Дзинъэмон Ямамото[276] говорил своим людям: «Хотите играть в азартные игры – идите и играйте. Можете хвалиться, наврать с три короба. Что это за мужчина, если он за сто шагов семь раз не соврет». В старые времена все помыслы воинов были устремлены только к сражениям, и люди правдивые не добивались великих свершений. Дзинъэмон предпочитал делать вид, что он не замечает дурных проступков и пороков своих людей и прощает им многое, говоря: «А вот это правильно». Кюма Сагара тоже закрывал глаза на вассалов, которые позволяли себе воровство, прелюбодеяние и другие грехи, и в результате вырастил из них ценных слуг. «На человека, не страдавшего в свое время никакими пороками, нельзя положиться», – говорил он.

* * *

Орибэ Икуно как-то заметил: «Если слуга считает, что задачу можно решить за один день, он справится с любым делом. Если заниматься им с максимальным напряжением сил, одного дня вполне хватит. А на следующий день ждет новая задача».

Как Городзаэмон Ямамото возражал настоятелю Тёону в Эдо

До того как встать на место своего отца в качестве предводителя клана Набэсима, его светлость Цунасигэ был обращен в веру настоятелем Тёоном[277], который и открыл ему путь к Будде. Тёон должен был официально подтвердить, что его ученик достиг просветления. Предстоящее событие вызвало много разговоров в резиденции повелителя. Узнав об этих пересудах, Городзаэмон, который был приближенным его светлости и занимал должность мэцукэ, посчитал готовившуюся церемонию несвоевременной и отправился к Тёону в Эдо, чтобы убедить его отложить посвящение Цунасигэ. Он был готов лишить настоятеля жизни, если бы тот его не послушал.

Тёон оказал Городзаэмону достойный прием, встретив его как человека, явившегося поклониться святыням храма, где он тогда служил. «Мне надо поговорить с вами наедине. Попросите ваших служителей удалиться», – попросил Городзаэмон. Приблизившись к настоятелю, он сказал: «Говорят, вы скоро намерены провозгласить Синано-но Ками[278] постигшим путь Будды. Будучи рожденным в провинции Хидзэн, вы, должно быть, хорошо знаете историю и традиции кланов Рюдзодзи и Набэсима. В отличие от других кланов бразды правления в нашем клане на протяжении многих поколений передаются по наследству, благодаря чему наши владения управляются на основе мира и процветания всех сословий. До сих пор ни один правитель нашего клана не был прославлен как постигший путь Будды. Если его светлость получит от вас грамоту, подтверждающую, что он достиг просветления, он проникнется такой уверенностью в своей «просветленности», что перестанет прислушиваться к мнению своих вассалов и станет смотреть на них как на сор под ногами. Это приведет к разрыву между верхами и низами и повредит благополучию нашего клана. Люди, занимающие высокое положение, предрасположены к проявлению высокомерия. Поэтому я прошу вас любым путем воздержаться от прославления его светлости таким образом. Если вы отклоните мою просьбу, я буду вынужден принять меры».

Настоятель сначала изменился в лице, но тут же овладел собой и сказал: «Я высоко ценю ваш душевный порыв и хорошо понимаю, что представляет собой клан Набэсима. Должен сказать, что вы по-настоящему преданы повелителю». – «Не надо красивых слов, – прервал речь Тёона Городзаэмон. – Я пришел сюда не затем, чтобы слушать ваши похвалы. Я хочу, чтобы вы сказали, отказываетесь вы от своего намерения или нет». Настоятель пообещал: «Вы рассуждаете здраво. Я не выдам грамоту».

Удостоверившись в словах настоятеля, Городзаэмон покинул храм. Потом он сам поведал об этом случае Дзётё.

Как Хатиродзаэмон Исии преподнес карпа

Однажды вечером его светлость Кацусигэ отправился на соколиную охоту. Побродив по округе, он вышел к реке и увидел человека, ловившего сетью рыбу. «Ну как? Клюет?» – поинтересовался он у рыбака. Рыбак, не зная, кто с ним разговаривает, ответил: «В вечер хорошо идет» – и потянул сеть, в которую попался большой карп. «Смотри-ка, какой здоровенный!» – «Раньше я парочку таких вытянул». – «Значит, завтра тебя ждет хорошее угощение? Аж завидки берут». – «Как бы не так, – проговорил рыбак. – У меня есть покровитель. Он любит карпов, и я всегда приношу ему самого большого из тех, что поймал. А с меня и мелочи довольно. Если я съем самого большого, мне от этого нехорошо станет». – «Ты правильно мыслишь», – вымолвил его светлость и удалился.

На следующее утро, когда повар решил справиться, что хотел бы отведать его светлость, тот ответил: «Погоди немного. Скоро должен быть карп». Через какое-то время явился Хатиродзаэмон Исии и принес карпа: «Его поймали прошлой ночью. Разрешите преподнести его вам».

Во времена его светлости Кацусигэ люди даже низкого происхождения доставляли в замок первые плоды урожая. Даже плоды с недавно привитых деревьев, хотя их и было совсем мало.

Сёгэн Хосино обещал сделать оибара

Когда приемная дочь его светлости Таканобу Рюдзодзи готовилась сочетаться браком с господином Микава-но Ками Хатой из Карацу[279], встречать ее послали Мусаси-но Ками Яцунами[280]. Однако она тяжело заболела – у нее оставался всего один шанс на выздоровление из десяти. Мусаси-но Ками заявил: «Раз меня послали сопроводить госпожу в Карацу, я готов совершить оибара, если она умрет и у меня не получится исполнить свою миссию». Его пытались отговорить, но он никого не захотел слушать.

Главные вассалы его светлости принялись совещаться: «Мы не можем позволить, чтобы никто не последовал за госпожой, если она умрет. Но где найти желающих? Хотя, возможно, Сёгэн Хасино согласится». Вызвали Сёгэна и сказали ему: «Мы не собираемся тебе навязывать свою волю, но мы хотим, чтобы ты вспорол себе живот, если госпожа умрет». – «Мне и в голову не могло прийти такое, – отвечал Сёгэн. – Я не подхожу для такого дела, от которого зависит репутация всего клана. Сэппуку больше подобает высокопоставленным людям. Но если надо – слушаю и повинуюсь». Он тут же направился к Мусаси-но Ками и заявил ему: «Я очень многим обязан госпоже и последую за ней в другой мир». По счастью, дочь его светлости поправилась, и свадьба состоялась.

Как Итиюкэн Хирохаси стал воином

Итиюкэн был простым слугой на кухне у его светлости Таканобу Рюдзодзи. Однажды возник спор о том, какие борцы сумо лучшие, и в пылу ссоры Итиюкэн выхватил меч и зарубил семь или восемь человек, за что был приговорен к смерти. Узнав об этом происшествии, его светлость сказал: «Смелые люди имеют большую цену в бурные времена, в которые мы живем. У этого человека храброе сердце» – и помиловал Итиюкэна. Впоследствии его светлость взял его в военный поход. Итиюкэн участвовал в битве на реке Анэгава[281], где проявил себя, совершив беспримерные подвиги. Всякий раз он прорывался вперед и захватывал добычу.

В сражении при Такаги Итиюкэн так глубоко пробился в лагерь неприятеля, что вызвал беспокойство у его светлости, который отозвал его и приказал, чтобы его конь был бок о бок с его конем. И все же Итиюкэну так хотелось быть впереди, что стоило им остановиться, как он снова рванулся вперед, и его светлость едва успел схватить его за рукав. В том бою Итиюкэн был несколько раз ранен в голову, он приложил к ранам листья и обвязал голову платком.

У Итиюкэна было снадобье, которое называли «черный эликсир». В отсутствие врачей его смешивали с мазью и накладывали на раны и опухоли. Чтобы приготовить это снадобье, растирали кусочки пуповины с вареным рисом и солью. Опухоль или нарыв вскрывались и пораженное место обрабатывалось мазью. Во время такого лечения пациент нередко терял сознание.

Когда на руке его светлости Наосигэ образовался нарыв, Итиюкэн попросил показать больное место и, выхватив припрятанную иглу, проколол его. «Что ты делаешь?!» – вскричал его светлость. «Неужели вам больно из-за такой ерунды?» – удивился Итиюкэн. Его светлость выхватил у него иглу и полоснул ему по щеке. После этого эпизода отношения между ними испортились. Во второй год эры Тэнсё (1574 г.) Итиюкэн погиб при осаде замка Суко, которая велась под командованием его светлости Наосигэ.

Дело Санъэмона Хориэ

Санъэмон, кладовщик на складах клана Сага в Эдо, сбежал с похищенными из казны золотыми и серебряными монетами, но был пойман и признался в содеянном. Было объявлено, что с учетом тяжести совершенного преступления он подлежит казни через пытку. Дайгаку Накано[282] назначили ответственным за проведение казни.

Сначала Санъэмона опалили, не оставив на теле ни волоска, потом вырвали ногти, перерезали сухожилия, сверлили его сверлом – в общем, применили все возможные пытки. Однако Санъэмон даже не пошевелился и не изменился в лице. В довершение всего ему раскроили спину, согнули пополам и поливали кипящим соевым соусом, пока он не умер.

Завещание Такуми Накано

Такуми на смертном одре собрал вокруг себя всю свою семью и сказал: «Готовя себя к служению, вассал должен иметь в виду три вещи: повиновение, верность долгу и готовность умереть, когда потребуется».

История о том, как Итиэмон Куно получил повышение по службе

Итиэмон показал себя на службе исключительно полезным, и его светлость Кацусигэ уже давно собирался дать ему повышение, но из-за того, что Итиэмон имел плохие отношения с мондо[283], никак не мог исполнить свое желание. Однако услышав, что Кацусигэ хочет посетить Итиэмона в его доме, мондо сказал его светлости: «Итиэмон – хороший самурай. Надо бы повысить его, воспользовавшись случаем». Его светлость был очень обрадован, тут же призвал к себе Итиэмона и объявил ему о повышении с такими словами: «Я вздохнул с облегчением, узнав, что мондо изменил о тебе свое мнение. Ты должен его поблагодарить».

Обрадованный Итиэмон немедленно направился в дом мондо, чтобы выразить глубокую признательность за поддержку его повышения по службе и за то, что мондо выделил ему триста татами для приема свиты его светлости, который побывал у Итиэмона. Выслушав Итиэмона, слуга мондо передал его слова хозяину. Тот принял посетителя с такими словами: «Я поддержал твое повышение, потому что ты верой и правдой служишь господину. А раз он собрался в поездку, я отправил тебе татами. Однако наши отношения мы с тобой не уладили. Так что отправляйся домой и больше сюда не являйся. А татами ты должен вернуть». И мондо тут же отправил своих людей забрать одеяла.

Позже, когда мондо лежал на смертном одре, он призвал к себе Итиэмона и сказал: «По правде говоря, ты очень ловкий малый, но слишком самоуверенный и заносчивый. Поэтому я всю жизнь с тобой ссорился, сдерживая в тебе эти качества. Вот умру, и никого не останется, кто мог бы это делать. Поэтому уступай людям, так ты принесешь пользу господину».

Итиэмон вернулся домой, проливая слезы благодарности.

Как ответил Сёэмон Утида[284] по поводу кайсяку

Однажды несколько человек собрались в приемном покое главной башни замка. Один из присутствовавших обратился к Сёэмону с такими словами: «Говорят, ты учитель фехтования, мастер биться на мечах. Но по тому, как ты себя держишь, ты так себе учитель. Если бы тебе пришлось стать кайсяку, ты бы по темени рубанул, не иначе». – «Ты ошибаешься. Давай я проведу тушью линию на твоей шее и покажу тебе, как точен мой удар», – сказал Сёэмон.

Что сказал ронину Рокуродзаэмон Нагаяма

Рокуродзаэмон, путешествуя по дороге Токайдо[285], следовал через Хамамацу[286] и у постоялого двора встретил нищего, просившего милостыню. Нищий подошел к паланкину, в котором сидел Рокуродзаэмон, и сказал: «Я ронин из Этиго[287]. У меня кончились деньги, я бедствую. Мы оба самураи, я буду очень благодарен за помощь». Рокуродзаэмон разгневался: «Какая наглость заявлять, что мы оба самураи. Я бы на твоем месте распорол себе живот. Сделай это здесь, чем позориться и выпрашивать деньги». Попрошайка удалился ни с чем.

* * *

Одного человека попросили исполнить роль кайсяку при сэппуку. После удара его меча голова самоубийцы повисла на лоскуте кожи. Присутствовавший при этом мэцукэ заметил: «Не чисто сработано». Эти слова разозлили кайсяку. Он схватил голову, перерезал кожу, на которой она висела, высоко поднял и воскликнул: «На, смотри!» Все застыли при виде этой сцены.

Эту историю рассказал господин Сукээмон.

В прошлом были случаи, когда отрубленная голова отлетала в сторону наблюдавших за сэппуку инспекторов. Поэтому считалось, что лучше, если голова останется висеть на коже. В наше время, однако, принято думать, что после удара мечом голова должна отделиться от тела.

Человек, которому довелось отрубить пятьдесят голов, говорил: «От шеи зависит. Ее бывает так же трудно разрубить, как туловище. Первые две-три головы рубятся легко, вообще ничего не чувствуешь. Но на четвертой-пятой рука начинает ощущать сопротивление. Так или сяк, но дело очень важное, и, чтобы не оплошать, надо каждый раз рассекать шею так, будто хочешь разрубить землю».

За что можно извинить Дзиндзаэмона Исии

Когда его светлость вернулся в Сагу, на хозяйстве оставили Дзиндзаэмона Исии, где он вместе с Мокуносукэ Исии предавался азартным играм. В результате Мокуносукэ проиграл ему оба своих меча – и длинный, и короткий. Об этом стало известно, и обоим игрокам было приказано совершить сэппуку. К смерти приговорили и Кихэя Мацуно, стража жилых покоев его светлости. Он был казнен в Эдо. Его отца Дзюродаю с позором уволили со службы. В свое время он привез сына на службу в столицу сёгуната.

Дзиндзаэмона отвезли в Сагу и после допросов посадили в тюрьму. Он подробно рассказал старшим вассалам его светлости о своем проступке и заявил: «За то, что я совершил, я оказался в тюрьме, и мне больше ничего не остается, как дожидаться смерти. Но я ни о чем не жалею. Одно досадно: люк в сливном желобе моей камеры заперт на цепь. День и ночь меня гложет мысль, что кто-то думает, будто самурай в таком положении, в котором оказался я, может попытаться убежать через эту дырку».

Кахэйдзи Фудзии навестил Дзиндзаэмона в храме, где тот должен был совершить сэппуку. Как он рассказывал, они выпили сакэ на прощание. Дзиндзаэмон попробовал кусочек таро[288] и тихо проговорил: «Нет. Еще вывалится изо рта». – «Чего ему вываливаться?» – удивился Кахэйдзи. «В глотку не лезет. Отлетит моя голова, он и вывалится. Малоприятная получится картина», – сказал Дзиндзаэмон. Он бросил едва надкушенный кусок и признался Кахэйдзи: «Люди со мной считались, уважали, а ведь если подумать, то человечек я трухлявый. Хотелось бы, чтобы кайсяку сразу нанес свой удар и чтобы люди не видели, если я стану извиваться и корчиться от боли. Говорят, настоящий воин не пугается лика смерти. Я думал, что со мной будет так же. До сегодняшней ночи, пока я не оказался здесь. Во мне что-то изменилось, и это вызывает у меня досаду».

Роль кайсяку взял на себя Садасукэ Оцука. Дзиндзаэмон вел себя достойно до самого конца.