Дамиан не отрывал взгляд от Селии весь остаток вечера. В груди разрасталось доселе неизведанное, приятное чувство. Оно обжигало гораздо больше, нежели примитивное влечение. То было взрывоопасной смесью трепета, всепоглощающей страсти и ощущения, будто встретил человека, с которым в прошлой жизни ты совершенно точно был связан.

Но, помимо прекрасного, существовало и насущное.

– Пабло, – вновь кивнул Дамиан, подойдя к мужчине, что только что закончил разговаривать с одним из своих знакомых.

– Я догадываюсь, о чем ты хотел поговорить со мной. – Гутьеррес сделал глоток шампанского и устремил пустой взгляд в зал. – Карла не умеет заметать следы после того, как кто-то из ее своры пытается что-то вынюхать.

– Предполагаю, уже были попытки?

– Детский лепет, Дамиан, детский лепет. Мне вот что интересно… Почему ты в это лезешь?

– Не люблю, когда люди забываются, – вздохнул Бланко, повторяя взгляд собеседника.

Гутьеррес низко рассмеялся и покачал головой.

– Ты мне всегда нравился. Так что уж постарайся выжить.

В этот же момент на глаза попалась Веласкес, лицо которой сначала выражало задумчивость во время разговора с одним из членов обслуживающего персонала, затем – озадаченность, однако после, словно найдя решение проблемы, девушка расслабилась, быстро объяснив все официанту. Когда тот ретировался, Селия облегченно улыбнулась и обвела помещение беглым взглядом, выискивая организационные изъяны.

Дамиан тоже едва заметно улыбнулся, наблюдая за Веласкес. Невольно и непривычно, но так долгожданно.

Теперь он просто не мог позволить себе отойти в мир иной.

– Мне нужна твоя помощь, Пабло, – произнес наемник, повернувшись к мужчине, и тот повторил движение. – Я хочу избавиться от Карлы. Она не тот человек, который отступится без пули.

– Что об этом думает Эрнандес?

– Я больше не работаю на него.

– Вот как…

Гутьеррес и бывший босс Дамиана не сильно ладили – они лишь поддерживали партнерские связи. Конрадо был связующим звеном многих бизнесменов, втайне ведущих черный бизнес, и тоже пользовался определенным уважением. Сотрудничать со столькими алчными и жадными людьми, готовыми на самые безумные поступки, и при этом оставаться в живых… Это было едва ли возможно. Однако таковым это являлось благодаря Бланко, а тот больше не работал на Конрадо.

– Чем я могу помочь тебе? – задал вопрос мужчина.

– Пока что мне будет достаточно твоей отзывчивости.

– Ты мог бы просто всадить ей пулю меж глаз или нож в селезенку.

Парень криво ухмыльнулся.

– Смерть для нее равносильна удовольствию. Она ведь совсем с катушек слетела после отсидки. А теперь пойдет на все, лишь бы заполучить желаемое. Так что будь на связи, Пабло.

Дамиан уже сделал несколько шагов прочь, как в спину прилетели последние слова от Гутьерреса:

– Береги ее, Бланко! В нашем мире бьют туда, где уязвимей всего.

Покушение на Веласкес в клубе было лишь предупреждением. Наемник зарекся: если удар вновь придется по Селии, ответ последует оправданно жестоким.

* * *

Взбудораженная, полная сил и энергии после свершения того, чего так хотелось долгое время, Веласкес сновала по залу, выполняя свою работу, пока не почувствовала, как силы все же постепенно начали покидать ее. Благо время уже было далеко за полночь, потому многие начали разъезжаться.

Селия провожала взглядом каждого, кто покидал мероприятие, с некоторыми прощаясь лично, и прикидывала, мог ли тот или иной гость являться выходцем из криминального мира. Девушке становилось не по себе от осознания, что она теперь легче прежнего размышляла на эту тему, не испытывая тревоги. Наоборот – подозрительное умиротворение обрушилось на нее после безумного поцелуя с наемником.

Тело требовало большего, еще и еще, но не хотелось губить себя мрачными мыслями, что все это лишь фарс и к Дамиану не стоило привязываться.

– Селия?

Веласкес вынырнула из омута раздумий, услышав свое имя. Ветер обдал оголенную кожу спины ночной прохладой, заставив девушку мелко задрожать. Она повернулась на зов и сразу же узнала того, кому он принадлежал.

– Мануэль. Верно? – предположила Селия по воспоминаниям из рассказов Гирадез, когда парень подошел к ней.

Кастильо ничего не ответил, укрывая пламя зажигалки от ветра, чтобы прикурить сигарету. Тогда Веласкес представилась возможность разглядеть друга Бланко получше: Мануэль обладал такой же притягательной внешностью, но было в нем что-то, что отталкивало на уровне подсознания.

Либо же Селия просто не любила блондинов, которые носили темно-сливовые костюмы.

– Он самый.

Наконец закурив, Кастильо с прищуром, от которого девушке стало не по себе, оглядел ее с ног до головы.

Веласкес не было свойственно испытывать дискомфорт под чьим-то взглядом, но тот, что принадлежал именно этим зеленым глазам, отдавал недобрым блеском. В то время как глаза Розы – того же оттенка – всегда выражали лишь ребяческий азарт.

– Ты пришел с Дамианом? – спросила Селия, стараясь не выдавать легкую неприязнь.

– Все верно. И к тебе я как раз по поводу него.

– В каком смысле? – Девушка непонимающе проморгалась, обхватив себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться.

Мануэль бросил окурок на землю и притоптал его носком туфли.

– Не буду извиняться за резкость… – Надменный тон резанул, моментально вызвав у Веласкес желание ответить. – Держись от него подальше, Селия.

– Что, прости?

В следующий момент на ее предплечье грубо сомкнулась рука Кастильо, и тот тряхнул ее, а после дернул на себя. Селия почувствовала резкую боль и попыталась вырваться.

– Не рыпайся. Я не такой добрый, как мой друг. И ты меня безумно раздражаешь, так что причинить тебе боль будет для меня неимоверным удовольствием.

Веласкес онемела. Лишь взгляд ее взметнулся к лицу Мануэля, не выражающему ничего, кроме открытой враждебности. Но по какой причине?

– Повторюсь еще раз: держись от Дамиана подальше.

На этих словах он с презрением оттолкнул от себя Селию и развернулся, направившись к только что подъехавшему автомобилю.

– Да какого черта?! – прошипела девушка, растирая место, где вполне мог бы образоваться синяк. Она посмотрела вслед машине и в который раз убедилась, что теперь жизнь была не такой безоблачной, какой казалась раньше.

Недовольство переполняло Веласкес до тех пор, пока она не разглядела другой, медленно приближающийся к ней силуэт. Девушка выпрямилась, не подавая никаких признаков обеспокоенности, и искренне улыбнулась.

– Улыбаешься, стуча зубами? – хмыкнул Бланко и снял с себя пиджак, накинув его на плечи Селии. – Все в порядке?

– Да, – незамедлительно отозвалась девушка, расслабляясь под теплой тканью, приятно пахнущей мужским одеколоном. – А ты?

– Лучше всех.

Это было правдой. Теперь, не чувствуя ржавых оков, самолично нацепленных и сброшенных, Дамиан чувствовал себя тем, кому ледяное после шторма море всего-то по колено. Отголоски разума в корне не признавали этого энтузиазма, зато человеческое нутро наемника, находившееся в долгой спячке, содрогнулось.

Эти перемены были необходимы.

– Вызову такси. Поедем домой.

– К тебе? – удивилась Веласкес, кутаясь в пиджак сильнее.

– Ко мне? – передразнил Дамиан. – Вообще-то, я думал сначала завезти тебя. Но раз ты такая нетерпеливая и просишь…

– Господи! Поехали уже хоть куда-нибудь. Я хочу спать.

Бланко рассмеялся и коротким движением прижал девушку к себе, свободной рукой вызывая такси.

* * *

Утром, а точнее, в обед следующего дня Веласкес проснулась с ощущением потерянности в пространстве и времени. Перед сном она не смыла макияж, из-за чего разлепить глаза со слоем засохшей туши было весьма непросто. Все, на что по возвращении домой девушка была способна, – это скинуть каблуки, размяв затекшие ноги, стянуть платье и завалиться в кровать.

Селия приподнялась на локтях и, потерев глаза, дотянулась до телефона, лежащего на прикроватной тумбе. В уведомлениях висело сообщение, при прочтении которого сердце мягко затрепетало.

«Завтра заеду. Сладких снов».

Веласкес глупо улыбнулась. Со вздохом встав, она натянула висевший на бортике кровати длинный шелковый халат и прошествовала в гостиную.

– Доброе утро, – пропела Гирадез, сидевшая на диване за просмотром сериала. – Я так понимаю, все прошло на ура?

– Доброе. – Селия улыбнулась в ответ, убирая волосы в пучок. – Да, просто отлично. Как твои дела?

– Так же. За мной скоро заедет Ману, покатаемся с ним по городу, может, зайдем куда-нибудь. У меня все равно выходной, а дома сидеть не хочется. Поехали с нами?

От упоминания об этом парне Веласкес сразу же напряглась. Заставлять подругу оборвать общение с Мануэлем только лишь из-за вчерашнего случая было бы неосмотрительно, и Селия не станет этого делать, пока не поговорит с Дамианом.

Но и чувство, будто девушка должна предостеречь близкого человека, также присутствовало.

– Мы пересеклись с ним вчера на мероприятии и немного повздорили. Он пришел с Дамианом. – Веласкес пожала плечами, укрывая подробности перепалки.

– Что они там забыли? И… Что?! Повздорили? – взвинтилась Роза, оторвавшись от экрана.

– Немного. У меня сложилось о нем не самое приятное впечатление.

– Что произошло?

– Не будем об этом, Рози. Просто недопонимание. У меня хорошее настроение, не хочу его портить.

– Ничего такого не замечала за ним, – не унималась Гирадез. – С ним весело и беззаботно. То, что мне сейчас нужно, чтобы не скатиться в депрессию.

Подруга словно попыталась изменить мнение Селии насчет парня, с чем та спорить не стала.

– Это твоя жизнь, Роз, и, как и всегда, я поддержу твой выбор. Делай то, что нравится тебе. Но не забывай включать голову.

И тут до Веласкес дошло, насколько глупо звучали эти слова из ее уст. Вчера она едва ли не отдалась Бланко в туалете во время мероприятия, которое посетили множество высокопоставленных людей, и то, что девушка с наемником сдержались, уже было чудом. Селия до сих пор помнила, как наэлектризованный воздух подпитывал их, подталкивая друг к другу непозволительно близко, и распалял до критической отметки. Жарко, страстно и чувственно.

Веласкес после этого уж точно не имела права учить Розу жизни.

– Ладно, голову тоже можешь не включать, если не хочешь, – хохотнула Селия, на что подруга закатила глаза. – Я в душ.

– Мне как раз уже пора. Хорошего дня, bonita! – Гирадез чмокнула девушку в щеку и, окрыленная, поспешила в коридор.

Прохладный душ подействовал бодряще, а теплый – расслабляюще. Душевая кабина заполнилась паром, пока Веласкес смывала с себя остатки пены. В голову закралась сомнительная мысль, что все прошло не так уж и плохо, но предчувствие чего-то нехорошего не отпускало.

Обмотав голову махровым полотенцем и вновь накинув халат на голое тело, девушка вышла из ванной комнаты. В дверь позвонили. Она заглянула в глазок и улыбнулась, отпирая замок.

– На этот раз ты решил зайти в квартиру традиционным способом? – подтрунила девушка, когда Дамиан переступил порог.

– Обстоятельства изменились. Да и ты не против, как я посмотрю. – Хитрый огонек отразился во взгляде парня, скользнувшем по ее телу, прикрытому лишь тонкой материей.

Веласкес замахнулась на Бланко в попытке проучить, но тот среагировал и, перехватив руку девушки, развернул ее к себе спиной. Теплые губы мягко коснулись шеи, и тогда Селия блаженно мурлыкнула, поежившись от побежавших по телу мурашек. Дамиан самодовольно улыбнулся.

– Вкусно пахнешь, – шепнул наемник, и рука его скользнула к девичьей талии, сминая шелк, а затем и к поясу.

– Нет-нет-нет, – скорее нехотя высвободилась Веласкес, поправляя халат. – Ты только пришел. К тому же то, что у тебя в пакете, тоже очень вкусно пахнет. А я еще не пила кофе.

Дамиан недовольно цокнул языком, на что девушка рассмеялась, и какая-то по-своему нежная мужская улыбка вновь не заставила себя долго ждать.

Селия заварила две чашки кофе и выложила принесенные парнем сэндвичи с кусочками шоколадного торта на тарелки. Согревая руки напитком, Веласкес не могла оторвать глаз от наемника. Он сидел к ней боком, в темно-синей поло, заправленной в черные штаны; на руке, в которой Бланко держал кружку, как обычно, красовались часы. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Дамиан повернулся и теперь сидел лицом к девушке.

– Я не Каспер и не дружелюбное привидение, но ты смотришь так, будто все-таки встретила его.

– Хуже, – уточнила Веласкес. – Особенно после всего, что я видела.

– Селия… – Наемник придвинулся к девушке и положил широкие ладони на ее скрещенные друг на друге колени. – Мы росли в разных мирах. То, что ты видела, – часть моего, и если ты не готова…

– Я готова.

Бланко застыл. Его серьезный, будто предупреждающий взгляд пронзал насквозь. Но удостоверившись, что Селия не колебалась либо умело скрывала переживания, Дамиан забрал из ее рук чашку и отставил на стол.

– Сначала я рос в детском доме. Потом долгое время меня держали в подвале. Там из меня регулярно выбивали дурь. Я, может, и был бы нормальным человеком, если бы мне показали другую жизнь, но что произошло, то уже произошло.

Кошмарные картины с участием парня пронеслись в голове Веласкес. Сердце сжалось от тоски и растерянности.

– Долгое время я работал на одного человека, который и дал задание убрать твоего отца. Но заказал его другой. Я давно подозревал, что мой бывший босс замышлял что-то неладное, и не ошибся. Когда заявил, что больше не буду на него работать, все и началось. В мире мафии это норма: когда хочешь уйти от дел, тебя пытаются убрать.

Девушка не знала, что сказать. Потому просто молчала и обдумывала услышанное.

– Ты и представить себе не можешь, сколько уважаемых и благочестивых на первый взгляд людей замешаны в откровенном дерьме. Они готовы резать друг другу глотки из-за денег и доброй дозы чего-нибудь, что вставит посильнее. Большинство мероприятий ты организовываешь для жадных до последнего грамма ублюдков.

– Ты тоже это делаешь. Из-за денег, – отсутствующим голосом проронила Селия. – Сам ведь говорил.

Наемник помедлил.

– Делаю. В детстве и юношестве я нахлебался достаточно помоев, чтобы не продолжать в них жить.

– Сколько… Сколько раз ты это делал? Убивал.

– Много, Селия. Сбился со счету, если уж быть до конца откровенным.

Веласкес продолжала пребывать в прострации. Казалось, мировоззрение крутанулось на триста шестьдесят градусов, стирая следом все то, что казалось правильным, адекватным, справедливым.

Где была справедливость, о которой все сетовали и которую всегда навязывали, когда дело коснулось ее отца? Когда дело коснулось Дамиана? Самой Селии, которая была лишь второстепенным, не заинтересованным в кровавых разборках лицом?

Нигде. До девушки наконец дошло, что за странное ощущение перемен преследовало ее все это время – разочарование. Острое, но необходимое, чтобы раскрыть глаза и увидеть реальность такой, какая она была на самом деле.

Селия не понимала, что сподвигло ее наклониться и, обхватив лицо наемника ладонями, запечатлеть на его губах поцелуй, полный горечи и отчаяния. Но Бланко не понравился трагичный подтекст, и парень тотчас подлетел со своего места. Его ладонь зарылась в еще влажные после душа волосы на затылке девушки, а сильная рука, беззастенчиво легшая на талию, прижала Веласкес к крепкому телу. Дамиан превратил этот поцелуй в требовательный, ненасытный поединок, в котором не могло быть проигравших.

– Не смей переживать из-за того, в чем ты не виновата, – низко, едва ли не рыча, произнес парень, оторвавшись от губ Селии, что хотелось целовать долго и самозабвенно. – Просто будь рядом. Боюсь, что теперь я не смогу отступиться, даже если захочу.

– Хорошо, – только и смогла прошептать Веласкес, завороженная уверенностью, исходящей от наемника. – Но мне страшно, Дамиан. Я просто в ужасе от всего этого.

– Неудивительно, – хмыкнул Бланко. – Ты можешь отрицать все, что я тебе говорю, но ради собственной безопасности тебе придется поступиться принципами на какое-то время. Чтобы уберечь тебя, мне требуется помощь.

– А ты? Что будет с тобой?

Вопрос Веласкес застал парня врасплох.

– Ты переживаешь за профессионального наемного убийцу, Селия?

– Ты такой же человек. Почему тебя это удивляет?

«Потому что за такого отморозка, как я, никто и никогда не переживал даже словесно», – пронеслось в голове Дамиана, но озвучивать эти мысли он не стал, нежно погладив девушку по щеке. Веласкес прикрыла глаза и потерлась о шероховатую мужскую ладонь.

Внутренний зверь окончательно приручился, спрятав клыки и когти, и безмятежно заурчал.

– О… Значит, я все же человек, а не чудовище?

Селия вдруг отпрянула и несколько раз треснула наемника за дерзкую отсылку к прошлому. Он не стал уклоняться, с улыбкой наслаждаясь попытками девушки проучить наглеца.

– Человек, – буркнула Веласкес, вернувшись на стул. – Человек, которому пришлось стать чудовищем.