Входит барон, держа под мышкой картон умеренной величины. Барон лет сорока; одет просто, но со вкусом. Князь и княгиня оборачиваются. Барон жмет, улыбаясь, руку князя и целует в лоб княгиню.

Барон (на ухо княгине): Я привез тебе презент и желал бы, чтобы он пришелся по вкусу.

Княгиня (радостно): Что это?

Барон (насмешливо): Куропатки!

Княгиня (нетерпеливо): Point de bêtise!..[68]

Барон (с ласковой усмешкой, подавая ей картон): Point d'Alançon[69].

Княгиня (взволнованная): Дайте, дайте поскорее! (Торопливо разбирает кружева.)

Князь (обидевшись): Прошу вас, барон, вперед не делать таких подарков!

Барон: Ну, полноте, князь; это уже, право, нехорошо! Вы видите, как Агнеса обрадовалась.

Княгиня: Да, я очень рада! (Целует барона.) Mersi, дяденька.

Барон: Ну, вот так бы вам меж собою поцеловаться; оно и было бы лучше! А то ссоритесь, ссоритесь, право, и бог знает из-за чего? Я уж давеча слушал вас, слушал, да и надоело!

Княгиня: Как, дяденька? так, стало, вы были здесь?

Барон (самодовольно): Был!

Князь (указывая на шляпу): Так это вы уронили мою шляпу?

Барон (по-прежнему): Я!

Княгиня: А сафьянное стуло – вы?

Барон (с достоинством): Опять я!.. Я был здесь, за портьерой. Все слышал, все видел и нахожу, что вы оба не правы. Ты, Агнеса, не права потому, что слишком раздражительна и вспыльчива; а ты, Serge, виноват кругом…

Княгиня (прерывая его): Так, милый дяденька! это он во всем виноват. Первое дело…

Барон (останавливая ее повелительным знаком руки): Агнеса, твоя речь впереди. (Князю) Первое дело: ты копал жене яму, иначе – вводил ее во гнев; что очень нехорошо! Второе дело: ты, разговаривая с женою, забыл тон человека хорошего общества; что еще хуже!.. Слушая вас из-за портьеры, я решился примирить вас и наставить. И потому в то самое время, как уронил это сафьянное стуло и эту пуховую шляпу, я скорей отправился в магазин за блондами для успокоения Агнесы… (Княгиня хочет его поцеловать; он ее удерживает.) А потом заехал домой за журналом «Москвитянин», дабы прочесть тебе, Serge, как должны муж и жена высшего общества взаимно трактовать друг друга. Слушайте со вниманием! (Вынимает из заднего кармана 22 № «Москвитянина» 1852 года и читает в отделе Критики, на стр. 39, следующее) «Что касается до хорошего тону, который, как всем известно, господствует в высшем свете, то… кажется, все с нами согласятся, что главным отличительным признаком хорошего тона почитается учтивость… Посмотрите, например, как они (то есть люди хорошего тона) обращаются с дамами». – Как же тебе не стыдно?! Видишь: даже журналист и тот понимает, что должно соблюдать!.. Смотрите же: старайтесь, друзья мои, жить в мире и согласии; будьте благоразумны, кротки и учтивы!.. Примиритесь теперь и дайте мне слово вперед не ссориться.

Княгиня (потупившись): Я согласна.

Князь (с замешательством): Я тоже.

Некоторое время они смотрят друг на друга в нерешительности. Барон подает им знак рукою: они бросаются друг другу в объятия.

Князь: Агнеса!..

Княгиня: Serge!

Они целуются.

Барон (утирая слезы): Даже и у меня слеза пробилась!.. Право, смотря на вас, и мне самому приходит на мысль обзавестись подругой жизни. И пора бы! а то еще вчера я опять запломбировал себе зуб чистым золотом.

Княгиня: Дяденька, а вот и ужин готов! Я думаю, иные блюда уже и простыли?

Барон: Любезные мои, лучше пусть остынут эти блюда, чем сердца ваши!

Князь и княгиня (бросаются ему на шею): Merci, mon oncle!..[70]

Целуют его.

Княгиня (сажая барона за стол): Дружочек, дяденька, садитесь!

Все садятся и ужинают.

Князь (после довольно продолжительного молчания): Агнеса! Завтра я куплю тебе новую гравюру.

Занавес падает.