Действие происходит в окрестностях Древних Афин.
Древние греческие философы:
Клефистон
Стиф
Сцена представляет восхитительное местоположение в окрестностях Древних Афин, украшенное всеми изумительными дарами древней благодатной греческой природы, то есть: анемонами, змеями, ползающими по цитернам; медяницами, сосущими померанцы; акамфами, платановыми темно-прохладными наметами, раскидистыми пальмами, летающими щурами, зеленеющим мелисом и мастикой. – Вдали виден Акрополь, поражающий гармонией своих линий. – На первом плане, у каждой стороны сцены, стоит по курящемуся жертвеннику на золоченом треножнике. – Сцена пуста. – Немного погодя из глубины сцены выходят, с противоположных сторон, два философа: Клефистон и Стиф. Оба в белых хламидах, с гордою осанкою и с пластическими телодвижениями. Медленно переставляя ноги, так что одна всегда остается далеко позади другой, они сближаются постепенно к середине сцены, приостанавливаются, указывают друг другу на жертвенник своей стороны и направляют к тому жертвеннику свои тихие шаги. Дойдя до жертвенников, они останавливаются, возлагают одну руку на жертвенник и начинают:
Да, я люблю среди лавров и роз
Смуглых сатиров затеи.
Да, я люблю и Лесбос, и Парос.
Да, я люблю Пропилеи.
Да, я люблю, чтоб певец Демодок
В душу вдыхал мне свой пламень.
Фивского мрамора белый кусок!
Тирский увесистый камень!
Туники складки!
Хламиды извив!
Пляску в движении мерном.
Сук, наклоненный под бременем слив.
Чашу с душистым фалерном!
Любо смотреть мне на группу борцов,
Так охвативших друг друга!
(Показывает руками.)
Взмахи могучих люблю кулаков!
Мышцы, надутые туго.
Ногу – настолько подвинуть вперед!
Оба, смотря друг на друга, выдвигают: один левую, другой правую ногу.
Руку – вот этак закинуть!
Оба, смотря друг на друга, закидывают дугообразно: один левую, другой правую руку.
Телу изящный придать поворот…
Оба пластически откидываются: один влево, другой вправо.
Ногу назад отодвинуть!
Оба поспешно отодвигают выдвинутую ногу.
Часто лежу я под сенью дерев.
Оба принимают прежнее спокойное положение, опустив опять одну руку на жертвенник.
Внемлю кузнечиков крикам.
Нравится мне на стене барельеф.
Я все брожу под портиком!
Думы рождает во мне кипарис.
Плачу под звук тетрахордин.
Страстно люблю архитрав и карниз.
Я же – дорический орден.
(разгорячась)
Барсову кожу я гладить люблю!
(с самодовольством)
Нюхать янтарные токи!
(со злобой)
Ем виноград!
(с гордостью)
Я ж охотно треплю
Отрока полные щеки.
(самоуверенно)
Свесть не могу очарованных глаз
С формы изящной котурна.
(со спокойным торжеством и с сознанием своего достоинства)
После прогулок моих утомясь,
Я опираюсь на урну.
(Изящно изгибаясь всем станом, опирается локтем правой руки на кулак левой, будто на урну, выказывая таким образом пластическую выпуклость одного бедра и одной лядвеи.)
Клефистон бросает на Стифа завистливый взгляд. – Постояв так немного, они оба отворачиваются от своего жертвенника к противоположному, заднему углу сцены и, злобно взглядывая друг на друга, направляются туда столь же медленно, как выходили на сцену. – С уходом их сцена остается пуста. По цитернам ползают змеи, а медяницы продолжают сосать померанцы. Акрополь все еще виден вдали.
Занавес падает.