«Черепослов, сиречь Френолог», оперетта
(Было напечатано в журн. «Современник» 1860 г.)
Здравствуй, читатель! Я знаю, ты рад опять увидеть меня в печати; – это хорошо. Это показывает твой вкус. Хвалю тебя! – Ты помнишь – разумеется, помнишь! – мое обещание в «Современнике» 1854 г., в апрельской книжке, познакомить тебя с творениями моего отца и доказать, что весь мой род занимался литературою? – Радуйся: я исполняю свое обещание!
У меня много превосходных сочинений отца; но между ними довольно неконченного (d'inachevé); если хочешь, издам все; но пока довольно с тебя одной оперетты.
Есть у меня еще комедия «Амбиция», которую отец написал в молодости. Державин и Херасков одобряли ее; но Сумароков составил на нее следующую эпиграмму:
Ликуй, парнасский бог! – Прутков уж нынь пиит!
Для росских зрелищей «Амбицию» чертит!..
Хотел он, знать, своей комедией робятской
Пред светом образец явить амбицьи хватской!
Но Аполлон за то, собрав прутков длинняе,
Его с Парнаса вон! – чтоб был он поскромняе!
Не скрываю (да и зачем скрывать?!) этой эпиграммы, порожденной явною завистью. Ты согласишься с этим, когда сам прочтешь «Амбицию»[71].
Представляю на твой суд оперетту: «Черепослов, сиречь Френолог», которая написана отцом уже в старости. – Шишков, Дмитриев, Хмельницкий достойно оценили ее; а ты обрати внимание на несвойственные старику: веселость, живость, остроту и соль этой оперетты. Убежден, что по слогу и даже форме она много опередила век!.. Умный Дмитриев написал к отцу следующую надпись:
Под снежной сединой в нем музы веселятся,
И старости – увы! – печальные года
Столь нежно, дружно в нем с веселостью роднятся,
Что – ах! – кабы так было завсегда!
Несмотря на такую оценку нашего поэта-критика, я не решался печатать «Френолога». Но недавние лестные отзывы их превосходительств, моих начальников, ободрили меня. Читатель, если будешь доволен, благодари их! – До свиданья!
Твой доброжелатель —