Среди величественных склонов Карпатских гор, где вековые леса хранят молчание, словно оберегая свои многочисленные тайны и легенды, выделяется одна история, пронизанная леденящим ужасом, превосходящая любые вымыслы о вампирах, призраках и спрятанных сокровищах. Это трагическая и мрачная правда о Елизавете Батори, известной всему миру как «Кровавая Графиня» – символе жестокости, безумия и зловещего аристократического произвола.

Рождение и ранние годы Эржебет Батори: формирование личности «Кровавой графини»

Эржебет Батори, женщина, чье имя стало символом жестокости и бесчеловечности, родилась 7 августа 1560 года в роскошном семейном особняке, расположенном в живописном венгерском городке Ньирбаторе.

Происхождение Эржебет было весьма знатным и влиятельным. Ее родители, Дьёрдь Батори и Анна Батори, происходили из двух могущественных ветвей одного и того же рода, что обеспечивало Эржебет высокий социальный статус и блестящее будущее.

Отцом девочки был Дьёрдь Батори из Эчеда, брат трансильванского воеводы Андраша Батори, пользовавшегося огромным авторитетом и влиянием в регионе. Матерью – Анна Батори, дочь другого воеводы Трансильвании, Иштвана IV из Шомьё, а также племянница польского короля Стефана Батория, что делало Эржебет родственницей одной из самых влиятельных европейских монархий.

В семье Батори, помимо Эржебет, было еще трое детей: старший брат Иштван и две младшие сестры – Клара и София. Дети росли в атмосфере роскоши и привилегий, окруженные заботой и вниманием многочисленной прислуги.

Детство Эржебет прошло в величественном замке Эчед, где она получила прекрасное образование, соответствующее ее высокому положению. Она изучала латынь, немецкий и греческий языки, что позволяло ей читать классическую литературу и общаться с образованными людьми из разных стран.

Однако детство Эржебет было омрачено приступами, напоминавшими эпилептические припадки. Эти приступы, возможно, были связаны с наследственными заболеваниями или психическими расстройствами, которые впоследствии могли повлиять на ее поведение и поступки.

Политический брак и жизнь вдали от супруга: становление графини Надашди и ее обязанности

В возрасте 15 лет, в то время, когда многие девушки только начинали мечтать о будущем замужестве и семейном счастье, Эржебет, происходившая из знатного рода, уже была обручена с Ференцем Надашди, сыном барона Тамаша Надашди из Фогарашфёльда и Оршойи Канижаи. Этот союз, заключённый в столь юном возрасте, вероятно, основывался на политических мотивах, преследовавших цель укрепить союз между двумя влиятельными и богатыми семьями, Батори и Надашди, и упрочить их положение в Венгрии.

Этот брак, скорее всего, был тщательно спланирован и организован старшими членами семей, которые руководствовались соображениями выгоды и власти, не принимая во внимание чувства и желания юной Эржебет. Она стала пешкой в политической игре, лишившись возможности самостоятельно выбирать свою судьбу.

Бракосочетание состоялось 8 мая 1575 года в величественном замке Вранова, что стало грандиозным событием для всей Венгрии. На свадьбу было приглашено около 4,5 тысяч высокопоставленных гостей, съехавшихся со всех уголков страны, что являлось ярким свидетельством богатства и влиятельности семей Батори и Надашди. Пышное торжество, длившееся несколько дней, поражало своим великолепием и роскошью, демонстрируя мощь и богатство правящей элиты.

После свадебных торжеств Эржебет была вынуждена покинуть свой родной дом и переселиться в старинный замок семьи Надашди в Шарваре, где ей предстояло начать новую жизнь вдали от своих близких и друзей. В этом мрачном и уединённом замке, полном тайн и загадок, Эржебет проводила много времени в одиночестве, испытывая тоску и разочарование.

Её супруг, Ференц, будучи амбициозным и целеустремлённым человеком, был вынужден покинуть её вскоре после свадьбы, чтобы продолжить своё обучение в Вене, где он изучал военное дело и занимался политикой. Его отсутствие, безусловно, не могло не сказаться на их отношениях, приводя к отчуждению и непониманию. Эржебет, оставленная наедине со своими мыслями и переживаниями, чувствовала себя покинутой и одинокой в этом чужом и незнакомом мире.

В качестве свадебного подарка Ференц даровал Эржебет Чахтицкий замок, ставший впоследствии местом ее кровавых злодеяний, а также двенадцать деревень, расположенных вокруг него. Этот подарок, безусловно, свидетельствовал о богатстве и щедрости семьи Надашди.

Замок, расположенный у подножия Малых Карпат недалеко от Тренчина, был куплен в 1579 году для Ференца его матерью вместе с загородным домом Чейте и семнадцатью окрестными деревнями. Этот замок должен был стать для Эржебет не только местом жительства, но и символом ее власти и влияния.

Ференц был лютеранином, но Эржебет, как до брака с ним, так и после, продолжала исповедовать кальвинизм, что свидетельствует о ее религиозной убежденности и независимости от влияния мужа.

При этом она не притесняла лютеран, что говорит о ее терпимости и уважении к чужим религиозным убеждениям. Эржбет даже финансировала строительство лютеранских школ.

Управление имениями и проявление милосердия: графиня Батори в период военных конфликтов

В 1578 году, вскоре после брака, муж Эржебет, Ференц, был назначен командующим венгерскими войсками в кровопролитной войне против турок, что вынудило его покинуть родной дом и отправиться на далёкий и опасный фронт. Это событие, безусловно, стало тяжёлым испытанием для молодой Эржебет, оставшейся в одиночестве управлять огромным хозяйством и землями, принадлежавшими её мужу.

Во время продолжительного отсутствия мужа Эржебет была вынуждена взять на себя управление всеми делами и хозяйством, проявляя при этом незаурядные организаторские способности и умение принимать ответственные и взвешенные решения.

Она успешно руководила поместьями, заботилась о благосостоянии своих крестьян и решала сложные финансовые вопросы, демонстрируя свой ум и энергию.

В период так называемой «долгой войны» (1593–1606), когда Венгрия подверглась опустошительным набегам турецких войск, Эржебет была поручена защита обширных имений мужа, расположенных на пути к Вене, что делало ее ответственной за безопасность и благополучие тысяч людей, находившихся под её покровительством. Это было время суровых испытаний и огромной ответственности, требующее от Эржебет мужества, решительности и мудрости.

Угроза была значительной: в то время как небольшая деревня Чейте ранее уже была разграблена и разорена турецкими войсками, Шарвар, расположенный в непосредственной близости от границы, разделявшей Венгрию на королевскую и оккупированную османами, оказался в ещё большей опасности, подвергаясь постоянным набегам и угрозе захвата.

В это сложное и неспокойное время Эржебет проявила себя как мудрая и справедливая правительница, заботящаяся о своих подданных. Она укрепляла оборону замков, организовывала ополчение из местных крестьян и принимала беженцев, спасавшихся от турецкого нашествия. Она делала всё возможное, чтобы защитить свой народ от вражеского разорения и насилия.

Было несколько известных случаев, когда Эржебет смело выступала в защиту обездоленных и угнетённых женщин, в том числе тех, чьи мужья были захвачены в плен турками, и тех, чьи дочери были изнасилованы и беременны. Она помогала им материально, оказывала моральную поддержку и добивалась справедливости, проявляя милосердие и сострадание к нуждающимся. Её поступки вызывали восхищение и уважение у её подданных, которые видели в ней защитницу и покровительницу.

Тень одиночества и печальная утрата: смерть мужа и семейные узы Эржебет Батори

4 января 1604 года, в возрасте 48 лет скончался Ференц Надашди, муж Эржебет, оставив ее вдовой и погрузив в глубокую скорбь.

Точная причина смерти Ференца остается загадкой, окутанной покровом тайны. Известно, что его здоровье начало ухудшаться еще в 1601 году, когда он стал испытывать изнурительные боли в ногах. Болезнь, постепенно прогрессируя, превратила его в инвалида, лишив возможности активно участвовать в жизни.

Смерть мужа стала для Эржебет тяжелой утратой, лишившей ее опоры и поддержки. Перед смертью Ференц Надашди, предвидя свою кончину, поручил заботу о своих наследниках влиятельному вдовцу Дьёрдю Турзо, который впоследствии сыграл ключевую роль в расследовании ужасных преступлений Эржебет.

В браке с Ференцем Надашди Эржебет родила шестерых детей, каждый из которых должен был унаследовать от родителей знатность, богатство и влияние.

Анна, старшая дочь, родилась около 1585 года и вышла замуж за Миклоша VI Зриньи, продолжив традиции знатного рода. Каталин, еще одна дочь, родившаяся около 1594 года, вышла замуж за Дьёрдя Другета, укрепив связи семьи Батори с другими влиятельными родами.

Пал, родившийся между 1593 и 1597 годами, продолжил род Надашди, унаследовав от отца титул и владения. Андраш, еще один сын, умер в юном возрасте, что, безусловно, стало для Эржебет тяжелой утратой.

Миклош, возможно, был не сыном, а двоюродным братом Эржебет, что еще больше усложняет картину семейных отношений. Оршоя, еще одна дочь, также была частью этой знатной семьи.

Помимо шестерых детей, рожденных в законном браке с Ференцем Надашди, Эржебет Батори, известной впоследствии как “кровавая графиня”, иногда приписывается еще один ребенок – сын Дьёрдь, который, к несчастью, умер в младенчестве, оставив в душе матери горькую печаль. Однако, информация о его существовании и причинах смерти носит противоречивый характер и не имеет документального подтверждения.

Кроме того, среди жителей Венгрии ходили упорные слухи, окутанные мрачной тайной, о том, что в возрасте 13 лет, ещё до заключения брака с Ференцем Надашди, юная Эржебет забеременела от простого слуги из замка Шарвар по имени Ласло Бенде, что вызвало огромный скандал и потрясло устои знатной семьи Батори.

Узнав об этом позорном происшествии, порочившем честь его рода, Ференц, будучи человеком жестоким и мстительным, пришёл в ярость и приказал подвергнуть несчастного Ласло ужасной казни. Он жестоко наказал слугу, кастрировав его и бросив на растерзание разъярённой своре голодных собак, продемонстрировав свою безжалостность и стремление отомстить за оскорбление.

Беременную Эржебет, чтобы скрыть позор и избежать общественного осуждения, спешно перевезли в отдалённое и малоизвестное владение семьи Надашди, где она тайно родила дочь, получившую имя Анастасия. Но, чтобы избежать огласки, девочку сразу же разлучили с матерью, лишив её материнской ласки и заботы.

Ребёнка, рожденного вне брака и способного нанести ущерб репутации семьи, передали на воспитание другой женщине, происходившей из менее знатного рода Батори, чтобы не привлекать внимания к скандальной истории. Анастасия, лишившаяся материнской заботы и тепла, росла вдали от своей матери, не зная своего происхождения и не подозревая о своём знатном родстве.

Однако никаких документальных подтверждений существования этого внебрачного ребёнка не было найдено, что привело многих исследователей к выводу, что младенец был убит вскоре после рождения, уничтожив, таким образом, все следы внебрачной связи и предотвратив возможное оглашение позорной тайны. Эта версия, хотя и не имеет прямых доказательств, представляется вполне правдоподобной, учитывая жестокость нравов того времени и стремление знатных семей сохранить свою честь и репутацию любой ценой.

Паутина обвинений

В период между 1602 и 1604 годами, когда зловещие слухи о зверствах графини Эржебет Батори стали стремительно распространяться по всей Венгрии, подобно мрачной тени, покрывающей землю, лютеранский священнослужитель Иштван Мадьяри, движимый глубоким чувством справедливости, христианской морали и возмущением бесчеловечными преступлениями, начал публично обличать ее ужасающие злодеяния, как перед своими прихожанами, так и при дворе в Вене, надеясь, что его слова достигнут ушей власть имущих и привлекут внимание властей к происходящему беззаконию.

Он смело обвинял графиню Батори в том, что она занимается оккультными науками, проводит дьявольские обряды и ритуалы, и причастна к таинственному исчезновению молодых и невинных девушек, что, безусловно, вызывало неподдельный ужас, благочестивое возмущение и всеобщее осуждение в религиозном обществе того времени, где вера в Бога и моральные принципы занимали центральное место.

Однако, к сожалению, венгерским властям потребовалось значительное время, чтобы начать реагировать на настойчивые жалобы Иштвана Мадьяри и других обеспокоенных граждан. Это промедление, безусловно, вызывает сожаление и вопросы о справедливости системы того времени.

Необходимо отметить, что многочисленные сообщения об убийствах, совершаемых графиней Батори и её жестокими слугами, в основном касались крестьянок, составлявших основную часть населения Венгрии. Эти сообщения, несмотря на свою чудовищность, не повлекли за собой немедленной и решительной реакции властей, что, к сожалению, свидетельствует о пренебрежительном отношении к жизням простых людей, об их бесправии перед лицом знатных и влиятельных особ.

Между тем, количество жалоб на графиню Батори продолжало неуклонно увеличиваться, и эти жалобы, словно нарастающая волна народного гнева, стали широко обсуждаться по всей стране, вызывая общественное возмущение и требуя немедленного вмешательства властей для прекращения творящегося беззакония и восстановления справедливости.

Наконец, в 1609 году, когда появились тревожные сообщения об убийствах женщин дворянского происхождения, власти, наконец, осознали серьёзность ситуации, понимая, что дело приобрело опасный оборот и угрожает стабильности в обществе. Они начали действовать, стремясь разобраться в происходящем и привлечь виновных к ответственности. В начале 1610 года император Матвей, обеспокоенный разрастающимся скандалом, назначил Дьёрдя Турзо, Палатина Венгрии, расследовать это дело, предоставив ему все необходимые полномочия для установления истины и наказания виновных.

В марте того же 1610 года Дьёрдь Турзо, палатин Венгрии, понимая всю сложность и деликатность поставленной перед ним задачи, а также осознавая необходимость проведения тщательного и объективного расследования, нанял двух опытных и уважаемых нотариусов, имеющих безупречную репутацию, для сбора доказательств, проведения допросов свидетелей и документирования всех обстоятельств дела, стремясь обеспечить максимальную объективность и беспристрастность расследования, чтобы не допустить предвзятости и несправедливости.

В течение 1610 и 1611 годов эти нотариусы, проявив усердие и профессионализм, получили показания более трехсот свидетелей, что является ярким свидетельством масштабности расследования и огромного количества людей, непосредственно пострадавших от зверских злодеяний графини Эржебет Батори и её сообщников. Эти показания, собранные по крупицам, стали важным элементом в раскрытии правды и установлении вины преступников.

Сохранившиеся судебные записи содержат подробные показания четырех главных обвиняемых, а также тринадцати ключевых свидетелей, что позволило следователям составить более полную и объективную картину происходивших в замке кровавых событий, восстановить хронологию преступлений и установить роль каждого из участников.

Среди допрошенных были священники, которые духовно окормляли местное население, дворяне, имевшие сведения о происходящем, и простые крестьяне, ставшие жертвами или свидетелями злодеяний графини Батори. Это свидетельствовало о том, что расследование велось тщательно и всесторонне, охватывая все слои населения и не упуская ни одной важной детали.

Среди свидетелей, давших показания, оказались кастелян и другая прислуга, работавшая в замке Шарвар, что позволило получить ценную информацию из первых рук о происходивших в замке зверствах, о пытках и убийствах, совершаемых графиней Батори и её слугами. Эти показания, пропитанные ужасом и страхом, стали одними из самых важных доказательств вины обвиняемых.

Среди тех, кто открыто обвинял Батори в совершении чудовищных преступлений, был лютеранский пастор из Чейте, Янош Поникенуш, который, движимый праведным гневом и христианской совестью, обвинял графиню в том, что она занимается колдовством, чёрной магией и каннибализмом, что, конечно, шокировало и ужасало религиозное сообщество, для которого эти обвинения были особенно отвратительны и неприемлемы.

Он писал подробные письма Палатину Д. Турзо, излагая все известные ему факты и свидетельства, надеясь убедить его в необходимости немедленного вмешательства и принятия решительных мер для прекращения творящегося беззакония и наказания виновных. Его письма, пропитанные болью и отчаянием, стали ещё одним важным сигналом для властей.

Согласно показаниям многочисленных свидетелей, первыми жертвами Эржебет Батори стали девочки-подростки, дочери местных крестьян, многие из которых были обманом привлечены в Чахтицкий замок, где графиня проживала большую часть времени, заманчивым предложением хорошо оплачиваемой работы в качестве служанок, обещавшим им достойную жизнь и защиту. Эти девочки, доверчивые и невинные, не подозревали, какая страшная участь их ждёт в стенах замка.

Позже, когда графиня Эржебет Батори, опьянённая своей властью и богатством, почувствовала полную безнаказанность за свои злодеяния, она, утратив всякий страх и человеческий облик, начала убивать дочерей мелкопоместного дворянства, которые были отправлены в её роскошный гинекей (женскую половину дома) их родителями, надеявшимися, что девочки получат хорошее образование и обучатся изысканным манерам, придворному этикету и полезным навыкам, необходимым для успешной жизни в высшем обществе. Однако, эти наивные и доверчивые девушки становились жертвами её садистских наклонностей и жестоких пыток, превращаясь в безмолвных мучениц.

Также имели место похищения невинных девушек, которых насильно доставляли в мрачный замок, где они, лишённые свободы и надежды на спасение, становились жертвами безумных фантазий графини и её кровожадных слуг. Они подвергались унижениям, пыткам и, в конечном итоге, мученической смерти, пополняя скорбный список жертв «кровавой графини».

Зверства, описанные наиболее последовательно в показаниях многочисленных свидетелей, и задокументированные в судебных протоколах, включали в себя жестокие побои, от которых тела несчастных покрывались синяками и кровоподтёками, сжигание или увечья рук, лишавшие жертв возможности защищаться, откусывание плоти от лица, рук и других частей тела, причинявшее нестерпимую боль, замораживание до смерти в ледяной воде или голодную смерть, наступавшую после долгих дней и ночей, проведённых в тёмных и сырых подземельях, что свидетельствует о её крайней жестокости, садизме и бесчеловечности.

Существует также гипотеза, основанная на косвенных свидетельствах и слухах, распространявшихся в народе, согласно которой графиня Эржебет Батори использовала острые иглы во время своих убийств, пронзая ими тела своих жертв, причиняя им мучительную боль и наслаждаясь их страданиями. Эта жуткая деталь лишь добавляет ещё одну мрачную краску к её и без того ужасающему портрету.

Некоторые свидетели, допрошенные в ходе расследования, называли имена своих родственников, которые умерли в доме графини Батори при загадочных обстоятельствах, что подтверждает версию о её причастности к их смерти и вызывает подозрения в том, что она отравляла своих жертв, чтобы скрыть следы своих преступлений.

Другие свидетели сообщали, что видели следы пыток на телах, которые были тайно захоронены на кладбищах и в других потаённых местах, что указывает на отчаянные попытки графини и её слуг скрыть следы своих преступлений и избежать заслуженного наказания. Однако, эти усилия оказались тщетными, и правда всё равно вышла наружу.

Также два свидетеля, непосредственно участвовавшие в судебном процессе, Бенедикт Дежё и Яков Сильваши, под присягой заявили, что своими глазами видели, как графиня Эржебет Батори лично пытает и убивает молоденьких служанок, что делает их показания особенно ценными и убедительными, так как они являлись очевидцами её злодеяний. Их свидетельства стали одним из ключевых доказательств её вины.

По свидетельству подсудимых, Эржебет Батори пытала и убивала своих жертв не только в замке Чахтице, но и в других владениях: Шарваре, Неметкерестуре, Пожони, Вене и так далее, что свидетельствует о том, что ее преступная деятельность была тщательно спланирована и организована.

Кроме подсудимых, в качестве подручных Эржебет Батори были названы несколько человек, которые доставляли девушек в дом графини обманом или силой, что свидетельствует о наличии целой сети соучастников ее преступлений. Личностью, имевшей влияние на Батори, была названа некая Анна Дарвулиа, скончавшаяся задолго до суда, что затрудняло установление ее роли в преступлениях графини.

Арест в стенах Чахтицкого замка: начало конца для «кровавой графини»

30 декабря 1610 года, когда надежды Эржебет Батори на безнаказанность казались почти безграничными, в Чахтицкий замок прибыл Дьёрдь Турзо, Палатин Венгрии, с целью положить конец ее кровавым злодеяниям. Он, несомненно, осознавал всю сложность и опасность этой миссии, ведь противостоял влиятельной графине, за спиной которой стояли могущественные родственники.

Турзо, не теряя времени, арестовал Эржебет Батори и четверых ее слуг, которые считались ее основными сообщниками в совершении ужасных преступлений. Этими сообщниками были Доротья Семтеш, Илона Йо, Катарина Беницка и Янош Уйвари (Ибиш или Фицко), чьи имена навсегда стали связаны с ужасающими зверствами.

Люди Турзо, проникнув в замок, обнаружили одну девушку мертвой, что стало неопровержимым свидетельством совершенных преступлений. Также была найдена девушка, находившаяся при смерти, и еще одна женщина, получившая серьезные ранения, что свидетельствует о царившем в замке хаосе и насилии. Другие девушки, находившиеся в заточении, были освобождены из заключения, получив, наконец, надежду на спасение. В результате ареста графиню посадили под домашний арест, где она должна была дожидаться дальнейшего разбирательства.

Хотя общепринято мнение, что Батори была поймана с поличным во время пыток, что, безусловно, придало бы этому событию еще большую драматичность, этому, как ни странно, существует мало фактических доказательств.

Первоначально Турзо, желая произвести впечатление и продемонстрировать свою решительность, сделал заявление для гостей Батори и сельских жителей, присутствовавших при аресте, о том, что он поймал ее с поличным. Однако реальность, скорее всего, была несколько иной. Графиня была арестована и задержана до нахождения и предъявления жертв, что свидетельствует о том, что расследование было начато до ее фактического ареста.

Представляется наиболее вероятным, что версия Турзо о том, что Батори была обнаружена в крови, была приукрашена беллетристами, стремящимися придать событию больше драматизма. Согласно записям, которые сделали люди Палатина, Турзо арестовал графиню в то время, когда она спокойно ужинала, что свидетельствует о неожиданности ареста и отсутствии каких-либо признаков пыток в этот момент.

Дьёрдь Турзо, будучи опытным политиком и понимая всю сложность сложившейся ситуации, а также осознавая возможные последствия публичного суда и казни графини Батори, обсудил дальнейший ход разбирательства с сыном Эржебет, Палом, и двумя её зятьями, стремясь найти наиболее оптимальный и компромиссный выход из этого щекотливого положения, учитывая интересы всех заинтересованных сторон.

Суд и последующая казнь графини, несомненно, вызвали бы громкий публичный скандал, который неминуемо опозорил бы благородную и влиятельную семью Батори, которая в то время правила в Трансильвании и пользовалась огромным авторитетом в Венгрии, что было крайне нежелательно для венгерской знати, опасавшейся за свою репутацию и влияние.

К тому же, казнь Эржебет, как это предусматривалось законом, привела бы к тому, что значительная часть обширной собственности графини перешла бы в распоряжение короны, что, безусловно, не устраивало её многочисленных родственников, не желавших терять свои земли и богатства.

Турзо, понимая все эти обстоятельства и учитывая интересы семьи Батори, вместе с Палом и зятьями Эржебет, первоначально запланировали отправить графиню в отдалённый и тихий монастырь, что позволило бы избежать публичного осуждения и сохранить честь семьи, хоть и ценой некоторого ограничения свободы графини.

Однако, в связи с тем, что по мере расследования распространялись всё более тревожные и ужасающие данные об убийствах Батори не только крестьянских девушек, но и дочерей мелкой аристократии, стало очевидно, что простого заточения в монастырь будет недостаточно для успокоения общественного мнения и поддержания видимости справедливости.

В итоге, после долгих и напряжённых переговоров, было решено, что графиня Батори будет находиться под строгим домашним арестом в своём замке Чахтице, вдали от посторонних глаз, а дальнейшего наказания следует избежать, что стало результатом закулисных переговоров, политических компромиссов и стремления сохранить лицо перед общественностью, не допустив полного краха репутации знатной семьи.

Император Матвей, узнав о произошедших злодеяниях и о принятом решении, призвал Дьёрдя Турзо предать Эржебет справедливому суду и предложил приговорить её к смертной казни, что, по мнению императора, в полной мере соответствовало тяжести и жестокости её преступлений и могло послужить уроком для других потенциальных преступников.

Но Турзо, проявив политическую дальновидность и понимая возможные последствия такого шага, удалось убедить императора, что публичная казнь графини может негативно повлиять на венгерское дворянство, вызвав волну недовольства и нестабильности в стране, что, в свою очередь, могло ослабить позиции императора в регионе.

Причины, побудившие Дьёрдя Турзо к такому компромиссному вмешательству в дело графини Батори, до сих пор обсуждаются историками и учеными, вызывая споры и разногласия. Было установлено, что император Матвей тем самым избежал необходимости погашать большую денежную задолженность перед Эржебет, что, возможно, сыграло немаловажную роль в его решении сохранить ей жизнь.

Без права на защиту: суд над пособниками Эржебет Батори

2 января 1611 года, когда судьба Эржебет Батори уже была предрешена, в Биче начался суд над ее пособниками, призванный раскрыть всю правду о зверствах, совершавшихся в замках «кровавой графини».

Судебный процесс над графиней Батори, проходивший под председательством судьи Королевского Верховного суда Теодосиуса Сирмиенсиса из Суло и двадцати помощников судьи, был отмечен многочисленными нарушениями и явной предвзятостью, что ставило под сомнение его объективность и справедливость, и бросало тень на всю систему правосудия того времени.

Самым вопиющим нарушением, нарушавшим все мыслимые нормы права и справедливости, было то, что самой графине Эржебет Батори, главной подозреваемой в совершении чудовищных злодеяний, не дали возможности высказать свою точку зрения по рассматриваемому делу. Ей даже не разрешили приехать на суд, что лишало её фундаментального права на защиту и превращало весь судебный процесс в фарс, заранее спланированный и срежиссированный.

Десятки свидетелей и пострадавших, иногда до 35 человек в день, давали показания перед судом, рассказывая о зверствах, пытках и унижениях, которым они подвергались в мрачных замках Батори. Их рассказы, полные ужаса и боли, заставляли содрогаться даже самых хладнокровных слушателей.

При этом свидетели обвинения, давая показания, не рассказывали о том, что видели сами своими глазами, а пересказывали информацию, которую им рассказали другие люди, названные ими.

В дополнение к свидетельским показаниям, которые, порой, были противоречивы и сомнительны, суд также рассмотрел обнаруженные скелеты и части трупов, найденные в окрестностях замков Батори, в качестве вещественных доказательств, что подтверждало сам факт убийств и зверств, совершавшихся в замках, и не оставляло сомнений в виновности подсудимых.

Точное число жертв Эржебет Батори до сих пор остаётся неизвестным и вызывает споры среди историков. Даже современные ей оценки сильно различались, что затрудняет установление истины.

В ходе судебного разбирательства слуги графини, Сентеш и Фицо, желая преуменьшить свою вину и избежать сурового наказания, сообщили о 36 и 37 жертвах соответственно, убитых в период их службы у графини. Эти показания, очевидно, были занижены и не отражали реального масштаба трагедии.

Другие обвиняемые, стремясь переложить ответственность за совершённые преступления на саму графиню Батори и оправдать свои действия, сообщали о 50 жертвах или более, пытаясь таким образом смягчить свою участь.

Многие слуги замка Шарвар, давая показания под присягой, оценили общее число трупов, вывезенных из замка, в пределах от 100 до 200 человек, что свидетельствует о масштабности преступлений и жестокости, царивших в стенах замка. Эти цифры, безусловно, шокировали современников и до сих пор вызывают ужас.

Одна из свидетельниц, женщина по имени Жужанна, упомянула о существовании таинственной книги, в которой графиня Батори якобы хранила подробный список, содержащий имена и другие сведения в общей сложности более 650 жертв, и это число, словно мрачное проклятие, перешло в легенду, став символом её безграничной жестокости и бесчеловечности.

Поскольку существование книги с 650 именами жертв не могло быть доказано документально и не подтверждалось другими свидетельствами, официально было признано наличие 80 жертв, что, вероятнее всего, не отражало истинного масштаба преступлений, совершенных графиней Батори и её верными слугами.

Местоположение дневников Батори, в которых могла находиться информация, полезная суду, остается неизвестным, что затрудняет установление истины и наказание всех виновных. Однако 32 письма, написанных Батори, хранятся в венгерском государственном архиве в Будапеште, что предоставляет ценную информацию о ее жизни и деятельности.

И так как по разным источникам числится разное число жертв: от 20 до 2000 человек, до сих пор нет единого мнения о количестве убитых графиней Батори.

Трое подсудимых – Сентеш, Йо и Фицко – были приговорены к смерти, что стало для них заслуженным возмездием за их преступления. Приговор был исполнен незамедлительно, что должно было стать предостережением для других потенциальных преступников.

У Сентеш и Йо были оторваны пальцы раскаленными щипцами, что стало символом их жестокости и садизма. После этого обе служанки были сожжены на костре, что должно было стать символом их полного уничтожения.

Фицко, которого считали менее виновным, был обезглавлен, а тело было сожжено, что, тем не менее, было жестоким наказанием. Беницка, чья роль в преступлениях была менее значительной, была приговорена к пожизненному заключению, поскольку было доказано, что она была подавлена и подверглась издевательствам со стороны других женщин, что, тем не менее, не оправдывало ее участия в преступлениях.

Затворничество в Чахтицком замке: последние годы жизни Эржебет Батори и ее загадочная кончина

Местом заключения Эржебет Батори, осужденной за чудовищные преступления, был назначен величественный Чахтицкий замок, ставший свидетелем ее кровавых злодеяний. Здесь, в стенах, пропитанных ужасом и страданием, она должна была провести остаток своих дней, расплачиваясь за содеянное.

Батори была помещена в одиночную камеру, предположительно, в ее же комнату, где она когда-то вершила свои темные дела. Чтобы отгородить ее от внешнего мира и лишить всякой надежды на освобождение, окна и двери камеры были заложены камнем, оставались лишь небольшие отверстия для вентиляции и подачи пищи.

В этой мрачной и уединенной обстановке Эржебет провела долгие годы, вплоть до своей смерти, размышляя, возможно, о содеянном и осознавая всю тяжесть своих преступлений. Хотя общепринятой является версия о том, что Батори была замурована в одной из своих комнат, эта информация сегодня ставится под сомнение историками и исследователями, изучающими ее биографию.

Существует альтернативная версия, основанная на письменном документе о визите пасторов в 1614 году, согласно которой Батори провела остаток жизни под домашним арестом, имея право свободно перемещаться по замку, что, конечно, было гораздо более мягким наказанием, чем полное заточение. Эта версия предполагает, что Эржебет, несмотря на совершенные преступления, пользовалась определенными привилегиями, позволявшими ей сохранять подобие нормальной жизни.

В сентябре 1610 года, предчувствуя свой скорый конец, она написала завещание, в котором оставила все текущее и будущее наследственное владение своим детям, что свидетельствует о ее заботе об их будущем.

В декабре 1614 года она подписала свое соглашение, в котором распределила поместья, земли и имущество между своими детьми, урегулировав все вопросы, касающиеся ее наследства.

21 августа 1614 года вечером Эржебет, находясь в своей камере, пожаловалась своему стражу, что ее руки холодны, что может быть признаком надвигающейся смерти. Однако страж, не придав этому значения, посоветовал графине просто прилечь и отдохнуть.

Эржебет, последовав совету стража, легла спать, но утром была найдена мертвой, что стало концом ее долгой и трагической жизни.

Существует гипотеза о том, что графиня умерла от яда, что, если это правда, свидетельствует о том, что она до последнего момента пыталась контролировать свою судьбу.

Графиня была похоронена в церкви Чахтице 25 ноября, но, по некоторым данным, из-за протестов местных жителей, возмущенных ее захоронением на святой земле, тело Эржебет было перенесено в поместье в Эчеде, где она родилась, и захоронено в семейном склепе. Нынешнее местонахождение тела графини остается неизвестным, окутанным тайной и домыслами, что добавляет еще один штрих к ее загадочной личности.

История Елизаветы Батори, «Кровавой Графини», – это леденящее душу напоминание о том, что зло может скрываться за маской власти, богатства и красоты. Ее беспредельная жестокость и безумие стали символом кровожадности и садизма, а Чахтицкий замок, некогда величественный и неприступный, навсегда остался окутанным зловещей аурой, напоминающей о зверствах графини и о тех страшных событиях, которые произошли в его стенах. И по сей день шепот ветра, гуляющего по заброшенным коридорам замка, кажется, доносит отголоски криков и стонов невинных жертв, напоминая о трагической судьбе жертв Елизаветы Батори и о кровавом наследии графини.