Игра в прятки была в разгаре, поэтому Эдмунду и Люси потребовалось время, чтобы найти остальных. Когда наконец все они собрались вместе (а это случилось в длинной комнате с доспехами), Люси закричала:

– Питер! Сьюзен! Всё правда. Эдмунд тоже это видел. Там страна, в которую можно попасть через платяной шкаф. Мы с Эдмундом там были. Мы встретились там в лесу. Давай, Эдмунд, расскажи им.

– В чём дело, Эд? – спросил Питер.

И здесь мы подошли к самому неприятному моменту во всей этой истории. До этой минуты Эдмунд, который чувствовал себя плохо и который сердился на Люси за то, что всё оказалось правдой, не знал, как ему себя вести. Когда Питер неожиданно обратился к нему с вопросом, Эдмунд в одно мгновение решил поступить самым подлым и низким образом, какой только мог себе представить. Он решил предать Люси.

– Расскажи нам, Эд, – попросила Сьюзен.

Эдмунд принял важный вид, словно был гораздо старше Люси (на самом деле всего лишь на год), усмехнулся и сказал:

– Ну, мы с Люси играли – притворялись, что её рассказ о стране в шкафу был правдой. Так, шутки ради. На самом деле там ничего нет.

Бедная Люси подняла глаза на Эдмунда и тотчас выскочила из комнаты. Эдмунд, который с каждой минутой поступал всё подлее и подлее, решил, что одержал большую победу, и продолжал:

– Она не успокоилась. Что с ней случилось? Худшее, что может быть с малышами, – это когда они…..

– Слушай, – повернулся к нему рассерженный Питер, – а ну замолчи! Ты издевался над Лю с тех самых пор, когда она принялась рассказывать всю эту ерунду о платяном шкафе, а теперь ты с ней в это играешь и снова заводишь её. Ты всё делаешь со зла.

– Но это же всё ерунда, – возразил Эдмунд, застигнутый врасплох.

– Конечно, это ерунда, – согласился Питер. – В том-то и дело. Когда мы уезжали из дома, Лю была в порядке, но здесь она либо умом повредилась, либо стала отъявленной лгуньей. Что бы это ни было, зачем ты то издеваешься и смеёшься над ней, то поощряешь её фантазии?

– Мне казалось… я думал, – пробормотал Эдмунд, не зная, что сказать.

– Ты вообще ни о чём не думаешь, – отрезал Питер, – а делаешь назло. Ты любишь задирать тех, кто младше. Мы это ещё в школе заметили.

– Перестаньте, – вмешалась Сьюзен, – ещё не хватало вам поссориться. Пойдёмте поищем Люси.

Неудивительно, что когда они через некоторое время обнаружили Люси, было ясно, что она плакала. Они не знали, что сказать.

Она настаивала на своём и заявила:

– Мне всё равно, что вы думаете и что вы скажете. Можете рассказать профессору, или написать маме, или сделать что хотите. Я знаю, что встретила там фавна, и… как бы я хотела там остаться, а вы все – негодяи, да, негодяи.

Это был очень грустный вечер. Люси оставалась печальной, а Эдмунд начал понимать, что его план не сработал. Двое старших ребят решили, что Люси и в самом деле не в себе. После того, как она легла спать, они ещё долго стояли в коридоре и шёпотом совещались. В результате на следующее утро они решили пойти и рассказать всё профессору.

– Он напишет папе, если решит, что с Лю действительно что-нибудь случилось, – сказал Питер. – Сами мы тут ничего не сделаем.

Они постучали в дверь кабинета.

– Входите, – отозвался профессор. Он встал, поставил для них стулья и сказал, что он в их распоряжении.

Он сидел и слушал их, соединив кончики пальцев и не перебивая, пока они не закончили свой рассказ. Затем последовало долгое молчание. А затем он откашлялся и сказал то, что они никак не ожидали услышать.

– Откуда вы знаете, – спросил он, – что ваша сестра говорит неправду?

– Ну как же, – начала было Сьюзен, но замолчала.

Лицо старого профессора было совершенно серьёзным. Тогда Сьюзен собралась с духом и сказала:

– Но Эдмунд сказал, что это была всего лишь игра.

– А вот тут надо подумать, – продолжал профессор, – очень сильно подумать. К примеру, извините меня за вопрос, кому, на ваш взгляд, можно больше доверять: вашему брату или сестре? Кто чаще говорит правду?

– Вот это-то и есть самое странное, сэр, – произнёс Питер. – До этого времени я бы сказал, что Люси.

– А ты что думаешь, друг мой? – повернулся профессор к Сьюзен.

– Ну, – начала Сьюзен, – в общем, я бы согласилась с Питером, но это не может быть правдой: этот лес и фавн.

– Об этом мне трудно судить, – продолжал профессор, – но обвинять во лжи того, кого вы всегда считали правдивым, – это очень серьёзно, очень.

– Мы боялись, что дело не в том, что это ложь, – сказала Сьюзен. – Мы думали, может быть, с Люси не всё в порядке.

– Сумасшествие? – спокойно произнёс профессор. – Ну, это очень легко проверить. Достаточно просто посмотреть на неё и поговорить с ней, чтобы понять, что она не сумасшедшая.

– Но тогда, – опять начала было Сьюзен. Она и представить себе не могла, что взрослый человек может говорить так, как профессор, и теперь не знала, что и думать.

– Логика! – пробормотал профессор себе под нос. – Почему они не учат в школах логике. Есть только три возможности. Либо ваша сестра врёт, либо она сумасшедшая, либо она говорит правду. Вам известно, что она не врёт, и очевидно, что она не сумасшедшая. В данный момент, если не возникнет никаких новых обстоятельств, мы должны предположить, что она говорит правду.

Сьюзен пристально смотрела на него и по выражению его лица поняла, что он не смеётся над ними.

– Но как это может быть правдой, сэр? – недоумевал Питер.

– Почему ты спрашиваешь? – спросил профессор.

– Ну, прежде всего, – продолжал Питер, – если бы это было правдой, почему никто не видел эту страну, когда влезал в шкаф? Мы заглядывали туда, и там ничего не было, даже Люси не притворялась, что есть.

– И что из этого? – спросил профессор.

– Сэр, если вещи существуют, они всегда есть.

– Правда? – удивился профессор, и Питер не нашёл, что ответить.

– Но время? – возразила Сьюзен. – У Люси не было времени куда-нибудь уйти, даже если бы такое место существовало. Она выбежала за нами тотчас, как мы вышли из комнаты. Не прошло и минуты, а она говорит, что её не было несколько часов.

– Именно поэтому её рассказ и кажется таким правдивым, – заключил профессор. – Если в доме действительно есть дверь, ведущая в другой мир (а я должен вам сказать, что это очень странный дом, и даже я очень мало знаю о нём), и, скажем, она попала в другой мир, то я не удивлюсь, если время там течёт иначе, чем у нас. Как бы долго вы там ни оставались, нашего времени не пройдёт нисколько. Кроме того, я не думаю, что девочка её возраста сама могла до этого додуматься. Если бы она всё придумала, то спряталась бы надолго перед тем, как выйти и рассказать о своём приключении.

– Но, сэр, не хотите ли вы сказать, что повсюду могут существовать другие миры, просто за углом – как здесь? – удивился Питер.

– Вполне вероятно, – ответил профессор, снял очки и принялся протирать их, шепча себе под нос: – И чему только их учат в этих школах?

– И что же нам делать? – спросила Сьюзен, чувствуя, что разговор начинает уходить в сторону.

– Моя юная леди, – произнёс профессор, глядя на них неожиданно строго, – есть план, который ещё никто не предложил, но который стоит попробовать.

– Какой? – удивилась Сьюзен.

– Каждому следует заниматься своими делами, – произнёс он. На этом разговор и закончился.

После этого Люси стало гораздо легче. Питер следил, чтобы Эдмунд не издевался над ней, и ни у кого не возникало желания начинать разговор о платяном шкафе. Это сделалось опасно. Со временем им стало казаться, что все приключения закончились, но оказалось, что это не так.

Дом профессора, о котором он сам знал немного, был таким старым и известным, что люди со всей Англии приезжали и просили разрешения осмотреть его. Он был из тех домов, о которых пишут в путеводителях и книгах по истории. И хорошо, что так, потому что об этом доме каких только историй не рассказывали, и некоторые из них были ещё удивительнее той, которую рассказываю тебе я. Когда прибывала очередная партия посетителей и просила осмотреть дом, профессор всегда разрешал, а миссис Макриди, экономка, водила их по дому, рассказывая о картинах, доспехах и редких книгах в библиотеке. Миссис Макриди не любила детей и не любила, когда её отвлекают от экскурсий, во время которых она рассказывала посетителям всё, что знала. Почти в первое же утро она заявила Сьюзен и Питеру (среди множества прочих указаний):

– И, пожалуйста, держитесь подальше, когда я вожу посетителей по дому.

– Можно подумать, что кто-нибудь из нас захочет терять пол-утра, бродя по дому с толпой чокнутых взрослых! – заметил Эдмунд, и остальные с ним согласились. Так началось второе приключение.

Несколько дней спустя Питер и Эдмунд рассматривали доспехи, рассуждая, можно ли их разобрать по частям, когда в комнату влетели девочки с криком:

– Слушайте! Сюда идёт миссис Макриди с целой бандой.

– Сбегаем! – воскликнул Питер, и они понеслись к двери в дальнем конце комнаты.

Они ринулись в Зелёную комнату, затем в библиотеку, но внезапно услышали голоса впереди и поняли, что миссис Макриди повела посетителей по боковой лестнице, а не по парадной, как они думали.

И тут то ли они совсем потеряли голову, то ли миссис Макриди бежала за ними, то ли какая-то волшебная сила, обитавшая в доме, пробудилась и погнала их в Нарнию, но им казалось, что их преследуют со всех сторон, пока наконец Сьюзен не крикнула:

– Ну их, этих посетителей! Давайте спрячемся в пустой комнате, пока они не пройдут. Никто там нас не найдёт.

Стоило ей это произнести, как в коридоре послышались голоса, в дверь постучали, и дверная ручка повернулась.

– Быстрее! Больше некуда! – скомандовал Питер и прыгнул в платяной шкаф. Остальные бросились за ним, набились внутрь шкафа и засопели в темноте. Питер прикрыл дверцу, но не захлопнул её: будучи разумным мальчиком, он помнил, что никогда-никогда нельзя захлопывать себя в шкафу.