб так привык к секретарше, что выдуманная специально для Мелиссы должность стала необходимостью. Как только он узнал про беременность жены, тут же отправил ее домой, взяв на ее место Сюзанну Дэвис. Вот такой получился круговорот работников в Бисби. Сначала обе поработали в кофейне, а затем сменили друг друга в полицейском участке.

Малышку назвали Мэй, и она росла точной копией своей матери: активная, хулиганистая, капризная и до безумия красивая. Таким счастливым шериф никогда в жизни не был, что, по правде говоря, негативно сказалось на его профессиональных качествах.

Кстати, Вивиен и Джонатан Старк прекрасно обосновались в Нью-Йорке. Джонатан устроился в крупную клинику, а Вивиен открыла свою парикмахерскую, в несколько раз превосходящую по размеру ту, что держала в Бисби. Своими глазами, правда, никто не видел, но Вивиен часто звонила Бетси и все ей рассказывала. А Бетси передавала новости дальше, не нарушая старых традиций.

Маленькая Сюзи Старк перестала быть такой уж маленькой, особенно по сравнению с вновь рожденными детьми в Бисби, и делала большие успехи в гимнастике.

– Она у меня талантлива с рождения! – Вивиен так громко восхищалась дочерью в трубку Бетси, как будто старалась докричаться из Нью-Йорка в Бисби напрямую.

Бетси оставалось только поддакивать, не станет же она напоминать, что Сюзи до пяти лет молчала, как рыбка. Дружба была ей гораздо дороже.

В жизни Бетси Смит ничего не изменилось, только седины на висках прибавилось.

Она по-прежнему стригла всех в одном стиле, игнорируя новомодные тенденции. Если кто из туристов случайно заезжал в Бисби, то больше удивлялся одинаково стриженным мужчинам, чем картинам в галерее.

Бетси никогда не искала себе партнера, для нее это было неприемлемо. Одного неудачного союза и рожденной в результате дочери, которая позабыла дорогу домой, ей хватило с лихвой.

– Как представлю вонючие носки, так сразу выворачивает! – отшучивалась она, когда ей задавали неудобные вопросы.

На ее день рождения мужчины Бисби устроили ей розыгрыш – пришли в парикмахерскую и все разом сняли ботинки. Бетси так разошлась, что ее крики слышала вся округа, а дверь она оставила открытой до самого вечера.

Еще неделю посетители продолжали над ней подшучивать:

– Что за запах? Новое средство для завивки?

Бетси мужчин простила, но челки стала стричь чуть короче. Нашли, кого разыгрывать! Джек бы такого никогда себе не позволил.

Ее напарница, Грейс Клейп, по-прежнему трудилась за соседним столиком и чуть со смеху не умерла, когда для Бетси устроили «сюрприз». Правда, она очень быстро об этом пожалела, потому что крики ее коллеги разбудили малыша Джорджа в тот момент, когда ей нужно было смывать краску с головы Марты.

Пришлось Марте справляться самой, иначе бы она осталась без волос.

Кевин пришел только через час и забрал ребенка домой, дав жене возможность закончить работу.

Грейс сразу поставила условие: клиентов она не бросит. И когда пришла пора отправляться в родильный дом, она перенесла запись всего на неделю. Так они и жили. Утром Джордж ехал в коляске с матерью на работу, а после обеда его забирал отец, покончив с делами на почте.

Теперь местные женщины проводили в кресле у Грейс больше времени, чем требовалось, но никто не жаловался. Наоборот, все были благодарны, что она их не оставила.

Сестрам Лью тоже улыбнулась удача – теперь они сестры Мареш. Правда, после замужества близкие отношения между ними дали трещину, уступив место вечной конкуренции. Дела Бобо и Чета пошли в гору, и они купили дом на окраине.

Сначала Марта и Рут спорили, кто из них переедет в этот самый дом. Ни одна не хотела. В итоге решение приняли их мужья. Бобо и Марта остаются в квартире, а Рут и Чет переезжают. На короткое время Марта выдохнула с облегчением, наслаждаясь своей маленькой победой.

Однако полгода спустя, когда дом отремонтировался и преобразился, ее заела зависть. На одном из воскресных ужинов она предложила поменяться, аргументируя свой порыв желанием любимой сестры – жить в своей старой квартире. Рут напомнила ей, что желание давно устарело, и принялась рассказывать о цветах, которые купила у Тильды Кук для облагораживания участка.

Марта еле пережила этот ужин. В итоге она закатила Бобо такой скандал, что бедняге пришлось спать в гостиной на диване.

Теперь братья копят на второй дом, а Марта придумывает обстановку. У нее непростая задача – сделать лучше, чем у сестры.

Рут в свою очередь нашептывала Чету, что целесообразнее пустить деньги на расширение бизнеса, так как их с Мартой квартира вполне пригодна для жилья. Рут мало чем отличалась от сестры и совсем не планировала меняться с ней местами.

Кстати, тот самый дом, ставший яблоком раздора, раньше принадлежал семье Спенсеров и имел дурную репутацию. До тех пор, пока Чет и Бобо его не отремонтировали.

У Спенсеров жизнь сложилась не так гладко, как у остальных, по крайней мере, не у всех членов их семейства. Дик проигрался в карты, когда поехал на заработки в Финикс. А отправила его туда Дакота, пригрозив разводом. Дик ее угрозам не верил, но и жить в вечных скандалах ему надоело. Он прихватил с собой Дерека, который тоже болтался без дела, и отправился в путь.

Три месяца спокойной жизни дорого обошлись Дакоте. Вернувшись, как побитый пес, Дик умолял о помощи, обвиняя всех, кроме себя любимого. Дакота поставила условие: она продает дом, покупает маленькую квартирку, но Дик уезжает и навсегда оставляет ее в покое. Своей половиной денег от продажи он распоряжается так, как его пропащей душе угодно. Дик согласился. Собрал пожитки, забрал свою долю и исчез. Снова прихватив с собой Дерека.

Так Дакота и Джинджер остались вдвоем. Такой счастливой Дакоту никто еще не видел. Она расцвела, как нежнейший цветок. Отношение местных жителей к семейству Спенсеров, в частности к женской их половине, кардинально поменялось. Дакота перестала мыть полы и устроилась помощницей к Тильде Кук. Теперь в обязанности Дакоты входила помощь в цветочном магазине.

А у Тильды появилась работа поважнее: она окончательно забрала Эдона из больницы и решила сама за ним ухаживать.

– Нехорошо ему одному, пусть и меня он уже не помнит, – сказала Тильда после похорон Олдоса.

Потеря Жульет так сильно на нее повлияла, что она решила все исправить, пока не стало поздно.

Джуди Блэквуд даже отвела целую страницу в своей газете, назвав Тильду героиней. Забрать больного бывшего мужа на свое попечение может только настоящая женщина – такой заголовок придумала Джуди для своей статьи.

Но Тильда только разозлилась на свою старую подругу.

– Джуди, тебя скоро перестанут приглашать на посиделки, – ворчала Тильда. – Ты пишешь обо всем, что слышишь!

– Это моя работа! – с гордостью отвечала Джуди, хотя за несколько лет не заработала ни цента.

Самым ярым поклонником творчества Джуди Блэквуд стал ее муж Сэм. У него просто не было выбора.

Вскоре Тильда Кук простила Джуди и перестала быть героиней, став просто обычной женщиной, как и раньше.

Героиней они все считали другую, совсем молодую девушку – Джинджер.

То, что она сделала для Олдоса, она сделала для каждого в Бисби. Ее поступок точно будет передаваться из уст в уста еще долгие годы.

Беременность Лизы и рождение Олди освободили место в кофейне. Жульет не раздумывала ни минуты. Она сама пошла домой к Спенсерам и предложила Джинджер работу. Жульет добрые дела помнила и умела за них благодарить.

Жизнь новой подопечной мамаши Жу сильно изменилась под ее каблуком. Больше ни один мужчина не смел свистнуть ей вслед.

Джек заказал у Бобо учебники и подарил их своей официантке.

– Копим на колледж, – просто сказал он, выкладывая покупки на барную стойку.

Джинджер начала готовиться. Каждый вечер она читала и учила. Знания по анатомии и химии давались с трудом, но приближали ее к мечте – стать настоящим врачом.

Нужная сумма скопилась за несколько лет. Как раз к тому моменту, как Жульет и Джек приняли решение передать свое дело детям.

Проводы Джинджер организовала Жульет, накрыв ей стол лучше, чем на свадьбу. Никогда еще девочка из дома на отшибе не слышала таких слов в свой адрес. Бисби наконец-то и для нее стал домом, жаль, что приходилось уезжать.

Джек и Исайя проводили ее на вокзал. Джинджер пообещала приезжать на каникулы.

Исайя стоял у плиты, напевая африканскую песенку, которую помнил с детства. Жульет присела за столик, предоставив сыну передышку от наставлений. Лиза раздвигала столы после очередного детского дня рождения.

Джек вынул из-под барной стойки листок, нашел единственный зеленый маркер и написал объявление: «Требуется официантка».

Прихватив скотч, он вышел на улицу и приклеил листок на стекло. Затем отошел на другую сторону улицы и проверил, ровно ли он висит.

Кто знает, кого на этот раз занесет попутным ветром в их маленький городок?