Хёго Наритоми[259] однажды сказал: «Победить – значит одержать победу над своими союзниками. Победа над союзниками – это победа над собой. А победа над собой есть победа духа над собственным телом. Это как находиться среди десяти тысяч своих сторонников, из которых за вами не следует ни один. Не будете закалять тело и душу – не сумеете одолеть врага».

О доспехе Гэки Тадзаки

Во время штурма замка Хара в Симабаре Гэки надел на себя сверкающий доспех. Его светлость Кацусигэ был недоволен его показным тщеславием и впоследствии, когда видел что-то бросающееся в глаза, всякий раз говорил: «О! Прям как панцирь, который тогда напялил Гэки». Вычурная одежда или привлекающие внимание доспехи выглядят недостойно и легкомысленно в глазах людей.

* * *

Когда его светлость Кококуин[260] умер, его помощник Кимбэй Эдзоэ отнес его прах на священную гору Коя[261], потом построил в окрестностях хижину и поселился в ней отшельником. Там он вырезал из дерева статую умершего хозяина и самого себя, простершегося перед ним ниц. Спустя год после кончины его светлости Кимбэй вернулся домой и совершил оибара. Созданная им статуя была перенесена с горы Коя и установлена в храме Кодэндзи в Саге.

* * *

Китидзаэмон Ямамото[262] в возрасте пяти лет получил от отца Дзинъэмона приказ зарубить мечом собаку. Когда ему исполнилось пятнадцать, ему приказали казнить преступника. Прежде считалось, что молодой воин, достигший четырнадцати-пятнадцати лет, должен быть готов к тому, чтобы беспрекословно выполнить приказ и отрубить голову человеку. Его светлость Кацусигэ в молодые годы по указанию отца совершенствовался во владении мечом. Как говорят, в один присест он как-то обезглавил десять человек.

В старые времена такое практиковалось часто, в том числе среди сыновей высокопоставленных особ, но сейчас даже дети из семей самых низших рангов не оттачивают таким образом мастерство владения мечом. Это знак пренебрежительного отношения к миссии воина, прикрываемого словами типа «в таких методах нет необходимости», «убийство связанного человека не приносит славы», «это действие само по себе преступление», «сделать так – значит осквернить себя». В конечном счете выходит, что воинская отвага того не стоит и остается лишь заботиться о полировке ногтей и приобретении красивых вещей.

Если заглянуть в душу человека, осуждающего такую практику, окажется, что все эти слова ему нужны лишь для оправдания собственной трусости. Его светлость Наосигэ отдал сыну такой приказ, потому что считал это необходимым. Как сказал Дзётё, несколько лет назад он ездил в Касэ, где казнят преступников, чтобы попрактиковаться в обезглавливании, и испытал при этом особое чувство. Воспринимать казнь как что-то страшное и зловещее есть признак трусости.

Сэппуку Сёдзаэмона Томоды

Сёдзаэмон Томода служил оруженосцем у его светлости Мицусигэ и постоянно сопровождал своего господина. При этом он отличался ветреностью, и случилось так, что он воспылал страстью к ведущему актеру театральной труппы по имени Сёдзаэмон Тамон. Страсть была так сильна, что он решил взять себе имя актера и даже сменил фамильный герб. Он настолько утратил над собой контроль, что продал свою одежду и вещи в надежде стать патроном актера. Дошло до того, что Сёдзаэмон украл меч Рокубэя Маватари и попросил своего копьеносца заложить его у скупщика. Копьеносец рассказал обо всем властям. Провели следствие, Сёдзаэмон и его слуга были приговорены к смерти.

Следствие вел Городзаэмон Ямамото[263]. Рассказав о происшедшем его светлости Мицусигэ, он воскликнул: «Вы представляете? Копьеносец донес на своего хозяина!» – «Убей его!» – тут же сказал повелитель. Когда был оглашен приговор Сёдзаэмону, к нему пришел Городзаэмон и сказал: «Ты потерял лицо и ничего уже не вернешь. Тебе остается только умереть». Сёдзаэмон ответил: «Я очень признателен за ваши слова. Позвольте мне уйти с миром».

Неизвестно, кто придумал, что произошло дальше, а именно: Сёдзаэмон устроил сцену на месте, где должен был совершить сэппуку. Когда пехотинец Рокуэмон Наодзука, который должен был исполнить роль кайсяку, сел напротив Сёдзаэмона, тот сначала кивнул в знак согласия, признавая его за секунданта, но стоило Рокуэмону обнажить меч, как Сёдзаэмон вскочил со словами: «Кто ты такой? Я не позволю тебе отрубить мне голову!» Он полностью потерял самообладание и проявил недопустимое малодушие. В конце концов его схватили за руки и обезглавили. Городзаэмон сказал: «Он мог бы умереть замечательной смертью, если бы не пытался от нее отвертеться».

* * *

Кидзаэмон Нода о роли кайсяку: «Если самурай, которому приказано совершить сэппуку, теряет выдержку и начинает биться в корчах на арене смерти, бывает, что кайсяку не может выполнить свою миссию как должно. В такой ситуации надо взять себя в руки и постараться, чтобы человек успокоился и сел прямо. В этот момент кайсяку сможет выполнить свой долг.

Случай с Кюдзибэем Усидзимой

Во время представления актеров в деревне Сёдзу Кюдзибэю случилось проходить мимо. На голове его была плетенная из соломы шляпа. Пробираясь сквозь толпу зрителей, он споткнулся и упал ничком. С ноги слетела сандалия и, отскочив от бамбуковой ограды, попала какому-то человеку в голову. Кюдзибэй встал на ноги, поднял сандалию и сказал: «Простите мою небрежность. Я не нарочно. Видите, сам весь выпачкался. Ужас какой! Извините, пожалуйста».

С получившим сандалией по голове было еще три-четыре человека, похоже его приятели, которые набросились на Кюдзибэя с такими словами: «Думаешь, если расхаживаешь здесь с мечом, можешь кидаться сандалиями в людей?! А потом – „Извините, пожалуйста“ – и все дела?!» Кюдзибэй обернулся, снял шляпу и ответил: «Что за чушь? Хотя я и сделал это не нарочно, я тем не менее извинился, потому что сандалия принадлежит мне. И после этого вы пытаетесь меня в чем-то обвинить? Здесь слишком людно. Предлагаю пройти со мной отсюда. Я вас всех на куски изрублю».

Противники Кюдзибэя стушевались. А тот продолжал: «Так что советую принять мои извинения. В противном случае все вы останетесь без головы, как, впрочем, и я сам. Молчите и наслаждайтесь представлением». С этими словами Кюдзибэй надел шляпу и удалился. В этом эпизоде он не проявил слабости, а, напротив, продемонстрировал хладнокровие и смелость.

* * *

Одиннадцатого дня второго года эры Тэнна[264] (1682 г.) Хэйдзаэмон Савабэ получил приказ совершить сэппуку[265]. Узнав о приговоре накануне вечером, он обратился с просьбой выступить в роли кайсяку к Гоннодзё Ямамото (Дзётё), которому тогда было двадцать четыре года, и получил такой ответ:

Питая к Вам огромное уважение, я выражаю согласие выполнить Вашу просьбу. Первым моим порывом было вежливо отклонить Ваше предложение, но, поскольку все должно состояться завтра, не остается времени, чтобы объясниться, и я принимаю на себя задачу, которую мне предстоит выполнить. Для меня большая честь, что из многих людей Вы остановили свой выбор на мне. Желаю Вам душевного спокойствия. Уже поздно, но я прошу Вас незамедлительно принять меня в своем доме, чтобы обговорить детали того, чему предстоит свершиться.

Говорят, что Хэйдзаэмон назвал это письмо «несравненным». С давних времен просьба исполнить роль кайсяку не вызывает радости у самураев, которые не ждут от участия в сэппуку ничего хорошего. Человек не сможет снискать себе славу, даже если выполнит свою задачу хорошо, но стоит ему оплошать, этот промах будут вспоминать всю жизнь. Дзётё хранит копию этого письма.

Оибара Сэмбэя Оно

У старшего брата Сэмбэя и некоего оружейного мастера из Хасуикэ (по другой версии – точильщика из другого клана) возникло влечение друг к другу. Они скрепили его обетом верности, но однажды у них возникла ссора на этой почве. Их родственники и друзья попытались было их примирить, но ничего не получилось, и было принято решение обратиться к повелителю. Поскольку его светлость Кацусигэ в это время находился в Эдо, разбираться с этим делом пришлось господину Косю[266]. Выслушав спорщиков, он заявил: «Пусть эти люди устроят поединок один на один. Если кто-то попытается вмешаться и помочь участникам, он будет казнен».

В деревне Такао-Наватэ огородили место, где должен был состояться поединок. В тот день зрителей набилось как сельдей в бочке. Первым пришел оружейник, брат Сэмбэя явился следом и сказал: «Извините, что заставил ждать. Прощался со знакомыми, вот и опоздал. Ну что, приступим?» Соперники скрестили мечи, посыпались искры. Люди следили за ними затаив дыхание. Оно-старший получил удар в бедро и рухнул на землю. В этот момент кто-то перескочил через ограду с криком: «Не уйдешь!» – и одним ударом зарубил оружейника. Это был Сэмбэй. Но его брат тоже умер.

Когда о происшествии доложили господину Косю, тот сказал: «Он вмешался в схватку, несмотря на мой строгий запрет. Это дерзкий поступок. Он заслужил смерть».

Пока продолжалось следствие, его светлость Кацусигэ вернулся в Сагу. Услышав о том, что случилось, он сказал: «Сэмбэй проявил себя смельчаком. Он все сделал правильно. Если бы у вас на глазах убивали брата, смогли бы вы стоять на месте и ничего не предпринимать, потому что вам дорога жизнь?» Сэмбэй был помилован.

Его светлость строго отчитал господина Косю за то, что поединок был устроен прямо на дороге, на виду у проходящих по ней людей. «Это никуда не годное решение», – отметил он. Сэмбэй впоследствии стал сокольничим у его светлости и до самой смерти повелителя считался одним из его любимых слуг. В знак благодарности за оказанное ему благодеяние Сэмбэй совершил оибара. Так тот случай описывала монахиня Мёэн, мать Тёэмона Тидзиивы, на сестре которой был женат сын Сэмбэя, которого тоже звали Сэмбэй.

Позже Докан Оки рассказывал о происшедшем тогда несколько иначе. Эта история осталась у его отца, Хёбу Оки, в детской памяти. Он все видел, сидя на плечах слуги. В северной части Такао-Наватэ, к востоку от моста, соорудили ограду, за которой должен был состояться поединок. Брат Сэмбэя пришел первым, вокруг собралось много зрителей, но его соперника все не было. Люди уже начали расходиться, когда он все-таки появился со словами: «А вот и я!» Любопытные вернулись на свои места.

Соперник Оно-старшего явился один, при нем был меч, на голове плетенная из соломы шляпа. Он вошел за ограду, снял шляпу и, вытянув левую руку, обратился к сидевшему на земле голому по пояс брату Сэмбэя: «Вставай!» Тот встал, выхватил из ножен меч и взмахнул клинком. Противник отразил удар у себя над головой и атаковал Оно-старшего – сделав два выпада, полоснул его по плечу и спине. Раны оказались неглубокими – он только рассек кожу. В этот момент на арену выскочил Сэмбэй и одним ударом сразил соперника брата. О поединке доложили его светлости. Брату Сэмбэя было приказано сделать сэппуку, а его самого простили и впоследствии взяли на службу сокольничим.

Второй участник поединка вроде бы оказался выходцем из другого клана. Он был точильщиком ножей. Говорили, что он опоздал, потому что у него не было собственного меча и он искал, у кого бы позаимствовать. Потом Хёбу где-то раздобыл меч, с которым точильщик явился на поединок и попробовал его. Оказалось, что он никуда не годится. Началось все со ссоры из-за любви и кончилось оибара, которое совершил Сэмбэй.

* * *

Доун Мацуура говорил: «В молодости я участвовал в нашем наступлении во владениях рода Арима[267]. Размышляя об этом сейчас, скажу: может ли воин отличиться на поле битвы, зависит от него самого и хода событий. Важно его умение и состояние готовности. Я имею в виду, чем ближе находится воин к вражескому лагерю, тем бо́льшим храбрецом он выглядит в глазах людей. В историях, которые можно услышать по вечерам на привале, говорится, что воины на передовых рубежах кажутся бесстрашными, а отсиживающиеся сзади – трусами. Молодежь должна это понимать».

О Сингоро Усидзиме и его жене

Сингоро Усидзима считался одним из любимых вассалов его светлости Цунасигэ. Но случилось так, что старший брат жены Сингоро Ситибэй Гондо зачастил в дома свиданий с сомнительной репутацией и был за это приговорен к смерти в Эдо. Его светлость решил сделать этот случай показательным, чтобы другим было неповадно, и наказал всех родственников Ситибэя, запретив им выходить из дома. Поскольку Ситибэю Сингоро приходился шурином, ему тоже было приказано немедленно покинуть Эдо и прибыть в Сагу, где его подвергли домашнему аресту на три года.

Домочадцы и сослуживцы принялись увещевать его: «Отпусти свою жену. После этого ты сможешь вернуться к прежней службе. Долго ты протянешь на четырех коку риса?» Сингоро отказался: «Мы с женой связаны узами, и я никогда не отпущу ее от себя. Бросить жену, которая ни в чем не виновата, доказывая всем, какой я хороший, противоречит моему гири[268]. Я готов умереть голодной смертью. Оставьте меня».

Уроки мужества Хёбу Оки

Когда воины отряда Хёбу Оки собирались вместе после окончания какого-нибудь дела, он часто говорил: «Молодые воины всеми силами души должны воспитывать в себе мужество. И у вас обязательно получится, стоит лишь постараться. Сломается в бою меч – рви неприятеля голыми руками. Отрубят руки – вали его на землю обрубками. Лишишься обрубков – рви его зубами. Ты сможешь перегрызть горло еще десяти-пятнадцати врагам».

История о Китидзаэмоне Фукути и журавлином мясе

Как-то его светлость Кацусигэ принимал гостей, и им подавали блюда из журавлиного мяса. Один из гостей спросил: «Я слышал, вы можете по вкусу отличить белого журавля от черного. Это правда?» – «Да, это так», – последовал ответ. «А каких мы едим сейчас?» – «Белых, конечно». – «Я все-таки сомневаюсь. Не могли бы вы позвать повара. Хочу у него спросить», – не унимался гость. Его светлость вызвал Китидзаэмона Фукути. Получилось так, что тот случайно слышал этот разговор. Он побежал на кухню и, несмотря на повторяющиеся призывы хозяина, стал одну за другой опрокидывать в себя большие чашки сакэ. Когда наконец он предстал перед гостями, язык у него едва ворочался. «Черно-белый… нет… белый… черный…» – бессмысленно бормотал он. Его светлость отругал Китидзаэмона: «Да ты, похоже, напился! Иди отсюда!»

Его светлость Кацусигэ говаривал: «Есть четыре типа людей: „очень расторопные“, „шустро-вялые“, „вяло-шустрые“ и „совсем ленивые“. Очень расторопных не бывает. К этому типу близок Китидзаэмон Фукути. Вяло-шустрые – тоже редкость. К этой категории относится Кадзума Накано. Шустро-вялых много, но основная масса – совсем ленивые».

Наставление Орибэ Икуно[269]

В молодости мастер Дзётё сидел как-то вечером в замке за чашечкой сакэ, и Сёгэн Накано спросил у него: «Скажи, как ты понимаешь служение?» Дзётё ответил: «Мы близкие люди, поэтому скажу так. Я, конечно, ничего не понимаю, но знаю: когда у человека все ладится, он выполняет свои обязанности хорошо, с пользой для господина. Но когда ему поручают какое-нибудь пустяковое дело, настроение у него сразу портится. Это плохо, совершенно никуда не годится. Служение в первую очередь означает следующее: если самураю, зачисленному на хорошую службу, поручат начерпать воды или сварить рис, это не вызовет у него ни малейшего неприятия и он исполнит задание с еще большим старанием. Ты пока молод и слишком горяч, поэтому обрати на это серьезное внимание».

Размышления о жизни Китиносукэ Сиды[270]

Как говорил Китиносукэ, бежать на пределе возможностей, когда не хватает дыхания, очень тяжко. Но как приятно остановиться после такого бега и просто постоять. Еще лучше посидеть, а еще того лучше – полежать. А уж спать, когда у тебя под головой подушка, – вообще предел мечтаний.

То же самое в жизни. В идеале человек должен переносить испытания в молодости, постепенно успокаиваться с возрастом и отходить ко сну в старости и перед уходом на тот свет. Если же начало жизни провести в безделье, потом все равно придется отдуваться по полной. Что хорошего – заканчивать жизнь в трудах и стараниях.

Эти рассуждения Китиносукэ пересказал Дзётё Рокудзаэмон Симомура. У Китиносукэ есть еще похожее высказывание: «Чем больше трудностей выпадет на долю человека, тем лучше для него».

Как Сиродзаэмон Харада убил огромную змею

Сиродзаэмону, члену семьи Такэо, было пятнадцать лет, когда он шел по полю с соколом на руке. Огромная змея, видимо привлеченная соколом, бросилась на Сиродзаэмона и три раза обвилась вокруг его груди. Не выпуская сокола, Сиродзаэмон выхватил короткий меч и, дождавшись подходящего момента, срубил змее голову. Змеиные кольца обмякли и свалились на землю. В ней оказалось около трех кэнов[271]. После этого случая у Сиродзаэмона еще долго болели ребра. Он говорил, что их до сих пор начинает ломить, как только наступают холода. Об этом рассказывал Дзётё он сам.

Еще один человек из семьи Такэо отправился на охоту и повстречался с какой-то тварью, бросившейся на него с открытой пастью. Он выхватил охотничий нож длиной один сяку и два-три суна[272] и прикончил ее, вонзив нож в пасть по самый локоть. В змее было около полутора кэнов[273]. Ее голова походила на морду полульва-полусобаки[274], а тело длиной около четырех сяку[275] напоминало кошачье и было покрыто крупной, как монеты, чешуей и белыми волосами, которые росли от челюстей до живота. У змеи было восемь ног, похожих на крысиные лапы. К хвосту тело сужалось. Человек засолил чудище и привез в Саге. Как рассказывают, горы, где произошел этот случай, потом какое-то время сильно трясло и пройти тамошними тропами было невозможно.

Если вас атакует змея, надо быстро отскочить в сторону, чтобы ее бросок пришелся мимо цели. Она бросается на человека стоя на хвосте. В этот момент и надо наносить удар, чтобы перебить ей позвоночник. Если рубанете выше к голове, у змеи еще может хватить сил, чтобы уползти. Надо бить ближе к хвосту, тогда она проползет еще два-три кэна и замрет. Змея норовит нанести удар человеку головой, целясь в любую часть тела. Если вы зарубили змею, но оставили ей голову, она еще сможет вам отомстить.