Сочинения Петра Федотыча Пруткова (отца)

Картина I: Череп жениха.

Картина II: Пытка.

Картина III: Суженый.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Шишкенгольм, френолог. Старик бодрый, но плешивый; с шишковатым черепом.

Мина Христиановна, жена Шишкенгольма. Седая, но дряхлая.

Лиза, дочь Шишкенгольмов. Полная, с волнистыми светлыми волосами и с сдобным голосом.

Иванов, фельдшер. В услужении у Шишкенгольмов и надзиратель над его учениками.

Немцы 16-ти лет, обучающиеся у Шишкенгольма. Они в куртках, коротких штанах, без галстухов, с отложными воротничками рубашек:

Фриц

Густав

Женихи Лизы:

Касимов, отставной гусар. В венгерке, лысый, без парика.

Вихорин, гражданский чиновник. Лицо бритое; лысый, в парике.

Иеронимус-Амалия фон Курцгалоп, гидропат. Лет 46-ти; худой, длинный; лицо морщинистое; волосы жидкие, вылезшие: оттого лоб его высокий.

Действие происходит в С.-Петербурге.

Картина I. Череп жениха

Сцена представляет учебный кабинет Шишкенгольма. Задняя стена в полках с книгами; в середине ее дверь; над дверью огромный бюст Галля, с подписью его имени золочеными крупными немецкими буквами. – Шишкенгольм сидит в старом вольтеровском кресле посреди сцены, рассматривая человеческий череп, исчерченный по науке Галля. – Мина Христиановна, вправо от него, вяжет чулок. – Лиза, влево от него, сидит у стола, на котором книги, бумаги и гипсовая модель человеческого черепа на подставке. Она перелистывает книги, всматривается в разные части этого черепа и пишет. – Иванов, у задней стены, позади стола, при котором занимаются Фриц и Густав; он стоит, скрестив руки на груди, опершись спиною на полки с книгами. – Фриц и Густав сидят у противоположных концов этого стола, твердя из книг уроки полушепотом. – Продолжительная тишина, нарушаемая только полушепотом Фрица и Густава и перелистыванием книг Лизою. – Иванов задремал, поскользнулся и едва удержался на ногах, опершись обеими руками, позади себя, на полки с книгами; от этого несколько толстых фолиантов падают на пол с шумом. – Все пугаются, вздрагивают и оборачиваются к Иванову.

Иванов (тоже испугавшийся): Раз!.. Ведь надо же случиться! (Подымает книги и расставляет их по местам.)

Шишкенгольм (подняв очки на лоб и оборотившись к Иванову): Dummer Mensch[72], скот!.. Так ты руководствуешь моих питомцев?! Я тебя выгоню!

Опять все принимаются за занятия. – Устанавливается прежняя тишина. Но с Ивановым повторяется то же несчастие, хотя он не дремал, а только оперся на полки с книгами. Снова несколько книг падают с шумом. – Шишкенгольм, Мина Христиановна и Лиза вскакивают в испуге. Фриц и Густав фыркают. Иванов раздражен своим несчастьем.

Иванов (с негодованьем): Тьфу, и во второй!.. (Дерет за вихры Фрица и Густава.)

Лиза (сдобным голосом, презрительно): Русский мужик!

Шишкенгольм, Мина Христиановна и Лиза (поют хором, обратившись к Иванову):

(Отворачиваются от него в негодовании и обращаются друг к другу, подавая повелительный знак Фрицу и Густаву.)

(Принимаются снова за свои занятия.)

Иванов (грозясь злобно на Шишкенгольма):

(Уходит, захлопнув дверь.)

Все уселись заниматься. Тишина. – Вдруг раздается торопливый стук в дверь.

Касимов и Вихорин (за дверью): Дома почтеннейший профессор Шишкенгольм и милое его семейство?

Все (с отчаяньем, подбегая к авансцене, поют хором):

Вихорин и Касимов (входят и, остановившись в дверях, поют): Что слышим? Лизин голос!

Хор (мрачно):

Касимов и Вихорин (в восторге фальшивят): Она поет!..

Все оборачиваются к ним. Они робеют.

Хор (строго):

Касимов и Вихорин (прозою, перебивая друг друга): Мы… мы… мы опять… хотели просить руки вашей дочери…

Шишкенгольм и Мина Христиановна (гневно): Руки?!

Лиза (жеманясь и сдобным голосом): Папаша, они ко мне.

Шишкенгольм (делает строгий знак Лизе указательным перстом правой руки, качая оный неторопливо вправо и влево, как маятник; а затем обращается к Касимову и Вихорину): Молодые люди!.. я вам уже несколько раз отказал… Я вам уже несколько раз говорил: что вы не любите Лизу; говорил я вам это?

Касимов: Но ведь и я сказывал вам, что люблю!.. (Старается заслонить Вихорина, который тоже хочет говорить.)

Шишкенгольм (качая вправо и влево указательным перстом правой руки, прямо против своего носа, говорит медленно и важно): Тс!.. Молчать! – Я уже много раз доказал вам, что вы оба не любите Лизу; доказал я вам это?! Ни слова более!.. Мне кажется, профессор френологии может всегда безошибочно узнать: кто способен и кто не способен любить женщину?.. Вы не способны любить женщину, и потому вы не любите мою Лизу! Слышите? Я наблюдал ваш череп; я знаю.

Касимов: Но мне ли не знать, господин Шишкенгольм, что вы ошибаетесь?

Вихорин (пробиваясь из-за Касимова, который старается его заслонить, и, наконец, перебегая впереди Шишкенгольма на другую его сторону): Клянусь… клянусь… вы ошибаетесь!..

Шишкенгольм (гордо и строго): Я ошибаюсь?! (Ощупывает одновременно, обеими руками, их затылки.) Ни за что!.. (Уходит большими шагами в правую боковую дверь. Фриц и Густав за ним.)

Мина Христиановна (к Касимову и Вихорину): Вы слышали? Ступайте же вон!

Касимов и Вихорин (становясь по обе стороны ее): Мина Христиановна, матушка!.. Клянусь, он ошибается!

Мина Христиановна (гордо и строго): Он ошибается?! (Ощупывает одновременно, обеими руками, их затылки.) Ни за что!.. (Уходит большими шагами в ту же боковую дверь.)

Молчание. – Лиза, Касимов и Вихорин стоят печальные. Касимов начинает робко, нерешительно приближаться к Лизе.

Вихорин (прикладывает палец ко лбу, ободряется и говорит в сторону): Придумал!.. Я в парике… (Радостно приподымает немного свой парик за виски.) Подобью парик шишками из ваты, да побольше!.. Браво! Побегу поскорее!.. До свиданья, Лизавета Ивановна! (Уходит большими шагами в среднюю дверь.)

Касимов (печально, со слезами в голосе): Лизавета Ивановна, послушайте!.. (Поет.)

(Падает перед Лизою на колени, рыдая.)

Лиза (с достоинством):

(Ощупывает его голову.)

(Отталкивает его и сама отступает с отвращением.) О нет!.. Уйдите от меня!

Касимов (встает с колен и поет сквозь слезы):

(Рыдает и продолжает петь.)

(Рыдая, уходит большими шагами в среднюю дверь, держа платок у глаз.)

Лиза (задумчиво, сдобным голосом и печально): Несчастный!.. Но что же делать?.. А может быть, он и в самом деле?! Нет!.. (со вздохом) Я сама пробовала!.. А впрочем… Пойду спрошу папашу. (Уходит большими шагами в правую дверь, крича) Папаша! Папаша!

Декорация переменяется.

Картина II. Пытка

Сцена представляет комнату Касимова. Задняя стена без дверей. Посреди ее стойка красного дерева с двумя трубками, из коих у одной чубук с бисерным вверху чехлом. Над стойкой висят: гусарская сабля и лядунка. По левую сторону стойки, вдоль стены, кровать, с байковым одеялом; а у кровати ковер на стене. По правую сторону стойки комод; а над ним висит портрет Касимова масляными красками, в гусарском мундире. В правой стене дверь. У авансцены, к правой стороне, ломберный стол, по сторонам которого стул и три ставчика. На левой стене небольшое зеркало, под которым стол с бритвенным прибором, фаброй для усов, щеткой и гребнем; а между этим столом и кроватью стул с висящею на нем венгеркою и ставчик с умывальным прибором. – При поднятии занавеса Касимов сидит на стуле перед зеркалом, в халате, с накинутым на плечи полотенцем. Иванов оканчивает брить его голову.

Касимов (наклоняет голову к зеркалу и проводит по ней рукою): И было-то ничего, а теперь совсем гладко; точно колено не туда пристроено!

Иванов вытирает его голову и снимает полотенце с его плеч. Касимов встает, с совсем обритой головой, и начинает ходить вдоль рампы, нередко проводя руками по своему черепу и ощупывая его со всех сторон. – Иванов прибирает бритвенный прибор.

Касимов (ощупывая свой череп): Ну, чего им тут еще нужно? Кажися, все тут есть!.. Однако коли захотели больше, так и дадим по-ихнему. Теперь уж, как там ни верти, а отдадут за меня Лизу! Иванов, ты говоришь, что Вихорин заказал тебе парик с шишками?.. Ну что ж?! Пускай себе надевает; я все-таки возьму свое. Моя выдумка получше! Да коли придется, так я и парик-то с него стащу… Пусть видят!.. Хе, хе, хе!.. Знай наших! не гражданским чета!.. (Ходит, потирая руки.)

Иванов (ставит стул посреди сцены и придвигает к нему ставчик с умывальным тазом, в котором губка; а возле таза молоток): Извольте, ваше благородие, садиться; пора!

Касимов (останавливается в нерешительности): Ой ли?.. А знаешь, Иванов, как-то боязно становится, ей-богу! (Опускает голову, задумываясь, и вновь проводит по ней рукою.) Ну, была не была!.. Валяй, Иванов! (С решительностью идет к стулу и садится на него.)

Иванов становится позади Касимова, подняв молоток над его головой.

Касимов (поет):

Иванов (ударяя молотком по голове Касимова, тотчас же примачивает губкою и поет): Вот… шишка славы.

Касимов (сморщиваясь, тоже поет):

Иванов (ударяя вновь и примачивая, поет): Сюда вот память надо вбить.

Касимов (передвигаясь):

Иванов (по-прежнему): Музыка здесь!

Касимов (тоже):

Иванов (по-прежнему): Познаньям место и ученью.

Касимов (съеживаясь, поет сквозь слезы):

Иванов (по-прежнему): Ума здесь орган, убеждений.

Касимов (всхлипывая):

Иванов (по-прежнему): Тут… сила духа.

Касимов (едва усидев):

Иванов (по-прежнему): Чувствительность!

Касимов:

Иванов (по-прежнему): Вот… живопись.

Касимов:

Иванов (по-прежнему): А вот… терпенье.

Касимов:

Иванов (бьет с особою силою, примачивая): Теперь – любовь!

Касимов (вскакивая):

Иванов (вытирает свой молоток и убирает ставчик с тазом на прежнее место): Довольно с вас.

Касимов (тяжело вздыхая):

Иванов (почтительно кланяясь): Счастья желаем вашему благородию. При случае, пристройте снова к Шишкиным; не забудьте, ваше благородье.

Касимов (самоуверенно): Не забуду, братец, не забуду; пристроим, братец, сегодня же пристроим.

Касимов уходит. Иванов за ним.

Декорация переменяется.

Картина III. Суженый

Комната первой картины. – Шишкенгольм, Мина Христиановна, Лиза, Фриц, Густав почти выбегают из правой половины, преследуемые Касимовым и Вихориным. В это же время Иванов входит робко в среднюю дверь и остается неподалеку от нее, у задней стены. Мина Христиановна, запыхавшись, падает в вольтеровское кресло.

Шишкенгольм: Нет, это дерзко!.. Вон! вон! (Указывает Касимову и Вихорину на средние двери.) Не хочу таких шишек!.. Вон!

Касимов и Вихорин пристают с просьбами и объяснениями к Лизе. Она старается уйти от них. Касимов, удерживая ее, невольно делает с нею вроде тура галопа по комнате.

Шишкенгольм (вне себя): О, уж это слишком!.. (бросается к ним, вырывает от Касимова Лизу и поет)

В это время Лизу, едва освобожденную от Касимова, подхватывает Вихорин и тоже, удерживая ее, невольно пробегает с нею вроде тура галопа по комнате.

Шишкенгольм (бросается к ним, освобождает Лизу от Вихорина и поет):

Лиза (усталая, падает в кресло, отмахиваясь платком, и говорит слабым голосом): Господи, какие бесстыдники!

Касимов и Вихорин (поют, обращаясь к Шишкенгольму):

Шишкенгольм (тоже поет):

(Идет к ним.)

Касимов и Вихорин (отступая от него, поют): Обругать вас стоит колко.

Шишкенгольм (настигнув их, сдергивает и выбрасывает в окно: с Касимова ермолку, а с Вихорина парик, продолжая петь):

Касимов и Вихорин (подбегая к окну и посмотрев за окно с любопытством, оканчивают мотив): Свинья!

Оба, поспешно выходя, сталкиваются в дверях с Курцгалопом, который, переступая через порог задом, делает разные знаки четырем отставным солдатам, вносящим на сцену купальный шкап.

Курцгалоп (обернувшись на Касимова и Вихорина, пугается): Тьфу!.. черти плешивые!.. Чуть с ног не сбили!.. (Обращается к солдатам) Сюда вот, сюда, ставьте сюда, так.

Шишкенгольм и прочие (с удивлением): Это что? Кто это?

Шишкенгольм (к Курцгалопу, сердитый): Что это вы принесли сюда?

Курцгалоп: Не твое дело.

Шишкенгольм: Как не мое дело?! как не мое дело?!

Курцгалоп (не слушая его, поет)[75]:

Шишкенгольм (обращается к Курцгалопу, в прозе): Да позвольте же узнать наконец…

Курцгалоп (не слушая его, продолжает петь):

Шишкенгольм (опять прерывает его, прозою): Да кто же вы такой?

Курцгалоп (отвечает, продолжая петь):

Лиза (отцу, жеманясь, сдобным голосом): Папаша, какой веселый мужчина!

Шишкенгольм (останавливает ее строгим знаком и обращается к Курцгалопу): Но скажите наконец: зачем вы пришли сюда?

Курцгалоп (не слушая его, обращается к солдатам): Поставили шкап? Все там приладили? Ну, хорошо; ступайте.

Лиза (матери, сдобным голосом): Ах, мамаша, какой славный мужчина!

Курцгалоп (обращаясь ко всем): Доложите полковнику Кавырину, что шкап принесен…

Шишкенгольм (рассерженный): Милостивый государь! полковник Кавырин живет не здесь, а внизу!

Курцгалоп (пораженный): Как?! А здесь кто живет?

Шишкенгольм (с достоинством): Здесь живет профессор-френолог Иоганн фон Шишкенгольм.

Курцгалоп (восторженно): О боже, какая случайность!.. Неrr Шишкенгольм, знаменитый френолог!

Лиза (отцу, сдобным голосом): Папаша, какой умный мужчина!

Курцгалоп: Честь имею рекомендоваться: фон Курцгалоп, известный гидропат.

Все (радостно): О боже, какое счастье!.. Неrr Курцгалоп, знаменитый гидропат!

Знакомятся.

Шишкенгольм (с лукавой улыбкой): Неrr Курцгалоп! вы умный и хитрый молодой человек!.. вы умный и хитрый!.. Ведь вы нарочно зашли к нам? понимаю!.. (Сильно встряхивает его руку.) Благодарю вас… за ошибку! Друг Мина, благодари за ошибку! Лиза, благодари за ошибку!

Мина Христиановна приседает Курцгалопу.

Лиза (своим сдобным голосом, прижимаясь к отцу): Ах, папаша, какой красивый мужчина! (Приседает глубоко Курцгалопу.)

Курцгалоп (говорит в сторону, почтительно кланяясь Лизе): Какой у нее сдобный, жирный голос!

Оба страстно и долго смотрят друг другу в глаза.

Курцгалоп: Я несказанно рад… но… право, вовсе нечаянно!.. Полковник Кавырин…

Шишкенгольм (перебивает его, хитро подсмеиваясь): О, полковник Кавырин… все полковник Кавырин!.. О, хитрый… хитрый молодой человек! (Берет за руку Лизу и приближает ее к Курцгалопу.) Лиза, успокой его; займи разговором; ты видишь конфуз молодого человека… Неrr Курцгалоп, еще раз рекомендую: дочь моя.

Курцгалоп нежно целует руку Лизы.

Лиза (жеманно, поет своим голосом): Теперь нашли вы к нам дорогу?

Курцгалоп (кокетничая, тоже поет): Нашел… быть может, невпопад?

Шишкенгольм (прислушивавшийся к ним, тоже поет):

Лиза (в сторону):

Курцгалоп (Лизе, продолжая петь): Вы обливаетесь водою?

Лиза (поет жеманно): Я?.. да!.. я моюсь по утрам.

Курцгалоп (продолжая петь): Холодной? теплою? какою?

Лиза (тоже): Холодной, с теплой пополам.

Курцгалоп (в сторону, продолжая петь):

Лиза (поет с простодушною откровенностью):

Курцгалоп (прерывает ее радостно и решительно, оканчивая мотив): Руки я вашей попрошу!

Шишкенгольм и Мина Христиановна (все время следившие с наслаждением за их разговором, подбегают к Курцгалопу и ощупывают его затылок):

Курцгалоп: А мне воды.

Шишкенгольм: Ну, так и всем воды, только в бокалах. Оно и подешевле.

Иванов бросается в средние двери.

Шишкенгольм и Мина Христиановна (к Курцгалопу): Подите же сюда, наш сын! Дайте обнять вас…

Курцгалоп подбегает к ним с почтительною нежностью. Они начинают целовать его, передавая из рук в руки. Лиза смотрит на них с завистью.

Иванов (входит с подносом в руках, на котором графин с водою и бокалы. Он обносит всех, начиная с Шишкенгольма, и обращается к Шишкенгольму): Уж простите, барин, и меня на радости.

Шишкенгольм (к Лизе и Курцгалопу): Дети! простить его?

Лиза (хладнокровно, своим голосом): Простите, папаша.

Шишкенгольм (Иванову, важно): Русский!.. благодари ее!

Иванов целует руку Лизы. Все подымают бокалы с водою и поют.

Хор:

Лиза снимает свой шейный платок.

Шишкенгольм (к ней, тревожно): Что это ты, Лиза?

Лиза (хладнокровно): В шкап, папаша; купаться.

Все (к ней, торопливо): Подожди, Лиза, бесстыдница!.. Дай спустить занавес!

Занавес опускается. Из-за него раздаются крики, сдобным голосом: «А! А-ах! Ах!», – происходящие, вероятно, от слишком холодной воды.