– Ты точно не против? – спрашивает Вик.

Она прячет ладони в перчатки, тогда как Ос поправляет ее снуд. Мужчина хочет уравнять две дуги замкнутого шарфа, чтобы те прилегали к шее супруги, но в итоге путается, и, пока он натягивает одну сторону, вторая автоматически ослабевает. Однако Оскар не отступает: снимает с Вик снуд и повязывает свой шарф, обычный, надежный, тот, которым проще всего обмотать обнаженную шею.

– Не против. Позвони мне, когда доберешься, – с опозданием говорит Ос, убедившись, что Вик укомплектована теплыми вещами.

Они стоят во дворе многоэтажного дома, мнутся на месте, так как им нужно в разные стороны: Вик – к подруге в студию, а Оскару – к родителям за МКАД. Мужчина опасается отпускать жену одну, ведь еще вчера она лежала без сил в постели. Но дружба есть дружба. «Ребятам нужна помощь», – скрепя сердце заключает Ос.

– Закончи с этим. Я верю в тебя, – он целует Вик в лоб и открывает заднюю дверцу такси, приглашая супругу сесть.

Вик устраивается поудобнее и машет ладонью мужу перед отъездом. Вскоре он остается далеко позади, а девушка вставляет наушники и жмется к сиденью. Все ее тело одолевает слабость, голова болит после сна. Ночью ей ничего не снилось, Вик больше не писала глав в ноутбуке, не пыталась изобразить хотя бы пару строчек в блокноте… Страх сильнее, чем желание погрузиться в историю. Воспоминание еще слишком свежее, оно опаляет сознание жаром, в котором догорают остатки ее гордости. Однако сегодня утром Оскар, предложив несколько вариантов концовки, сам вручил ей компьютер с собой, чтобы она завершила рукопись. Ноутбук в черном чехле едет с ней словно вторым пассажиром, разве что не пристегнут ремнем безопасности к соседнему креслу. Вик смотрит на него как на окаянного, а потом заглядывает в спасительное окно.

Да, ее глаза чаще улавливают промозглую хмурость, образовавшуюся в пасмурный день на лицах прохожих; в голове гулом проносится вой машин в затянувшейся утренней пробке; по радио крутится реклама вместо долгожданной песни. И это нормально, что мир кажется не таким сказочным. Он учит радоваться малому. «Вот только сначала нужно найти это малое», – хмыкает Вик. А там, глядишь, и из этих самых малостей пазл сложится в сочную картинку под названием «счастливая жизнь». Только так скучно, пазл захочется дополнить новыми деталями. Это, к примеру, завести собаку, научиться играть на гитаре, сходить на йогу, купить дачу. В общем, сделать что-то, что увеличит радость в объемах. Человеку всегда недостаточно, даже если он слишком счастлив…

– Ты как будто бы постарела на лет десять, – Муся ошеломленно осматривает подругу.

– Что ж, теперь мы с Оскаром почти наравне, – усмехается Вик.

Муся выглядит так, словно все эти дни не спала. И пока Вик спокойно сидит за столиком и пьет капучино от Роберта, подруга мельтешит перед глазами, расхаживая по их книжной комнатке.

«Да? Могу?»

«Рано».

«А сейчас?»

«Нет».

«Ну же!» – Женя рвется в рыцари, терроризируя Вик эсэмэсками.

Он ждет в холле арт-студии. Вик не смогла занять лишь сторону Муси, поэтому вчера весь день общалась и с ней, и с Женей. Парочка поссорилась на ровном месте, что странно. Истеричное поведение Муси – тоже странно. А уж тем более странно, что уверенная в себе и довольная своим положением в обществе девушка решила отдаться первому мужчине, обратившему на нее внимание.

– Это же неправда, чушь какая-то. Не понимаю, зачем ты врешь про Михаила Дмитриевича? Он даже не твой типаж! – морщится Вик.

– Я в курсе, что вы с Женей переписываетесь, вот и ляпнула тебе вчера, для прикрытия, – говорит Муся, скрестив руки на груди. Затем протягивает ладонь к Вик. – Телефон?

Вик нехотя отдает мобильник подруге. Та, не смотря в дисплей, блокирует его и кладет на книжную полку, после продолжает монотонно расхаживать по кабинету. Вик раздраженно вздыхает, но терпит. «Видимо, ситуация из ряда вон выходящая, раз уж и телефон пришлось сдать», – задумывается девушка, отпивая из кружки.

– В общем, я все решила! Мы с Женей расстаемся, я прохожу все необходимые обследования и… или… – запинается Муся, и Вик понимает, что ни фига подруга ничего не решила. – Вик, скажи, там очень все плохо, да?

– Где? – мозг Вик взрывается от непонимания, кажется, она потеряла нить разговора.

– В детдоме.

Вик чуть ли не подскакивает со стула от финального скачка. Она медленно ползет взглядом по лицу Муси и требует пояснений, хотя сознание уже самостоятельно дорисовало реальность.

– Что ты так смотришь? Да, залетела! С кем не бывает?! Слышишь, я не готова к семье! Совсем! Женя не готов! Какие из нас, к черту, родители?! Мне еще лет пять работать по договору с издательством, когда там воспитывать…

– А при чем здесь Михаил Дмитриевич?

– Да ни при чем, под руку попался, хороший повод поругаться с Женей, – пожимает плечами Муся.

Как в самых идиотских фильмах ну или по закону жанра в комнату заходит Женя. И, конечно же, он все слышал – Вик столько раз наблюдала подобные сюжеты: «А что, удобно. Эффект неожиданности, плюс не нужно по десятому кругу все объяснять».

Муся испуганно смотрит на парня, а у него на глазах темные очки, на плечах – черная кожаная куртка в заклепках и нашивках, с торчащими металлическими шипами и кольцами, на ногах – рваные джинсы с каскадом цепей и берцы с массивными шнурками. Над прической Женя экспериментировать не стал, лишь подравнял виски и затонировал волосы в черный, однако теперь и не скажешь, что он руководитель турфирмы. Все как в день их знакомства, четыре года назад. Разница лишь в том, что Женя напрочь ломает образ трушного панка своими трясущимися руками, в одной из которых – букет алых роз, а в другой – кое-как снятые очки.

– Я что… батя? – глаза брутального рыцаря на мокром месте.

– Ты ему сказала, что у нас встреча? – догадывается Муся.

Вик и не думает оправдываться, главное, выдержать паузу. Смотреть и ждать. Такие конфликты обычно разруливаются сами. А если не разруливаются, то решаются прямо на месте: либо цветами принцу по лицу и горбятнику – и до свидания, либо принцессу на руки – и домой.

– Господи! Никому нельзя верить! Вик – моя подруга! Моя! Ты у меня даже подруг отбираешь! – психует Муся, топая ножкой на Женю.

– Ты умеешь выбирать друзей, а я доверяю твоему вкусу, – Женя приближается на достаточно опасное расстояние к любимой. Как в замедленной съемке протягивает ей букет. – Киса, принцесска моя, так мы все-таки будем папкой и мамкой?

– Мусь, не глупи, посмотри на него, – тихо, словно голосом совести, говорит Вик.

И Муся смотрит. Женя стоит, поджав нижнюю губу, лишь бы не расплакаться, его щенячьи глаза выпрашивают хеппи-энда, руки слегка приподняты, готовые в любой момент подхватить «прелесть» и унести отсюда, укрыть от всего мира.

– На улице, надеюсь, не мотоцикл? – хмыкает Муся.

– Да какой там?! Наш родной и любимый «Доджик»! – отмахивается Женя.

– Тогда… – делает многозначительную паузу Муся, – будем.

– Ура-а! – вскрикивает Женя, бросает букет Мусе, хватает ее на руки и стремится к выходу. Все же – перед тем как скрыться за дверью со своей принцессой – он оглядывается на Вик и артистично подмигивает, приоткрыв рот и высунув язык. Типа: «Спасибо, сочтемся». Вик кивает в ответ, подмигнув сразу двумя глазами в знак согласия: «Разумеется, Юджин, ты мне еще концерт должен».

Через секунду парочки и след простыл. Вик остается сидеть в одиночестве за круглым столиком с опустевшей кофейной кружкой. Она бы и рада попросить еще одну порцию капучино, но Роберт снова сбежал к Мире на ресепшен, не докричаться. Писательница переводит дух и ставит ноутбук на стол. Руки потеют, когда она загружает старый добрый файл с рукописью. Ее сердце сжимается, едва перед глазами появляется текст:

«– Кощей умер! Да здравствует свободный мир! Да здравствует добрый люд! Правлению темного властелина настал конец! – радостно выкрикивают гости из толпы».

Больно. Вик пропускает каждое слово, написанное в сказке, через себя. По идее, все должно было закончиться по-другому. А если подумать, то: «Чем? Я бы осталась там? В коме? В бреду? С иллюзией от реальности? С маленьким кусочком от всего пазла? В ограниченном мире, про который все знаю?»

Она прокатывает страницу файла чуть вверх и вычитывает отдельные фразы, моменты, сценки. Смеется, покрываясь ностальгией до мурашек, до соленых капель, образовавшихся на глазах. Но, пожалуй, ни на чем так долго ее взгляд не задерживается, как на одном-единственном месте:

«– Ты мне нужна там, Вик, а здесь я – злодей».

Вик распрямляет спину и заносит над клавишами пальцы. Слова идут тяжко, долго, растягиваясь до невозможности, постоянно стираясь и добавляясь заново к уже имеющемуся тексту. Герои не слушаются, их действия не выстраиваются в нужную для Вик линию повествования. И тогда она их отпускает: персонажи сами ведут писательницу по истории, обозначаясь в скором времени эпилогом, в котором Юджин все-таки забирает принцессу из замка темного властелина. Вместе с Рябой они раздают все драгоценности и сундуки с золотыми монетами слугам Кощея и, оседлав свободного от проклятия Орфа, мчат навстречу новым приключениям.