Отсутствие артиллеристов при штабах и управлениях высших и старших войсковых начальников, при недостаточном их знакомстве со свойствами современной артиллерии, привело к тому, что неправильная постановка задач артиллерии и многие ошибки в отношении ее применения в бою оставались без исправления, не устранялись и повторялись в еще большей степени.

Кубинка

24 марта 1884 года

ЕИВ Михаил Николаевич

Мало получить хорошую артиллерию, надо еще научить командиров ею пользоваться! Этот постулат еще академических времен известен мне очень хорошо, а уж как он был близок Михаилу Николаевичу, который в ТОЙ моей реальности отвечал за российскую артиллерию почти до времени начала Первой мировой войны. Так что на нем лежит ответственность и за ее не слишком удачные действия в начальный период Второй Отечественной, которой, надеюсь, в этом мире не будет. Хотя мы подошли очень-очень близко к ее началу. Если Австро-Венгрия и Турция реально, а не декларативно вступят в антироссийский союз с этим вариантом Антанты, то ситуация будет для России слишком уж «аховой». При этом, скорее всего, Вилли будет тянуть резину, угрожать всем и никому одновременно, но в поход на Париж не пойдет. Что-то мне подсказывает, что его генералы не готовы к новому Дранг нах Пари. Им нужен еще десяток лет, чтобы превзойти французов, в той же артиллерии. И подогнать флот к такому состоянию, чтобы он хотя бы мог кусать англичан. Так что Вилли не рискнет. И мы будем один на один с новой коалицией. А британка на меня зуб заточила немаленький. И есть из-за чего. Очень уж они хотели кусок урвать со скандинавского стола! Как минимум быть гарантом нейтралитета Норвегии (получив возможность получить базы в Нарвике и Тронхейме).

С этими тяжелыми мыслями я прибыл на полигон. Надо было решать, как будем развивать артиллерию. И было что еще решать. Сейчас основным полевым орудием стала более-менее современная пушка Круппа (легкое полевое орудие 87,7 мм) или четырехфунтовая. Она была еще и конная, которая имела укороченный ствол (18 калибров против 24 у полевой), но имела меньший вес. Впрочем, недостатки у этого орудия были, и несомненные. Скорострельность 4 выстрела в минуту, неудобное прицельное приспособление, очень серьезный откат после выстрела и отсутствие противооткатных устройств. Плюс – никакой защиты для артиллеристов. А вот это уже ни к черту не годилось!

Но… Как говорится, потехе минута, делу – час. Тем более что приехали. В делегацию по торжественной встрече Его Императорского величества входили известный специалист по артиллерии Антон Францевич Бринк, а также два Энгельгартда: генерал-майор артиллерист Александр Петрович и жандармский полковник Валентин Федорович, отвечавший за соблюдение режима безопасности на вверенном ему объекте. Меня сопровождали генерал-фельдмаршал Ромейко-Гурко (за Швецию заслужил), военный министр Милютин, начальник Генерального штаба Ванновский. Делегация получилась более чем приличная. Фактически нам предстояло осмотреть и принять решения по новым орудиям, созданным на российских заводах, пусть и технологии были пока что заграничными, но лиха беда начало!

– Приступим, господа! – произнес я, когда обменялись приветствиями со встречающими.

Бринк был еще не настолько обрюзгший, а вполне солидный мужчина с только намечающимся брюшком. Ввести для генералов, что ли, обязательные тесты физической подготовки? Ага, у меня тогда весь генералитет рассыплется в прах! Впрочем, Антон Францевич был самым молодым из принимающих: ему всего тридцать три года, он скорее плотный мужчина с волевым лицом и аккуратной бородой, надо сказать, что эта хроноаборигенская мода на самой разной формы и окладистости бороды меня здорово напрягала, хотелось по примеру Петра Великого хвататься за триммер и скоблить подбородки нах… но невместно! С другой стороны, понимаю, что пока нет бритвы с плавающей головкой, да даже нормальных лезвий для станка нет, то занятие лишением растительности лица несколько опасное, так что с бородой как-то… Да!

В этот момент мы подходим к тому самому орудию, которое именовалось «легкой полевой пушкой 87 мм», которую общими усилиями под руководством того же Энгельгардта удалось чуть модифицировать.

– Показывайте, что сумели сделать, Александр Петрович! – обратился я к генерал-майору от артиллерии.

– Ваше императорское величество, в первую очередь прошу обратить внимание на новый затвор, работающий по принципу поршня с обтюратором. Этот механизм был самой сложной частью модификации. Лафет мы переработали практически полностью, согласно указаниям вашего императорского величества, идея с сошником оказалась более чем удачной. Сейчас откат не превышает полуметра, при этом орудие стало легче вернуть на прежнюю позицию и продолжать стрельбу, что позволило в целом увеличить скорострельность. Кроме того, вынесли вперед линию прицеливания, установили двурогую мушку, теперь наводчик может прицеливаться даже тогда, когда другие номера производят заряжание орудия. А вот и указатель, который позволяет быстро сменять прицел орудия, в общем, после всех нововведений скорострельность увеличилась в два раза, с четырех до восьми выстрелов в минуту. Самая большая проблема в установлении противопулевой защиты. Пока мы так и не решили окончательно с нею. Вы видите один из вариантов, но он не слишком удобный, да и увеличивает вес орудия.

– Скажите, вы проверяли, насколько вот этот щит улучшает защиту от оружейного огня?

– По предварительным оценкам от пятидесяти до сорока процентов, ваше императорское величество, – ответил Энгельгардт.

– Поймите правильно, Александр Петрович, мы не сможем защитить артиллеристов от всех опасностей на поле боя. Но сделать максимум возможного мы обязаны! Артиллериста готовить намного дольше и дороже, нежели обычного пехотинца, расходовать такой материал понапрасну – это расточительство, которое мы себе позволить не можем! А посему – остановитесь на наиболее эффективном решении, которое позволит не слишком утяжелять пушку, но и даст более-менее приемлемую защиту артиллеристам. Оптимально было бы, чтобы такое орудие могло следовать в первых рядах пехоты, подавляя огнем вражеские точки. Орудие Барановского, к сожалению, имеет слишком небольшой калибр. Но пока что будем исходить из того, что мы имеем.

– Хочу заметить, ваше императорское величество, что у этого орудия есть хорошее преимущество: опытный расчет тогда делает восемь выстрелов в минуту как минимум. Начинающие обучение – четыре, но очень быстро выходят на уровень шесть выстрелов в минуту. В то время как ранняя модель делала четыре выстрела в минуту только опытным расчетом, – добавил генерал-майор.

– Так, а что у нас тут? Я вижу, что конная пушка претерпела похожую модификацию. Вес?

– Увеличился за счет противопульного щитка, ваше императорское величество! Составляет 23,5 пуда. Но в силу проведенной доработки нареканий не имеет! Отмечена улучшенная скорострельность, что в современном бою имеет важнейшее значение.

В принципе, я с Энгельгардтом был согласен. Дальше стояла новинка. Горная пушка на базе этой же легкой 87-мм. Она отличалась отсутствием щитка, максимальным облегчением конструкции и возможности ее быстрой сборки и разборки, что было продемонстрировано расчетом, который споро орудие разобрал, навьючил на лошадок, после чего облегчил четвероногим участь – собрав всю конструкцию снова. Проделано сие было с изрядной ловкостью, за что рядовые были награждены пятью рублями ассигнациями каждый, а командир орудия монаршей благодарностью.

День был достаточно прохладным, даже для марта. Посему мы отогревались чаем, который был приготовлен в небольшой палатке. Там же были накрыты столы со снедью. Как говорится, начальство полигона встречало государя по первому разряду.

– Как вы оцениваете необходимость в горной пушке, Дмитрий Алексеевич? – обратился я к военному министру.

– Весьма и весьма необходимым и своевременным станет появление этого орудия в войсках, государь!

– Вы абсолютно правы, Дмитрий Алексеевич! Как проще было бы воевать и на Кавказе, и на Балканах, если бы у нашей армии были такие орудия! Надеюсь, дивизионные пушки нас не разочаруют, верно, Антон Францевич? Выскажите нам ваше мнение по сему вопросу.

– Ваше императорское величество! Сие задание было не совсем по моей теме, все-таки я больше по морским орудиям. Тем не менее, считаю, что представленные модели – дивизионная пушка и легкая гаубица – вас не разочаруют.

– Государь, а как вы относитесь к идеям наших друзей-французов, которые продвигают мысль о едином калибре в три дюйма для полевых орудий? – спросил Ванновский.

– Как к абсолютно мертворожденной. Чем больше пушка, тем дальше она стреляет! Преимущество даже в полумиле может оказаться решающим при контрбатарейной борьбе! Но и плодить множество калибров тоже смыла нет – сие утяжеляет логистику, сиречь снабжение боеприпасами. А посему нам необходимо весьма взвешенно подходить к разделению наших батарей по их специализации. Скажите, Иосиф Владимирович, что по результатам использования крупнокалиберной артиллерии на железнодорожной платформе, есть ли смысл в пятидюймовых орудиях Виккерса? Как они показали себя по сравнению с нашими привычными шестидюймовками?

– Государь, мы рассчитывали, что пятидюймовые орудия не будут нуждаться в установке дополнительных опор для платформы. К сожалению, никакого преимущества их использование по сравнению с шестидюймовыми мы не наблюдали.

– Понимаю, преимуществ нет, а вот разнообразие боеприпасов… тем более что их закупать надобно вместе с технологией изготовления. А Виккерс с нас три шкуры сдерет. Нет, не за орудия, а за снаряды к ним! Значит, на этих четырех образцах и остановимся. Закупили сдуру, чтобы с англичанами наладить деловые отношения. Скажу так, господа, нам имеет смысл создавать артиллерию калибром, аналогичным немецким образцам.

– Почему, государь? – поинтересовался Милютин.

– Если у нас будут хорошие отношения с Германией, проблем со снарядами будет значительно меньше. Если же плохие – немцы выручат нас трофеями.

Эта моя полушутка вызвала одобрительные смешки со стороны чаевничающих военных.

Осмотр 107-мм орудия в 42 калибра (4,2 дюйма) был также достаточно познавательным. Пушка, модернизированная на Обуховском заводе, имела поршневой затвор, улучшенную систему прицеливания, ее модификация весьма напоминала легкую полевую подругу. Изменился и лафет, появился и противопульный (противоосколочный) щиток. А вот гаубица такого же калибра – это уже был прорыв, обеспеченный в том числе трудами того же Бринка, скромно молчавшего почти весь разговор за чаем. 107-мм орудие в 20 калибров длиной, с углами вертикальной наводки от –7 до +48 градусов имело поршневой затвор, великолепный противооткатный механизм, простую и удобную систему наводки, скорострельность до восьми выстрелов в минуту. Особенностью этой гаубицы (прообразом которой была чешская гаубица 10 cm FH M 14 из будущего) была возможность ее разбора на три части с последующей транспортировкой по отдельности. Бринк постарался и сделал почти невозможное, значительно опередив время. Он применил собственную противооткатную систему, позволяющую орудию стрелять с больших углов наводки. Ничуть не хуже чехов получилось. Использование же ствола в 107 мм делало это орудие еще и достаточно унифицированным, что уже хорошо.

После этого прошли показательные стрельбы основными видами боеприпасов под эти орудия. В целом прошли совсем неплохо. Конечно, умение «вылизать» единичные образцы у наших мастеровых… А вот сделать партию, тут вся надежда на двух технологов, которых Максим перетащил из САСШ, соблазнив большими гонорарами. Один у него трудится, второго решил передать под полевую артиллерию. Точнее, под производство гаубиц.

После произведенных стрельб я поздравил Антона Францевича Бринка штабс-капитаном и уверенностью, что его продвижение в чинах и наградах будет стремительным. Анной первой степени был удостоен генерал-майор Энгельгардт, а его родственник-жандарм орденом Святого Владимира третьей степени. Последний за то, что созданные и опробованные минометы калибром в 60 и 80 мм были уже отправлены в Череповец, что на реке Шексне, где был построен литейно-механический завод и начато строительство металлургического комбината. Теперь на этом предприятии в одном из цехов начали делать минометы, орудия, которые должны быть готовы к началу большой заварушки в Европе.

Отметив сии награждения бокалом шампанского, отправился в резиденцию.

По дороге домой у меня состоялась беседа в карете с Милютиным и Ванновским.

– Как вы считаете, господа, не стоит ли нам на Обуховском оставить только производство морских орудий большого калибра? От шести дюймов и больше.

– Государь, вы сами говорили, что калибры флотских пушек будут постоянно увеличиваться, посему стволы для них делать и не отвлекаться на мелкие калибры и полевые будет рационально, – поддержал меня Милютин.

– Мое видение в том, чтобы отдельно сделать специализированные заводы: один завод – мелкие калибры скорострельных орудий, которые будут востребованы для непосредственной поддержки пехоты, что-то типа орудий Барановского или Гочкиса. Отдельно производство полковых и дивизионных пушек, а также легких гаубиц. Завод по производству средней и тяжелой корпусной артиллерии. Думаю, вот тут гаубицы и пушки в шесть дюймов самое то будут. Только как решить вопрос с их транспортировкой по нашим направлениям? И отдельно завод для производства армейской артиллерия большого и очень большого калибра – мортир и гаубиц восемь-десять дюймов. Эти же орудия для установки на железнодорожные платформы.

– А как будем делать расчет потребности? – задает правильный вопрос Ванновский.

– Смотрите, господа. Сейчас наша сухопутная армия имеет около восьмисот тысяч человек, если я не ошибаюсь, по нашим планам мы увеличиваем в ближайшее время армию постоянной готовности до ста тысяч человек, это 200 пехотных, 30 стрелковых полков, плюс различные отдельные части, казачьи формирования. Всего 1300 батальонов пехоты, 800 эскадронов кавалерии. При приданной артиллерии. Всего миллион нижних чинов и 4000 офицеров. Это примерно 430 пехотных и 130 кавалерийских полков. Мы планируем перевести полки на трехбатальонный состав, а дивизии на трехполковой. Корпус будет включать две-три дивизии, армия – от четырех до шести дивизий. В каждом полку мы планируем две четырехорудийные батареи легких полковых пушек. Это идеал. В кавалерийском полку – одну батарею из четырех конных пушек.

– Это получается три тысячи четыреста сорок легких полковых пушек и пятьсот двадцать конных. И это только для постоянной армии мирного времени? – быстро посчитал в уме Ванновский.

– Вот именно, Петр Семенович! А еще резерв на всякие поломки, прочие непредвиденные обстоятельства.

– Понимаю, государь. А еще запчасти, ремонтные мастерские, боеприпасы, в конце концов! И еще мобилизационный резерв!

– Да, из расчета на четыре миллиона резервистов, которых еще надо подготовить! Как и двадцать тысяч офицеров, почти сто тысяч унтер-офицеров, их всех надо иметь в запасе! Я не говорю про боеприпасы, которые война пожирает, как Молох! Далее, считаем 120 дивизий – в каждой по дивизиону из двенадцати дивизионных пушек и легких гаубиц. 1440 тех и других. Конным сорока дивизиям по 240 дивизионных и гаубиц, надо только их сделать максимально облегченными. Пока корпусную не прикидывал потребности, но минимум около шестиста орудий в шесть и восемь дюймов. Думаю, примерно так, господа…

– По бедности нашей… – вздохнул Милютин.

До Кремля мы доехали молча.