На самом деле – никак. Это расстройство имеет длительное течение. А всем хроническим неблагополучиям не свойственно исчезать в один миг.
Тем не менее однажды – один-единственный раз в моей долгой практике – мне удалось помочь человеку решить его тяжелую невротическую проблему буквально за десять минут. Причем самое смешное, что доверитель меня об этом не просил. Да и моим доверителем не был. Я уже писал о нем [7].
Зачем ввел рассказ про тот случай в эту книгу? По нескольким причинам сразу:
• об удачах приятно писать;
• это клинически интересный случай;
• мне кажется, что даже такие редко случающиеся эпизоды добавляют дополнительные стимулы действовать людям, страдающим аналогичными расстройствами;
• наконец, случай, который я считал единственным в своей практике, таковым не оказался!
Но главная причина, еще раз цитируя П. В. Симонова: «Невроз – болезнь неведения». Кстати, именно поэтому я включил данную историю в первый, условно «просветительский», раздел книги, а не во второй, где описаний клинических случаев явно больше.
Но вернемся к фактическому рассказу о произошедшем.
Вот как это случилось.
Зашел как-то в подвальчик-парикмахерскую по пути к метро. Я не нуждаюсь в модных салонах, и к тому же здесь никогда не бывает очередей.
Там вообще никого не было, кроме меня, пожилой уборщицы и парикмахерши.
Грустная женщина средних лет, из среднеазиатской республики, начала меня стричь.
Процесс этот теперь, к сожалению, в моем случае недолог. Но и семи минут хватило, чтобы я смог приобщиться к «добротному» неврозу.
Дама между делом рассказывала второй сотруднице, упомянутой пожилой уборщице, тоже из Средней Азии, о своей беде. Говорила по-русски.
Далее в кавычках если не прямая речь, то слова женщины близко к тексту (убраны лишь многочисленные повторы и редкие всхлипы).
«Скорее всего, рак желудка. Видимо, все последние семь лет.
Делала за свои деньги не раз гастроэндоскопию, дважды – рентген, ничего не находят. Наверное, не там делала. Наверное, не хотят возиться с небогатым пациентом.
Кроме того, ужас с сердцем.
Чувствую, что конец скоро, предынфарктное состояние.
Опять же, исследования ничего не показали, ни кардиограммы, ни холтер. Наверное, опять не те врачи, раз мало денег (думаю, не так уж и мало она истратила на медисследования. – И. Г.).
Смерти совсем не боюсь, очень уж устала от такой жизни, только безумно страшно за ребенка, мальчика, который вот-вот пойдет в школу.
Как он будет без мамы?»
В этот момент женщина едва сдержала слезы, на мгновения даже отойдя от кресла. Пожилая киргизка, видимо, пыталась ее успокоить, тихо заговорив на их родном языке.
Я расплатился за стрижку и вслух предположил, что ни рака желудка, ни предынфарктного состояния у женщины нет. Зато есть невроз и навязчивые мысли, обсессии.
Она недоверчиво, но с надеждой слушала.
Я подробно объяснил, почему так думаю.
Семилетний (?!), давно побаливающий (?!) рак желудка – и не заметить на эндоскопических исследованиях и рентгенографии?
Семилетнее (!) предынфарктное состояние – и ничего не заметить на кардиограммах и суточном холтер-исследовании?
Да и выглядела женщина уставшей, пашущей по три смены, замученной тяжелыми мыслями и бытом, но вовсе не смертельно больной.
«Но я же раньше была веселой и здоровой!» – попыталась спорить она.
А дальше в разговоре выяснилось, что как раз семь лет назад, еще в Киргизии, в местных разборках убили ее любимого мужа, и ей, совсем юной, пришлось срочно уехать в Москву, в никуда, почти без языка и с ребенком в животе.
Она оказалась бойцом, выучила русский, получила профессию, наладила жизнь, появилась новая семья. Ну а психотравма, видимо, вылилась в такую проблему.
В общем, она в мои слова не мгновенно, но – поверила.
…Когда я через месяц пошел снова стричься, мне навстречу, едва открыл дверь, с теплыми словами выбежала незнакомая красотка. Я даже не сразу ее узнал!
Кроме стрижки, за которую категорически не взяли денег, был еще и чай, и тортик из соседнего магазинчика.
И разговоры, уже без слез.
Короче, бывшей жертве невроза (и/или, коморбидно, посттравматического стрессового расстройства – эти расстройства часто «дружат») хватило одного сеанса, чтобы, кстати, кроме «рака» и «инфаркта», избавиться визуально от пары десятков лет и начать снова выглядеть на свои естественные 26!
…Конечно, на самом деле, мне просто сказочно повезло.
Сработало азиатское, «кишлачное», впитанное с молоком матери доверие и уважение к старшим, тем более – к профессору. Я оказался правильным «аксакалом», в нужном месте и в нужное время.
К сожалению, случай такой молниеносной победы над неврозом был в моей практике единственным. Боялся, что им и останется: невроз при корректной терапии действительно почти всегда обратим, но требует серьезной совместной работы и психолога, и доверителя. Хотя заметное облегчение доверитель часто испытывает уже на первом общении с грамотным психотерапевтом.
Вот такую историю я как-то опубликовал в своем блоге. Каково же было мое удивление – и радость! – когда в июне 2024 г. получил письмо от другой своей доверительницы, которая побывала у меня всего на одном занятии, а на второе просто не пришла.
Так не часто, но бывает. Я стараюсь не расстраиваться: между психологом и доверителем должен быть контакт, «раппорт», полное доверие и взаимопонимание. Если оно, по любым причинам, не состоялось, то лучше не продолжать работу.
Однако здесь, к счастью, оказался совсем иной случай.
Итак, вот что получилось в итоге.
Привожу ее первое краткое письмо (полностью случай опишу в своей следующей книге, которая вся будет состоять из реальных историй из кабинета клинического психолога). Сразу же отмечу, как я публикую подобные истории: обязательно с разрешения их участников и, конечно, с невозможностью их деанонимизации. Меняю внешность, город, установочные данные. Иногда складываю одну историю из двух-трех похожих: они иногда вообще просто «под кальку». И бывает очень обидно, когда разные люди попадают в одни и те же, хорошо известные специалистам неприятности. Впрочем, несмотря на все мои изменения, истории остаются абсолютно реалистичными.
Но вернемся к письму от несостоявшейся, как мне раньше казалось, доверительницы и нашей переписке. Переписку ограничил кавычками. Курсивом дан ее текст, прямым шрифтом – мой.
«[18:28, 06.06.2024] ХХХХХХХХХХ:
Здравствуйте!
Прочитала сегодня вашу статью
https://dzen.ru/a/XstupQ1ZC2j_Vy2O
Так я почему не пишу, и не прихожу
Мне с одного раза помогло!
(Тот сеанс, первый, плюс книги)
Могу для интереса пройти тесты еще раз) чтобы посмотреть изменения за три месяца
[20:16, 06.06.2024] Иосиф Golman:
Это классно! Я очень рад!
И за себя, и за Вас. Так очень редко бывает. Если можно, опишите подробнее, как это происходило. Хочется поделиться с другими в Дзене. Возможно, кого-то сподвигнет не сидеть и страдать, а действовать и выздоравливать.
Тесты тоже очень интересны. У меня наверняка остались исходные
[20:19, 06.06.2024] ХХХХХХХХХХ:
Я подниму по записям дневника, я делала перед визитом к вам, там очень ярко, что все плохо и по депре, и по тревоге.
И сделаю сейчас тоже, для интереса
[20:19, 06.06.2024] ХХХХХХХХХХ:
И пришлю оба, первый и сейчас, вместе с эссе:)
[20:20, 06.06.2024] Иосиф Golman:
Отлично. Спасибо!
А я думал, излечение с одной интервенции так и останется уникальным случаем.
Вы меня порадовали!»
Далее она выслала мне и результаты тестов, исследующих ее нынешнее состояние, и подробное описание того, как все это с ней происходило. Читать было очень интересно и приятно. Как и обещал, в следующей книге – с подробным описанием клинических случаев – выложу полностью, она разрешила.
А пока лишь замечу, что за один раз тяжелый невроз, как и почти любое медленно развивающееся хроническое расстройство, вылечить теоретически нельзя. Но жизнь интереснее любой теории. И я думал, что и в моей жизни единожды такое произошло, а оказалось – дважды. Так что появляется робкая надежда и на следующие случаи. Хотя правильнее настраиваться на серьезную работу. Обычно уходит до 10 сессий, иногда меньше или больше.
Впрочем, и по достижении хорошего результата, контролируемого тестами и самочувствием, работа не должна останавливаться. Соображения здесь очень простые: если организм и внешние условия допустили начало и развитие невроза – значит, нет гарантий, что это не повторится в будущем.
Отсюда вывод: все, чему доверитель научился и что освоил в ходе занятий, ему придется применять постоянно, в течение всей жизни. Благо это совсем необременительно, а в плане позитивной психологии – даже приятно.
ПОЛЕЗНАЯ СТРАНИЦА
• Помним, что невроз – обратим. Поэтому не страдаем молча годами, а ищем пути выхода из проблемы: изучаем максимум информации о расстройстве (психологическое просвещение), используем безвредные безмедикаментозные методы совладания, обращаемся за помощью к психологу и, если понадобится фармакологическая поддержка, – к врачу.
• Тревожные и невротические расстройства крайне неприятны для их «носителей». Возвращаться в нормальное состояние – процесс, как правило, небыстрый и всегда требующий усилий со стороны доверителя. Однако вероятность выздоровления весьма высока, а иногда хорошие результаты достигаются удивительно быстро. После первой же сессии, как в этой главе, – конечно, счастливое исключение из правил. Но достижение хороших результатов за полтора-два месяца – уже достаточно обычное явление.
• Иногда помогают на удивление простые и быстрые методы. Например, при обсессиях – навязчивых неприятных мыслях – техника «Школьная доска». Представляем себе эту неприятную мысль, записанную мелом на школьной доске. А потом мысленно стираем ее мокрой тряпкой.
• Или оказывается действенной такая простая техника, как «СТОП!», когда вы просто в «ответ» на тревожную мысль громко произносите это слово и «подтверждаете» серьезность сказанного хлопком ладони. Разумеется, большое расстройство вряд ли исчезнет, но почему бы не попробовать? Это реально способно помочь, примеров тому множество.
• Вообще, важно еще раз отметить, что безмедикаментозные методы совладания с неврозами и тревожностью – это всегда «накопительная» работа. Ведь человек «копил» свои неполезные привычки всю жизнь. Значит, и противодействовать им надо неспешно, но очень последовательно и настойчиво. И результаты точно появятся.
• Идеальный вариант работы – с толковым психологом (при необходимости и с врачом). Однако не всегда это возможно, по финансовым причинам или попросту из-за отсутствия специалистов. В таком случае самостоятельная работа, «самопомощь» не просто возможна, а жизненно необходима. У меня есть много примеров, когда доверители использовали наши книжки как практические пособия и добивались отличных результатов.
• Короче, лучше работать со специалистом, чем по книжкам. Но лучше – по книжкам, чем не работать вообще, медленно погружаясь в болезнь.